Воздух сгустился, превратился в душное желе, заполнившее все пространство между стенами, полом и потолком, лезущее в глотку, забивающее легкие, склеивающее веки.
Иван закрыл глаза, снова открыл, несколько раз моргнул, пытаясь восстановить зрение, но свет от ламп расползался в радужные блики, фигуры Круля и Токарева превращались в размытые пятна.
— Только мы стоим у Дьявола на пути! — крикнул Токарев.
— Мы знаем, — ответил Круль. — Мы это прекрасно знаем. Мы знаем, что вы так думаете. Но вовсе не факт, что так на самом деле. Не факт! Вы не можете знать воли Господа, его планов. Может, он использует Дьявола для того, чтобы покарать зло в вашем обличье? Помнишь: «Я часть той силы, которая вечно стремится ко злу, но делает добро?» Или как-то так, не помню. Может, все перемешалось, и теперь Дьявол сражается на стороне добра, а отринувшие и галаты — на стороне зла?
— Этого не может быть! — Токарев все-таки не выдержал, вскочил и ударил Круля по лицу. — Этого. Не. Может. Быть.
После каждого слова Токарев бил раскрытой ладонью предавшегося по лицу. Широко размахиваясь, с явным удовольствием.
Брызги крови летели в стороны.
— Дьявол несет зло! И мы его остановим! Даже ценой своих душ!
Иван смотрел, не отрываясь, в лицо Круля. Взгляд того продолжал блуждать, но на губах появилась улыбка. Подобие улыбки: очень трудно улыбаться, когда тебя бьют по лицу. Каждый новый удар сносил улыбку, но она снова зарождалась в уголке окровавленного рта. И снова исчезала.
Куда же он смотрит? Зачем спровоцировал Токарева, неужели не понимает, что ТэТэ не сорвется, не убьет его, что номер этот дешевый мог пройти только с палачами-галатами. Куда он смотрит?
Твою мать! Иван чуть не вскрикнул. Он пытался понять, куда Круль смотрит, а нужно было смотреть совсем на другое, нужно было заметить, куда он избегает смотреть. На Токарева смотрит, на Ивана, на потолок, на пол, снова на Токарева. Он не смотрит за спину Ивана, туда, где, кажется, истерзанные тела Хаммера и Яна.
Круль все время смотрел туда, раньше смотрел, когда галаты собирались его пытать, просто взгляда не отводил. А сейчас… Сейчас старательно обходит то место взглядом, избегает туда смотреть. Наконец испугался?
И еще одно, сообразил Иван. Память сыграла с ним глупую шутку. Он испытывал весь ужас в подземелье не во время нападения демона, нет. В тот момент он ничего не чувствовал, даже собственного тела не ощущал. Ужас захлестнул его перед появлением демона, перед тем как засветились жутким огнем глаза Сереги.
Он чувствовал приближение демона, ощущал, как порождение ада направляется к ним, выбирает жертву. Чувствовал, но не осознавал. А теперь…
Токарев что-то кричал, продолжая наносить удары, Круль что-то кричал в ответ, плевал в лицо отринувшему кровью, а тот, не вытирая, все бил и бил.
Шорох за спиной. Тихий звук, будто влажную тряпку потащили по кафельному полу.
Иван зажмурился, превращаясь в слух.
Еще шорох. Влажный шлепок. Шорох. Легкий скрип, словно чем-то твердым провели по стеклу.
Круль смотрит только в глаза Токарева. Только туда. Он не дает Токареву оглянуться, отвлечься хоть на секунду, выплевывает вместе с кровью ругательства и оскорбления, полностью завладев вниманием ТэТэ.
А шаги приближались. Вот они поравнялись с Иваном, тот скосил глаза вправо и увидел окровавленную руку, изуродованную окровавленную руку, пальцы с кровавым мясом на месте вырванных ногтей, вены и сухожилия, не прикрытые кожей.
Обе руки были вытянуты вперед. Обе изуродованные, окровавленные руки.
До Токарева было всего пять шагов, но тело Яна двигалось медленно, с трудом удерживая равновесие и крохотными шажками. Странно было то, что оно вообще двигалось, переставляло изуродованные, изодранные до костей ноги и не падало.
Наверное, что-то в лице Круля изменилось. Или Токарев просто почувствовал приближение угрозы. Или услышал, как сломанная кость стопы царапнула пол.
