Сайленс жестом указала на мужчину, лежащего с краю, и Уильям Энн кивнула. Тут начиналась самая опасная часть. Так как они приняли только по полдозы, была вероятность того, что любой из этих мужчин мог проснуться от звуков умирающих товарищей.
Сайленс вытащила один из просмоленных мешков и вручила его Уильям Энн, затем достала молоток. Это не боевое орудие, говорил её дедушка. Так, простой инструмент, чтобы забить парочку гвоздей или ещё что-нибудь.
Сайленс наклонилась к первому мужчине. Всматриваясь в его спящее лицо, она почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Интуиция подсказывала ей, что глаза вот-вот откроются.
Она показала три поднятых пальца Уильям Энн, затем стала загибать их по одному. Когда третий палец согнулся, Уильям Энн накинула мешок на голову мужчины. Когда он дёрнулся, Сайленс сильно ударила его молотком по виску. Череп треснул, и голова немного обвисла. Мужчина ещё раз содрогнулся и полностью обмяк.
Сайленс осмотрелась, напряжённо наблюдая за другими охотниками, пока Уильям Энн крепко затягивала мешок. Духи поблизости остановились, но это не привлекло их внимание столь сильно, как удушение. Пока просмоленный мешок препятствовал просачиванию крови, они были в безопасности. Сайленс ударила по голове второго мужчину дважды и проверила пульс. Его не было.
С большей осторожностью они расправились со следующей жертвой. Отвратительная работа, словно забой животных. Думать помогало лишь то, что эти мужчины так же безумны, как та собака, о которой она ранее рассказывала Уильям Энн. Но совсем не помогало думать о том, что они сделали с Себруки. Эти воспоминания злили Сайленс, а она не могла себе позволить потерять самоконтроль. Ей нужно быть холодной, тихой и расчётливой.
Чтобы прикончить ещё одного, потребовалось больше ударов, но пробуждался он гораздо медленнее, чем его товарищ. Болотная трава одурманила мужчин. Для её целей это превосходный яд. Ей всего лишь было нужно, чтобы они стали сонными и немного дезориентированными. Но…
В этот момент другой мужчина сел в своём спальнике.
— Что за…? — невнятно спросил он.
Сайленс подскочила к нему и, схватив за плечи, опрокинула на землю. Духи, находящиеся поблизости, повернулись на громкий шум. Сайленс вытащила гарроту, поскольку мужчина пытался подняться, стараясь оттолкнуть её, а у Уильям Энн перехватило дыхание от шока.
Сайленс перекатилась, обматывая шею разбойника. Она с силой затянула петлю, напрягаясь, пока мужчина дёргался в конвульсиях, привлекая духов. Она почти прикончила его, когда последний живой выскочил из своего спальника и, ошеломлённый от происходящего, кинулся прочь.
Тени! Последним был Честертон собственной персоной. Но если духи заинтересуются именно им…
Сайленс оставила третьего мужчину задыхаться, оттолкнув его в сторону, и бросилась в погоню за Честертоном. Если духи высушат его, то ей ничего не достанется. Не будет даже трупа, за который можно получить вознаграждение.
Духи исчезли из поля зрения Сайленс как только она настигла Честертона, который уже добрался до лошадей на границе лагеря. Она отчаянно схватила его за ноги, повалив одурманенного мужчину на землю.
— Ах ты, сука! — невнятно пробормотал он, отбиваясь. — Ты хозяйка постоялого двора. Ты отравила меня, тварь!
Духи в лесу полностью почернели. Зелёные глаза полыхнули, когда открылось их земное зрение. Из глаз струился туманный свет.
Сайленс изо всех сил отбивалась от рук сопротивляющегося Честертона.
— Я заплачу… — сказал он, цепляясь за неё. — Я тебе заплачу…
Сайленс стукнула молотком по его руке, заставив Честертона взвыть. Затем ударила по лицу, раздался хруст. Пока он стонал и дёргался, она сорвала с себя вязаную тунику и кое-как обмотала вокруг его головы и молотка.
— Уильям Энн! — крикнула она. — Мне нужен мешок. Быстрее! Мешок! Принеси мне…
Уильям Энн упала на колени рядом ней, спешно натягивая мешок на голову Честертона, так как кровь начала пропитываться сквозь ткань. Сайленс лихорадочно шарила рукой по сторонам. Схватив камень, она врезала им по голове. Туника заглушала вопли Честертона, но и смягчила удар камнем. Ей пришлось бить снова и снова.
