Сайленс и Уильям Энн двигались медленно. Холод отступал от руки женщины, но медленно… словно сдерживаемый чем-то. Глубокой дрожью. Пройдут месяцы, прежде чем восстановятся те части тела, которых успели коснуться духи.
Это было многим лучше, чем то, что могло произойти. Если бы не смекалка Уильям Энн, Сайленс могла бы стать калекой. Как только иссушение начиналось — это занимало немного времени, хотя бывало по-разному — оно становилось необратимым.
В лесу что-то зашелестело. Сайленс замерла, заставив Уильям Энн остановиться и оглядеться вокруг.
— Матушка? — прошептала Уильям Энн.
Сайленс нахмурилась. Ночь была тёмной, а им пришлось оставить свои лампы. «Там что-то есть, — думала она, всматриваясь во тьму. — Что ты такое?» Защити их Бог Извне, если звук битвы привлёк одного из Глубинных.
Больше звук не повторился. Скрепя сердце Сайленс продолжила идти. Они шагали уже добрый час, в темноте женщина не понимала, приближались ли они к дороге, до тех пор, пока не вышли на неё.
Тяжело вздохнув, Сайленс опустила их ношу и принялась растирать затёкшие в локтях руки. Свет, пробивавшийся вниз от Звёздного Пояса, освещал нечто похожее на гигантскую челюсть слева от них. Старый Мост. Они почти добрались до дома. Духи здесь даже не были взволнованы; они лениво парили вокруг словно мотыльки.
Руки болели. С каждым мгновением тело как будто становилось тяжелее. Люди часто не понимали, как труп может быть таким тяжёлым. Сайленс присела. Они решили немного передохнуть, прежде чем отправиться дальше.
— Уильям Энн, у тебя осталось хоть немного воды во фляжке?
Уильям Энн расплакалась.
Сайленс вздрогнула и вскочила на ноги. Дочь стояла возле моста, а за ней в темноте что-то возвышалось. Зелёное свечение развеяло ночь, поскольку фигура достала маленькую баночку с пастой. В бледном свете Сайленс увидела Рэда.
Он приставил кинжал к шее Уильям Энн. Городскому явно не повезло в прошедшем нападении. Один глаз был теперь молочно-белым, пол-лица почернело, иссушенные губы обнажили зубы. Дух прошёлся по его лицу. Ему очень повезло, что он выжил.
— Я предполагал, что вы вернётесь тем же путём, — невнятно сказал он высохшими губами. Слюна стекала по подбородку. — Серебро. Отдай мне своё серебро.
Его нож был… из обычной стали.
— Живо! — взревел Рэд, прижимая лезвие к горлу Уильям Энн. Один порез, и духи возникнут среди них за один удар сердца.
— У меня есть лишь кинжал, — солгала Уильям Энн, достав его и бросив перед ним на землю. — Слишком поздно, Рэд, твоё лицо не восстановить. Иссушение началось.
— Плевать, — прошипел он. — Теперь тело. Отойди от него, женщина. Прочь!
Сайленс шагнула в сторону. Смогла бы она добраться до него, прежде чем он убьёт Уильям Энн? Он должен был схватить тот кинжал. Если только она прыгнет вправо…
— Ты убила моих людей, — прорычал Рэд. — Они все мертвы. Боже, если бы я не поехал в ту лощину… Я слышал. Слышал, как их убивают!
— Ты оказался умнее, чем они, — ответила Сайленс. — Ты бы не смог их спасти, Рэд.
— Сучка! Ты убила их.
— Они сами себя убили, — прошептала она. — Ты приходишь в мои Леса, берёшь то, что принадлежит мне? Жизнь твоих людей против жизни моих детей, Рэд.
— Что ж, если хочешь, чтобы твоя дочь осталась цела, ты будешь стоять неподвижно. Подбери кинжал, девчонка.
Всхлипывая, Уильям Энн опустилась на колени. Рэд присел следом, находясь позади. Наблюдая за Сайленс, он по-прежнему держал нож у горла девочки. Дрожащими руками Уильям Энн подняла кинжал с земли.
Рэд вырвал его из рук Уильям Энн. Теперь у него их было два. Второй, обычный, оставался у её горла.
— Девчонка потащит труп, а ты будешь ждать здесь. И не смей приближаться.
— Конечно, — сказала Сайленс, прикидывая, что можно сделать. Ей нельзя атаковать — сейчас он слишком осторожен. Она будет следовать за ним через Леса, вдоль дороги, выжидая удобного момента. Тогда-то и представится шанс напасть.
Рэд сплюнул.
