Записку Егор вложил в кожаный кармашек, подшитый к ошейнику Барса, и приказал Барсу:
— Ищи Топса, ищи Ромку!
Это он повторил много раз.
Пес помчался.
Егор пополз вперед, прячась между камнями, и вдруг увидел перед своим лицом змею. Он отскочил назад, поднял камень, и потревоженная змея медленно поползла под обломок скалы. Это отбило у Егора охоту ползти. Он пошел во весь рост, всматриваясь в камни. Так он прошел шагов двести, но никого не обнаружил и возвратился к тому камню, на котором сидел.
Поток громко шумел. Камни скрежетали по дну. Егор хотел было выкупаться, но делать это одному было как-то скучно, и он отправился в лагерь. Гномик ползал по траве и собирал жучков, чем очень рассердил Егора. Он заставил его снова залезть на сосну.
Через полчаса запыхавшийся Барс нашел Егора возле шалаша. Егор вынул записку. Топс написал, что, кроме птиц, никого и ничего нет. Ромка доносил, что видел в бинокль одного неизвестного разведчика километрах в двух к западу. Он сидит, как и Ромка, на дереве. И еще Ромка видел дым в лесу по ту сторону склона, и там же в ущелье проехало несколько военных верхом. Кавалеристы двигались по лесу цепью в восточном направлении. Приписка гласила:
«Смотри на небо, над северной грядой гор».
На это Егор и сам обратил внимание. Вместо одиноких облачков, видневшихся раньше на голубом небе, сейчас с северной стороны появились целые гряды облаков, и сзади них, зловеще синея, двигалась сплошная туча, окутывая верхушки скал.
Птицы пели сначала громко, а потом вдруг замолкли.
— Будет дождь, — сказал Егор. — Вряд ли самолеты полетят в горах ночью, да еще в дождь: им не видно будет, куда сбрасывать парашютистов. Я думаю, Гномик, надо снять секреты, пока совсем не стало темно. Слезай!
— Я тоже так думаю, — сразу согласился Гномик и быстро спустился на землю.
Егор послал Барса с приказанием к Топсу и Ромке возвращаться в лагерь.
— Начинай готовить, — сказал он Гномику, — или лучше иди-ка ты налови рыбы на ужин.
— Один? — спросил Гномик, глядя на потемневший лес.
— А ты боишься?
— Нет, только у меня компаса нет.
— Я дам. А обращаться с ним ты умеешь?
— Не очень.
— Значит, не умеешь. Ну, пойдем вместе.
Возле ручья было сумрачно. Егор начал искать наживку, но кузнечиков нигде не было.
— А ты переворачивай камни возле травы, те, что неплотно лежат, — посоветовал Гномик. — Они должны с той стороны сидеть.
Мальчики сдвинули несколько камней, но и там было пусто. Мух тоже нигде не было заметно.
— Вот так штука! — удивился Егор.
— Это перед бурей, — сказал Гномик. — Пойдем в шалаш.
Они возвратились и у шалаша нашли Топса. Тот сидел и аппетитно жевал лепешку.
— Ты почему один ужинаешь? Это не по-товарищески, не по-охотничьи, — сказал Егор. — Мы еще крошки в рот не брали.
— А Ромка не придет! Я виделся с ним. Он привязал Барса на свой ремешок и говорит, что еще посидит вместе с Барсом, чтобы тот в темноте домой привел его, иначе он может заблудиться.
— Смотри, какой боевой парень! Но ведь его дождь насквозь промочит. Может, ты сходишь за ним?
Но Топс наотрез отказался итти за Ромкой:
— Он и сам скоро придет, потому что голоден.
«В ружье!»
I
На ужин Егор предложил сварить рисовый суп «без ничего». Костер разложили неподалеку, в кустах, чтобы не видно было огня. Стало очень душно. Тело покрывалось испариной. Блеснула молния, и в отдалении загрохотал гром, отдаваясь многократным эхом в горах. Суп скоро был готов, и ребята, отложив в котелок порцию для Ромки, быстро опорожнили казанок.
Всё же ребята решили не ложиться спать и дождаться Ромки. Они прилегли возле шалаша. Разговоры быстро затихли: сказывалась усталость предыдущих дней.
Они сами не заметили, как задремали. Тучи затянули все небо, и стало темно. Изредка грохотал гром.
