— Беги! — строго сказал Егор.
— Один?
— Конечно!
Гномик помчался к шалашу.
— Только не уходите без меня! — крикнул он на бегу. Прибежал он очень скоро и дальше шел, осторожно держась рукой за край гимнастерки Егора, «чтобы не отстать».
Вскоре шум самолета затих.
II
Барс вывел ребят на опушку и остановился, подняв голову к небу. Было не очень темно. Повидимому, тучи поредели, и кое-где пробивался лунный свет. Черными глыбами темнели силуэты одиноких деревьев.
Вдруг Барс сдержанно зарычал, рванулся вправо, в лес. За ним, не выпуская ремешка из рук, еле поспевал Егор. Ребята старались не отставать, но все время натыкались на стволы, и ветки били их по лицу. Приходилось бежать, вытянув вперед руки, чтобы защитить глаза.
Внезапно Барс свернул влево. Он рвался вперед и хрипел, да и ребята дышали слишком шумно, как загнанные кони.
Барс остановился, Егор с разбегу упал через него, но сразу же вскочил. Пес приподнялся на задних лапах, потом опустился и стал вертеться во все стороны.
— Потерял! — с досадой сказал Ромка.
— Ищи! Ищи! — шептал Егор. — Ведь прошло всего несколько минут, они где-то здесь.
Опять потемнело, а потом посветлело. Барс рванулся влево, к деревьям. Где-то вверху раздался шелест, треск разрываемой материи; что-то большое, ломая сучья, зашумело по веткам вниз, и перед ребятами невысоко над землей повисло что-то темное. Барс рванулся, и Егор не смог его удержать. Раздался сдержанный человеческий крик, шум борьбы. Темное пятно оказалось человеком. Парашютист неудачно опустился на дерево, застрял в его ветвях и, запутавшись в стропах парашюта, повис над самой землей.
— Хватай парашютиста! — не своим голосом заорал Егор и, расставив руки, налетел на барахтающегося человека.
Егор протянул руки вверх, рассчитывая схватить парашютиста за горло, но это оказалась не голова, а сапог, запутавшийся в стропе. Егор не видел, что делают другие, но в ту же секунду кто-то дернул его за ногу так, что Егор со всего размаху ударился спиной о землю, а головой — о ствол дерева.
Ромка, Топс и Гномик облепили парашютиста со всех сторон, стараясь схватить его за руки, но это оказались ноги; когда же хватали за ноги, то натыкались на руки. Все это привело их в замешательство. Вскоре Барсу удалось схватить парашютиста за правую руку.
— Он висит головой вниз! — крикнул Егор вскакивая. — Гномик, давай петли, петли!
Петли, конечно, запутались в кармане. Получилась заминка, но все же ребята поняли, что вверху торчат не руки, а ноги, а руки внизу, причем одна у Барса в зубах, а другой рукой парашютист колотил собаку по голове.
Это была совершенно удивительная удача! Не часто приходится встречать парашютистов, зацепившихся парашютом за верхушку дерева и к тому же висящих вниз головой! После отчаянной борьбы мальчикам наконец удалось надеть петли на руки парашютиста и веревки от петель натянуть вниз в стороны. Ромка, лежа на земле, удерживал одну веревку, Топс — вторую, Гномик держал Барса.
— Хенде хох, хенде хох! — твердил Егор, дрожа всем телом от волнения, и стягивал веревкой брыкающиеся ноги.
— Сдаюсь! — прохрипел парашютист. — Сдаюсь, черти! Опустите на землю и поверните голову вверх — глаза лопнут.
— Ага, сдаешься, гад! — закричал Егор, и радость победы придала новые силы ребятам.
Егор быстро ощупал тело парашютиста. Кобура была пуста, а нож Егор вынул и принялся обрезать стропы парашюта, удерживавшие человека. Их было двадцать восемь.
— Готовсь! — крикнул он ребятам и обрезал последние стропы.
Парашютист упал на землю, и на него снова навалились мальчики. Парашютист боролся как мог. Но что может сделать один, даже взрослый, мужчина со связанными руками и ногами, когда на него наваливаются четыре четырнадцатилетних парня, в которых яростная борьба вызвала необычайный прилив сил?
— Черти… — хрипел парашютист, хорошо выговаривая русские слова. — Я свой!