Щелчок арбалета прорезал тишину ночи, его плечо дрогнуло, пронзённое болтом. Лезвие задело шею Уильям Энн, капля крови побежала вниз. Глаза девочки расширились от ужаса, это было нечто больше, чем просто порез. Он представлял куда большую опасность.
Пролилась кровь.
Рэд, задыхаясь, повалился назад, прижимая руку к плечу. Несколько капель крови блестели на его ноже. Духи в Лесах вокруг них почернели. Вспыхнув, светящиеся зелёные глаза побагровели.
Багровые глаза в ночи. Кровь в воздухе.
— О, ужас! — крикнул Рэд. — Вот проклятье!
Рой багровых глаз закружился вокруг него. Без промедления, без замешательства. Они направились прямо на того, кто пролил кровь.
Сайленс бросилась к Уильям Энн, когда духи стали опускаться. Рэд схватил девушку и швырнул её в сторону твари, пытаясь задержать их. Развернувшись, он ринулся в другую сторону.
Уильям Энн пролетела сквозь духа, её лицо иссохло, кожа на подбородке и вокруг глаз натянулась. Она споткнулась и упала матери на руки.
Сайленс тут же охватила непреодолимая паника.
— Нет! Милая, нет! Нет, нет…
Рот Уильям Энн дёрнулся, издав сдавленный стон, губы стянулись, обнажив зубы, веки ссохлись, глаза сделались неестественно большими.
«Серебро. Мне нужно серебро. Я могу её спасти», — Сайленс прижала к себе дочку, обхватывая её голову. Рэд мчался вниз по дороге, отмахиваясь серебряным кинжалом, высекая свет и искры. Сотни духов окружили его, словно вороны, слетающиеся на погост.
Только не сюда. Покончив с ним, духи будут искать плоть — любую плоть. На шее Уильям Энн ещё оставалась кровь. Она будет следующей. Девочка и без того быстро увядала.
Чтобы спасти Уильям Энн, кинжала было недостаточно. Сайленс необходима пыль, серебряная пыль, чтобы посыпать её на горло дочери. Женщина отчаянно рылась в кармане, пытаясь выскрести щепотку серебра.
Недостаточно. Она знала, что этого будет слишком мало. Но уроки бабушки заставили её успокоиться, и всё сразу прояснилось.
Постоялый двор был близко. Там у неё есть ещё серебро.
— Ма… матушка…
Сайленс подхватила Уильям Энн на руки. Девочка была слишком лёгкой, её плоть высыхала. Женщина развернулась и изо всех сил побежала через мост.
Её руки горели от боли, уставшие от таскания трупа. Труп… она не могла лишиться его!
Нет. Она не могла думать о нём. Вскоре после того, как с Рэдом будет покончено, он достанется духам, поскольку его плоть всё еще сохраняла тепло. Не будет никакого вознаграждения. Ей нужно сосредоточиться на Уильям Энн.
Сайленс бежала, и слёзы, обдуваемые ветром, холодили лицо. Её дочь тряслась и вздрагивала в спазмах на её руках, умирая. Она станет духом, если умрёт таким образом.
— Я не потеряю тебя! — сказала Сайленс в ночь. — Пожалуйста. Я тебя не потеряю…
Позади неё Рэд издал протяжный скорбный вопль агонии, оборвавшийся в тот момент, когда духи настигли его. Другие, рядом с ней, останавливались, их глаза наливались красным.
Кровь в воздухе. Багровые глаза.
— Ненавижу тебя, — шептала Сайленс в воздух на бегу. Каждое движение было пыткой. Она постарела. — Я ненавижу тебя! За твои действия, совершённые со мной. С нами.
Она не знала, к кому обращалась — Бабушке или Богу Извне. Так часто они сливались у неё в голове. Осознавала ли она это раньше?
Ветви хлестали по ней, пока она продиралась вперёд. Что это за свет впереди? Постоялый двор?
Сотни и сотни багровых глаз появлялись у неё на пути. Она споткнулась о землю, выбиваясь из сил, Уильям Энн казалась тяжёлой охапкой веток в её руках. Девочка дрожала, её глаза закатились.
Сайленс достала остатки серебряной пыли, которую она собрала до этого. Ей хотелось высыпать её на Уильям Энн, чтобы хотя бы немного облегчить боль, но она точно знала, что это было бессмысленно. Рыдая, она взглянула вниз, затем взяла остатки металла и высыпала маленьким кругом вокруг них. Что ещё она могла сделать?
Уильям Энн билась в конвульсиях, хрипя и втягивая воздух, цепляясь за руки Сайленс. Духи прибавлялись дюжинами, роясь вокруг них, чуя кровь. Плоть.