Егору снилось, что он никак не может заснуть, по-этому он очень был удивлен, когда почувствовал, что его кто-то сильно трясет за плечо. Егор с трудом открыл глаза и ничего не увидел. Была совсем темная ночь.
— Проснись, да проснись же! — услышал он громкий шопот Ромки над ухом.
«Снится», решил Егор. Но Ромкина рука снова потрясла его за плечо. Значит, это не был сон.
— Ну что? — спросил Егор, сразу просыпаясь.
— Два парашютиста! Ты понимаешь, сначала один, а совсем рядом сел другой. Если бы один, я бы сам справился, а то сразу двое! — одним духом выпалил Ромка.
— Брось дурить! — недовольно сказал Егор, поворачиваясь на бок.
— Егор, — крикнул Ромка, — я не шучу: честное пионерское, парашютисты! Двое… чтоб я на этом месте провалился, чтоб… Ну честное пионерское!
Всю сонливость Егора как рукой сняло. Он не слишком верил в возможность встречи с парашютистами. Скорее это была военная игра. Ведь Топс мог и ослышаться… А тут вдруг такое дело…
— В ружье! — сдержанно крикнул Егор и, схватив правой рукой Топса, а левой Гномика, яростно принялся их тормошить.
Гномик проснулся сразу, а сонливость Топса возмутила Егора и Ромку.
— Да ведь темно же! — возражал Топс сонным голосом. — Как же ты их заметил в такой темноте?..
— Барс помог, — взволнованно зашептал Ромка. — Как стемнело, я ждал долго, а потом задремал, а Барса держу на ремешке, намотал на руку. Вдруг слышу — рычит. Я хотел его погладить по голове, положил ладонь на голову и чувствую, что он задрал голову кверху, шерсть на загривке вздыбилась, весь дрожит и только так глухо — ррр-ррр!
— Правильно! — воскликнул Егор. — Это сигнал. Значит, Барс почуял парашютиста. Ну, а ты?
— Я? Я встал, кругом ночь, и думаю, как мне быть, что делать. Ружье зарядил жаканом и Барсу шепчу: «Вперед», а он как бросится вперед, чуть ремень из руки не вырвал. Я держусь за ремень, а он тянет, аж хрипит. Тащит меня, как трактор!
Егор, затаив дыхание, слушал сбивчивый рассказ Ромки. Топс от волнения громко сопел, а у Гномика дробно стучали зубы.
— Мы бежали, бежали, и вдруг Барс — стоп, стал. Все небо в тучах, а тут немного посветлело, и вижу я что-то огромное, темное с неба опускается. Все ниже, ниже, а дальше второе. Чтоб я провалился на этом месте, если вру! Ну что я один мог сделать? Вот я и прибежал. А главное я и забыл: самолет было слышно, плохо, правда, так: врр… ррр… Во! Слушай!
Ребята затаили дыхание. Было совершенно тихо, и нарастающий звук приближающегося самолета они отчетливо услышали.
Кружил ли это тот самолет, что сбросил двух парашютистов, или это прилетел второй, ребята не знали, но летящий самолет они слышали очень хорошо. Наступали давно ожидаемые события.
— А куда те двое делись? — сжав левой рукой нижнюю челюсть, чтобы сдержать невольный стук зубов, спросил Гномик.
— А я не знаю, — ответил Ромка. — Я как увидел, сразу шепчу Барсу: «Егор! Егор!», и он вниз меня по склону потащил. Я раз пять упал… Это у тебя, Гномик, зубы чечотку отбивают?
— Это чисто нер-рвное, — еле проговорил Гномик, дрожа всем телом.
Барс стоял настороженный, поглядывая то вверх, то на Егора. Топс испуганно сопел.
— Ребята, что же мы? Это же другие парашютисты летят! — встрепенулся Егор. — Если тех упустили, так хоть этих попробуем задержать. Пошли! За мной! — И он, схватив Барса за ошейник, приказал: — Парашютист… парашютист… ищи!
Пес поднял голову на шум мотора, прислушался и потянул Егора, державшего поводок, в сторону яблоневого леса.
За ним, стараясь держаться поближе друг к другу, побежали ребята.
— Гномик, а петли взял? — спросил Егор.
— Какие петли? — удивился Гномик.
— Как «какие»! — рассердился Егор, останавливаясь. — А те веревки с петлями, что надевать на руки парашютисту!
Гномик молчал.
— Ну, как мы тогда практиковались в избушке… Ты их сунул в карман рюкзака.
— Они там, — подтвердил Гномик.