Наконец он обмяк. Уильям Энн затягивала мешок на его шее, чтобы кровь не просочилась. Ей с трудом удавалось дышать.
— О, Бог Извне. О, Боже…
Сайленс осмелилась осмотреться. Десятки зелёных глаз в лесу пылали, словно огоньки во тьме. Уильям Энн зажмурилась, шепча молитву, слёзы текли по её щекам.
Сайленс осторожно направилась в её сторону, доставая серебряный кинжал. Она помнила ту другую ночь, другое море пылающих зелёных глаз. Последнюю ночь её бабушки. «Беги, девочка! БЕГИ!»
В ту ночь бегство давало шанс выжить. Они были близки к спасению. Даже тогда бабушка не сделала этого. Могла, но не стала.
Воспоминание о той ночи наводило ужас на Сайленс. Что сделала бабушка. Что сделала Сайленс… Что ж, этой ночью у неё оставалась единственная надежда. Бежать бесполезно, до безопасных мест слишком далеко.
Проклятые глаза очень медленно, но стали угасать. Сайленс села и позволила серебряному кинжалу выскользнуть из её пальцев на землю.
Уильям Энн открыла глаза.
— О, Бог Извне! — сказала она, когда тени вновь стали прежними. — Это чудо!
— Нет, не чудо, — ответила Сайленс. — Нам повезло. Мы вовремя его убили. Ещё секунда, и они бы рассвирепели.
Уильям Энн обхватила себя руками.
— О, тени. Ох, тени. Я думала, мы умрём. О, тени.
Внезапно Сайленс кое о чём вспомнила. Третий мужчина. Она не успела окончательно его придушить, когда Честертон побежал. Женщина вскочила и повернулась.
Он лежал там же, не двигаясь.
— Я прикончила его, — сообщила Уильям Энн. — Задушила своими руками. Этими руками…
Сайленс оглянулась на неё.
— Хорошая работа, девочка. Вероятно, ты спасла нам жизнь. Если бы тебя здесь не было, я никогда бы не убила Честертона, не разозлив духов.
Девушка всё ещё смотрела в лес, наблюдая за успокоившимися духами.
— Ты правда так считаешь? — спросила она. — На твой взгляд это чудо, нежели совпадение?
— Очевидно, случилось чудо, — ответила Сайленс. — А не совпадение. Давай. Нужно одеть по второму мешку на этих ребят.
Уильям Энн вяло присоединилась к ней, она никак не могла оправиться от того, что одевала мешки на головы бандитов. По паре мешков на каждого, на всякий случай. Кровь была самым опасным магнитом. Бег притягивал духов, но медленно. Огонь моментально приводил их в ярость, но он также ослеплял и приводил их в замешательство.
Но кровь… кровь, пролитая на открытом воздухе, вызывала гнев… Одна капля могла заставить духов убить сначала тебя, а затем всех остальных в пределах их видимости.
На всякий случай Сайленс проверила у каждого мужчины пульс — они были мертвы. Вместе с Уильям Энн она оседлала лошадей, привязав все трупы, включая разведчика, к сёдлам и забрала спальники и всё их снаряжение. Хотелось бы надеяться, у мужчин с собой было хоть немного серебра. Законы о вознаграждении позволяли Сайленс оставить себе всё, что она нашла, если только вещь не была краденой. В случае с Честертоном Форты просто хотели его смерти, не более.
Сайленс резко дёрнула поводья и остановилась.
— Матушка! — воскликнула Уильям Энн, указывая на что-то.
В Лесах зашуршали листья. На освещённую пастой лагерную стоянку бандитов выехала группа из восьми человек, мужчин и женщин, верхом на лошадях.
Они были из фортов. Хорошо одетые, высматривающие духов в Лесах. Городские. Сайленс шагнула им навстречу, жалея, что у неё не было с собой молотка, дабы, по крайней мере, выглядеть немного угрожающе. Он остался внутри мешка, который был обвязан вокруг головы Честертона. На нём была кровь, поэтому она не могла его вытащить, пока кровь не высохнет или же Сайленс не окажется где-нибудь в очень, очень безопасном месте.
— Ты глянь, — заговорил мужчина, ехавший впереди. — Я не мог поверить словам Тобиаса, когда он вернулся из разведки, но, кажется, это правда. Все пятеро из шайки Честертона, убиты парой поселенцев из Лесов?