Услышав это, ребята совсем обрадовались. Ага! Попался! Не ждал! Радостным возгласам не было конца.
— Давай кляп в рот вставим: еще закричит, а те услышат, прибегут, — прошептал Ромка на ухо Егору. Он был переполнен отвагой и боялся упустить победу.
Пленный, услышав о кляпе, пытался возражать. Он говорил всякие нелепые вещи, но ребята и слушать его не хотели. Они не без труда вставили ему в рот три носовых платка и тряпку, а руки связали за спиной. Ноги развязали, чтобы он мог итти. Егор заставил всех ребят искать на земле выпавший пистолет, но никто его не нашел. Заставили искать даже Барса, но и тот, разгоряченный борьбой, искал невнимательно, прыгал все время около пленника и ничего не нашел.
— Иди! — приказал Ромка пленному. — А не пойдешь — смерть!
— Смерть! — повторили Топс и Гномик, испытывая невероятное чувство подъема от сознания своей победы.
У Гномика был разбит нос, у Ромки ныла шея и был ободран лоб, но это были сущие пустяки. Воистину страх опасности в тысячу раз страшнее самой опасности. Они шли позади парашютиста и нисколько не боялись его. Злой, драчливый, но и только.
Впереди шагал Ромка и держал в руке веревку, оканчивающуюся петлей на шее пленника; по бокам, то и дело обегая встречные деревья, но так, чтобы не отставать, шли Гномик и Топс. Егор шел позади, в правой руке сжимая ружье, а левой удерживая Барса за ремешок. Барс плохо повиновался. Он то и дело порывался вперед и чуть не валил Егора с ног. Наконец Егору это надоело. После удара прутом пес послушно пошел у ноги.
К шалашу дошли быстро. Егор завел пленного в шалаш и велел завесить вход одеялом. В руке Егора вспыхнул фонарик и осветил пленника. Он был молодой, голубоглазый, с вьющимися каштановыми волосами.
— Типичный фашист, — сказал Ромка.
Пленник замычал, заморгал, давая знать, что хочет что-то сказать, но Егор решил пока не вынимать кляпа изо рта. Они вместе с Ромкой обыскали пленного, на этот раз очень тщательно. Больше всего их тревожила потеря такого прекрасного трофея, как пистолет. В карманах комбинезона они нашли коробку советских папирос и спички. Ромка сломал три папиросы в надежде найти секретное донесение или ампулы с ядом, но Егор запретил это делать, сказав, что все, что надо, найдут те, кому следует этим интересоваться.
Под комбинезоном пленного была гимнастерка, и в ее карманах Егор нашел воинские документы на имя Алексея Ивановича Черненко, записную книжку с обозначением условных сигналов и позывных.
Связав пленному ноги и предупредив, что пес будет его стеречь, а в случае попытки пошевелиться перегрызет глотку, ребята, по зову Егора, вышли из шалаша на военный совет.
III
Не успел Егор сделать и двух шагов, как на него налетели ребята и сжали его в своих объятиях, стараясь выразить охвативший их восторг.
— Вот здорово! Вот так штука! А ловко мы его! Кто бы думал? Можно и других поймать! Вот Гарун обрадуется! А Борис как будет рад! Вот подарок Четвертой дружине! Молодец ты, Егор!
Егор был очень польщен этим выражением доверия и восторга.
— Что я! — сказал он. — Главное — Ромка. Не услышь он, так бы и проспали. Из Ромки вышел бы превосходный разведчик!.. А теперь как полковник Сапегин будет доволен!
— Что я! — сказал Ромка, решивший щегольнуть великодушием. — Это Барс. Он услышал, он и привел.
Барс, услышав свое имя, тотчас же примчался. Тут все набросились на него, и он рыкнул от слишком горячих и неосторожных прикосновений к нежной и еще очень чувствительной коже на месте правого уха.
— Так что же делать дальше? — задал Егор вопрос. — Будем сейчас вести его в кишлак или пойдем ловить остальных?
— Ловить! — было единогласное решение.
А что делать с пленным? Предложение оставить Гномика стеречь пленного Гномик категорически отверг. Никто не пожелал остаться, все хотели действовать. Наконец решили, что пойдут все, а пленного оставят в шалаше и привяжут к кольям, чтобы он, изгибаясь, как змея, не выполз наружу.