Токарев оглянулся. Мельком, через плечо. Потом резко обернулся, шарахнулся в сторону, побледнев и пытаясь широко открытым ртом вдохнуть воздух.
Ян — то, что от него осталось, — двигался к Токареву, скрюченные пальцы рук шевелились, тянулись к горлу, как в старом кино.
Круль засмеялся, истерическая нотка прозвучала в его смехе.
— Янек, давай! — крикнул Круль. — Давай, Янек!
В руке у Токарева оказался пистолет. Только что не было и вдруг возник, как по волшебству. Выстрел. Пуля ударила Яна в голову. Иван зажмурился от брызг.
Еще выстрел — Ян упал, рухнул навзничь, так и не опустив рук, теперь лежал на спине, суча ногами и протягивая руки вверх.
— Номер не пройдет! — крикнул Круль. — Он уже мертвый. Можно убить одержимого, а, если демон овладел телом после смерти, тут возможны проблемы.
Токарев выстрелил трижды, руки дрожали, поэтому только две пули попали в лицо, третья расколола кафельную плитку, разбросала осколки в стороны.
— Давай-давай! — подбодрил Круль. — Это он еще во вкус не вошел. Еще немного подожди…
Токарев выхватил из кармана нож, бросился к Ивану и одним движением распорол скотч, которым тот был привязан к столбу.
Ноги Ивана подогнулись, но Токарев схватил его за ворот и толкнул к двери. Иван упал, успев выставить руки.
— Бегом! — крикнул Токарев, хватая Ивана за куртку. — Бегом…
Иван не то что бежать — идти не мог, не слушались ноги, поэтому Токареву пришлось тащить его к выходу, потом, открыв дверь, вышвырнуть в коридор.
Иван ударился локтем, застонал.
За спиной прогремел выстрел — Токарев стрелял, стоя на пороге. Гильза вылетела из пистолета, ударилась в стену и покатилась, позвякивая, по бетонному полу коридора.
— Ко мне! — крикнул Токарев. — Бегом ко мне!
Из-за поворота появились двое с автоматами в руках.
— Демон, — сказал Токарев и дважды выстрелил в дверной проем. — В привязанного не стрелять!
— Куда же ты, Никита! — закричал Круль. — А я только начал развлекаться!
Ударил автомат, и грохот очереди заглушил голос предавшегося.
— Быстро, — пробормотал Токарев, поднимая рывком Ивана на ноги. — Вперед по коридору и направо.
Теперь стреляли два автомата длинными, патронов по пять, очередями. Пули должны были разорвать тело в клочья, расшвырять куски в стороны, но стрельба не прекращалась.
Токарев протащил Ивана по коридору, до начала лестницы. Оглянулся — автоматы гремели не переставая, стрелки, похоже, запаниковали. Или у них просто не было другого выхода.
Кто-то закричал, смолк, захлебнулся один автомат. Второй выпустил еще с пяток пуль и тоже замолчал. Начал стрелять пистолет.
— Наверх, — выдохнул Токарев. — По ступенькам, наверх… На второй этаж…
— Не на улицу? — уточнил Иван, ставя ногу на первую ступеньку.
— На второй этаж! Живей!
Замолчал пистолет, раздался крик, полный боли и страха.
— Иди, он ведь тебя тоже не пощадит…
Не пощадит — тут Иван спорить бы не стал. Демон и живым овладевший не самый приятный оппонент, а в мертвом теле… Иван знал, им это рассказывали на специнструктаже, объясняли, что пулями, максимум, можно тело остановить или задержать, что нужно немедленно отходить, спасаться бегством, даже не пытаясь изображать из себя героя.
Можно было попробовать гранату, но ее у Токарева с собой явно не было.
Они поднялись на второй этаж, вышли в коридор.
Стены были ободраны, светильники демонстрировали проржавевшие внутренности и повисшие обрывки проводов.
В стенах по обе стороны коридора были дверные проемы, в некоторых даже сохранились двери.
Токарев дотащил Ивана до одной из уцелевших дверей, достал из кармана ключ, замок щелкнул, и дверь открылась.
— Входи, — выдохнул Токарев, оглядываясь назад, на противоположный конец коридора.
Иван тоже бросил туда взгляд — багровый свет начинал наполнять темный выход на лестницу.
— Быстрее, — Токарев втолкнул Ивана, вошел следом и захлопнул дверь.
Иван споткнулся и упал, Токарев торопливо повернул ключ в замке, грохнул здоровенным железным засовом.