– Кто ты такой?! – вскрикнул я.
– Что?
Теперь Артефакт не был той переливающейся голубым свечением сферой. Он стал серой бесформенной массой, от которой то и дело отлетали мелкие фрагменты.
– Всё? Он потерял свою силу?
– Нет! – ответил Кальмар. – Он всё ещё опасен. К тому же, я заметил, что Артефакт пытается восстановить первоначальную форму. Вырубим установку, и со временем он станет прежним.
– А ускорить процесс нельзя?
– Не знаю. Бондарев полагал, что под воздействием физической силы его можно уничтожить, но для этого он должен выгореть как минимум на девяносто процентов. То есть, потерять аномальную связь с ноосферой. И, пока он не восстановится, попытаться полностью его сокрушить.
– Сколько выгорело сейчас?
– Половина, не больше.
– М-мать! Готовься, сейчас они придут.
Алексей вскинул автомат, я приготовил FNP-45.
В проход ворвались сразу три ликвидатора. Кальмар успел подранить одного, но тот даже не согнулся под пулями. Он выбил автомат и уже хотел всадить в спину военстала нож…
– Стоять! – проорал я.
Они замерли. Кальмаренко высвободился из захвата и отошёл ко мне. Два ликвидатора взяли нас на прицелы, третий, стоявший между ними, заговорил:
– Ты этого не сделаешь, сталкер.
– Уверен? – спросил я, держа Артефакт на мушке пистолета.
– Ты не сможешь убить всех людей. Тебе не хватит решимости, – сказал Инквизитор.
– Я эти семь миллиардов знать не знаю. Многие из них живут в настоящем аду, а другие на них наживаются, загребая всё больше и больше. Я сделаю им всем одолжение.
– Рехнулся?! – вскрикнул Алексей.
– А заодно я похороню вас вместе с вашим Монолитом, будь он неладен.
– Наивный глупец. Великий Монолит спасёт нас. Артефакт – его воля и его оружие.
– И кто из нас наивен? Я хотя бы не верю в чёртов камень, ведь его не существует. Все это знают, и только вы продолжаете молиться фантазии.
– Как ты смеешь? – прорычал Инквизитор. – Монолит реален! Я слышал его голос! В общем, сталкер, убери оружие и отключи установку. Отдай нам Артефакт Катаклизма, и сможешь уйти. Военстал останется тут, но ты будешь жить дальше. Харон предлагает тебе выгодные условия. Решай.
– П-павел! Мы должны его уничтожить! Любой ценой!
– Любой ценой… – повторил я слова лейтенанта. – Инквизитор, знаешь, в чём вы ошиблись? Ты, Харон, ликвидаторы. Да вся ваша секта!
– В чём?
– Вы убили много хороших людей. Одного из них звали Миротворцем.
– Хватит! Так же, как и твой командир, ты просто тянешь время. Я уже говорил, ты не возьмёшь на свою совесть жизни всех людей на планете. Не убьёшь их всех. Не выстрелишь в Артефакт.
– Как знать. – Я пожал плечами.
Инквизитор выхватил «Кольт».
– Ликвидаторы! Огонь на поражение! Во имя Харона!
Мы выстрелили одновременно. Монолитовцы в нас, а я в Артефакт. Не смогу объяснить, что произошло потом. Может, выброс адреналина. Может, что ещё, но я видел всё в мельчайших подробностях. Наблюдал, как моя пуля проходит сквозь Артефакт, и тот рассыпается в пепел. Видел пули сектантов. Они ещё не достигли нас. Заметил застывшее выражение гнева на лицах ликвидаторов. У Инквизитора было такое же, хоть он закрылся маской противогаза. Все фанатики одинаковы, так что о мыслях монолитовского полководца и гадать не стоит. А ещё я видел свет. Белый, ослепляющий и так манящий к себе. Он вырвался из Артефакта Катаклизма в тот момент, когда пуля поразила его. С каждым мгновением сияние становилось всё ярче. Вдруг оно накинулось на меня и Алексея. Проникло в каждую клеточку организма, пропитало собой кровь и органы, а потом интенсивность свечения достигла пика, в голове раздался страшный гул, глаза застил свет. Не думал, что погибну в аномалии, исполняя долг перед всем миром. Но если тому суждено быть, пусть всё именно так и пройдёт. По крайней мере, я не дал фанатикам завладеть страшнейшим оружием на Земле. Свет и гул всё нарастали. Я медленно терял восприятие. Вот какой он – мой закат.
***
Беломестных отворил квартиру. Зайдя в свой кабинет, бросил ключи на стол, скинул китель. Его взгляд остановился на ноутбуке. Тот был раскрыт, на мониторе мелькала запись: «Одно непрочитанное сообщение». Беломестных навёл курсор на изображение с конвертом, и перед ним предстали строки:
«Операция провалена. Люди из вашей организации успешно выполнили работу. Сигнал пропал, источник уничтожен. Дж. Х.».
Внезапно входная дверь слетела с петель, и в квартиру ворвались спецназовцы. Следом за ними вошёл полковник СБУ.
– Моховчук, что это значит? – возмутился хозяин квартиры.
– Генерал-майор Беломестных, вы обвиняетесь в нарушении государственной тайны, передаче секретной информации противнику, а также в преследовании личных интересов на занимаемой должности.
– Раз так… – Беломестных протянул руки. Его сразу заковали в наручники.
– Не ожидал от вас, – бросил особист.
– Я от вас тоже не ожидал, Моховчук, – ответил арестант.
***
Сначала я почувствовал боль. Именно она сковала всё тело. Потом стал возвращаться слух. До меня донёсся шелест травы, далёкие отзвуки аккордов, переносимые ветром. Где-то вдалеке играли на гитаре. Я попытался открыть глаза. Всё застилала пелена, но и она вскоре исчезла. Взору поддались пожухлая трава, корявые деревья, белые густые облака посреди чистого неба. А главное, я увидел мост. Тот самый, построенный над несуществующей рекой. Когда-то нас с Енотом там поймали бандиты. Енот… Жаль, ты больше не увидишь славных пейзажей предбанника Зоны. Прискорбно, что бойцы спецназа из ОСН «Гидра» больше не вернутся домой, что солдаты из «Долга-121» не возвратятся на свои посты.
Я жив. Не знаю почему, каким образом, но всё же жив. Поглядев по сторонам, я заметил в траве отблеск. Оказалось, огромная царапина на раме пистолета. Он снова со мной. Уже и не припомнить, из скольких передряг я выпутывался вместе с моим счастливым пистолетом. Именно из него был произведён выстрел, окончательно и бесповоротно уничтоживший Артефакт Катаклизма.
– Сначала я хотел убить тебя. – Алексей подошёл со спины. – Но потом решил дождаться твоих объяснений. Откуда ты знал, что выстрел не затронет связь Артефакта с ноосферой?
– Честно?
– Желательно.
– Ничего я не знал. Просто сделал это наугад. Чувствовал, что всё обойдётся, что пора действовать. Что он выгорел, и теперь на него можно надавить.
– Значит, чувствовал?
– У нас это называется сталкерским чутьём. – На лице заиграла усталая улыбка. – Надо думать, что будем делать дальше.
– Не надо. Я уже отослал сообщение в штаб. Нас ждут.
– Кто ждёт?
– Руководство. Один из начальников организации лично посетил третий блокпост.
– Тогда тебе пора в путь.
– Ты не понял. Нас обоих там ждут.
– Это ты не понял. Мне никак нельзя связываться с властями. Восемнадцать трупов, многочисленные разрушения. Не знаю, что ещё мне приписали за это время. Плюс незаконное проникновение за Периметр, и за это тоже срок полагается.
– Не беспокойся. АНГ хоть и правительственная контора, но с особистами за ручку не держится. У них к тебе претензий нет. К тому же, у меня приказ.
– Приказ?
– Да. Сопроводить Павла Соколова к блокпосту номер три. Так что…
– Ясно. Мне не отвертеться.
– Как-то так, – добродушно ответил Кальмар.
Блокпост №3. Огромные механизированные ворота, целый батальон солдат, пулемётные расчёты, снайперские позиции. Я обомлел, когда увидел Т-90, проезжавший вдоль ограждения. Нас уже ждали, а потому пропустили без всяких задержек. Позади блокпоста проложена дорога. Она ведёт к магистрали, а уже там начинается Большая земля. Сейчас мы стоим на самой периферии Чернобыльской Зоны Отчуждения.
На дороге стояли три чёрных «Патриота». Из внедорожников высыпали солдаты в чёрной экипировке. Они подбежали к нам.
– Лейтенант Кальмаренко, вам во вторую машину, – отчеканил боец.
– Что ж, Павел, пришло время прощаться.