– Вот чёрт! Бегом!
Мы ринулись к основной группе. За двадцать минут пересекли жилой район. Пару раз пришлось сворачивать с пути из-за большого скопления аномалий. Когда добрались до своих, выяснилось, что те уже справились с превосходящими по численности вражескими солдатами, хоть и ценой необратимых жертв. В перестрелке погибли двое наших. Остались лишь Виктор Орлов и Владимир Бондарев. Профессор крепко прижимал к себе куб-контейнер.
– Командир! – крикнул Семёнов. – Только вы? Где остальные?
– Ромашов и Братченко попали под выстрел из РПГ. А Третьяков и Дьяченко?
– Пали, – проронил я.
– Значит, остались только мы. – Орлов перезарядил автомат. – Харон не позволит нам выйти из города. Значит, нужно продёлать всё здесь.
– Что именно? – спросил я.
– Уничтожить Артефакт Катаклизма, – бросил Миротворец, – чтобы никакая тварь не завладела им.
– Не стоит медлить, – вмешался профессор. – Нас могут убить в любую минуту.
Командир огляделся по сторонам.
– Засядем в той постройке. – Он указал на одноэтажную железобетонную конструкцию. – Вокруг пустырь, мы сможем просматривать местность. Стены должны выдержать пули.
– Если саданут из гранатомёта, нам конец, – заметил Семёнов.
– Не саданут. Они знают, что случится, если повредить контейнер с Артефактом.
– Тогда почему они выстрелили с крыши, когда мы покинули стадион?
– Профессор стоял далёко от места попадания. Артефакт остался бы цел. Сейчас они рисковать не станут. Постараются взять штурмом.
Мы двинулись к постройке. Нас было двадцать пять человек: ОСН «Гидра» с профессором и двумя сталкерами, группа Паладина, «Долг-121». Теперь нас лишь пятеро. Я высматривал противника с левой стороны в прицел гаусс-винтовки. Семёнов прикрывал тыл с помощью «Печенега». Кальмаренко следил за правым флангом. Профессор, находившийся в центре отряда, оберегал контейнер. Орлов, держа наготове АЕК-971, вёл нас к цели. Пожалуй, только он до сих пор не сбился с пути. Да, он сожалел о погибших товарищах, обдумывал речи врага о предателе в организации, на которую работает, но ещё у него есть задание. Когда на тебе ответственность перед всем миром, у тебя нет права на ошибку. Ты должен сделать всё возможное, чтобы события потекли в мирное русло. Твой промах – гибель тысяч. Твоё поражение – конец всему. Наверное, по такому принципу жил Виктор Константинович Орлов. Тот человек, который не отступится ни перед чем, ринется даже в роковую для него схватку, если того потребуют обстоятельства.
Из бетонной постройки выбежал монолитовец. Обычный, не обладающий повышенным болевым порогом или отсутствием страха смерти. Хотя, все фанатики в какой-то мере не страшатся гибели. Их поддерживает вера, которой они продали свои души. Сектант одет в бледно-серый комбинезон с мелкими тёмными пятнами. Поверх него бронежилет цвета хаки, а не чёрный, что носят ликвидаторы. Орлов сразу встретил сектанта очередью из автомата, но тот за считанные секунды до смерти успел выпустить три одиночных из «Вала».
– Вот зар-раза! – прорычал Семёнов и свалился на землю. Рука замерла на животе, зажимая рану. Второе ранение, чуть левее от первого, продолжало сочиться кровью. Даже такая совершенная защита, как «Булат-2М», не смогла уберечь носителя от бронебойных пуль СП-6.
Кальмаренко быстро проверил признаки жизни бойца, покачал головой.
– Виктор, быстрее! – застонал профессор.
Я взглянул на того. Он держался за бок, сквозь его пальцы выступали капли крови. Я мгновенно подставил ему плечо, помог устоять.
Командир ворвался в здание, проверяя его на наличие врагов. После отмашки «чисто», мы все забрались вовнутрь. Тело Семёнова перенесли сюда же. Капитан взял «Печенег», перекинув автомат за спину.
Бондарев, облокотившись на стену, вытащил из рюкзака новое устройство. На этот раз круглая платформа. Эколог водрузил на неё контейнер. Сняв верхнюю часть куба, к которой была присоединена ручка для переноски, он по очереди отделил его грани-стенки. Осталась лишь нижняя часть, в купе с платформой ставшая единым прибором. Именно над этой конструкцией парил Артефакт Катаклизма: его поддерживал генератор гравитационной энергии, которым являлась та самая нижняя грань контейнера.
– Алексей, – подозвал профессор. – Помогите.
Кальмаренко подбежал к учёному.
– Вас нужно перевязать.
– Поздно... Что делать дальше… вы знаете… – Бондарев зашёлся в хрипе, а после замер. Голова свесилась на грудь.
– Профессор! – заорал лейтенант.
– Кальмаренко, соберись! – приказал Орлов. – Они уже близко.
Лейтенант вынул из рюкзака профессора шесть трубообразных устройств, каждое по двадцать сантиметров в длину. Эти столбы он вставил в специальные отверстия, расположенные по краям платформы. Теперь трубы окружали тот светящийся сгусток, за которым в последние дни охотились все, кому не лень. Голубоватая сфера, прожилки на ней повторяют рельеф всей планеты. Одно лишнее прикосновение, и на другом конце света начнётся хаос.
– Значит, целью миссии было уничтожение Артефакта? – спросил я. – Мы пришли сюда, в Припять, чтобы покончить с ним?
– Нет, – ответил Виктор. – Учёные из АНГ создали контейнер для переноски и устройство изъятия. Нам приказали найти источник сигнала и доставить его в штаб. – Орлов нахмурился. – Но мы с профессором Сахаровым решили поступить иначе. Зная, что источник такого мощного сигнала таит в себе немалую опасность, мы решили уничтожить его. Бондарев создал установку для расщепления аномальной энергии.
Я посмотрел на платформу с Артефактом.
– Вы намеренно ослушались приказа руководства, чтобы предотвратить катаклизмы, которые может создать эта штука.
– Всё верно, – подтвердил Кальмаренко. – Мы догадывались о неимоверной энергии Артефакта, но даже не предполагали, на что конкретно он способен. Бондарев взял меня в ассистенты, научил пользоваться его устройствами.
– Этот предмет положил начало сотням тысяч жертв всего за минуту, – промолвил Миротворец. – Пора его уничтожить.
Кальмаренко активировал устройство. По тонким цилиндрам-столбам пронёсся ток, а потом сразу шесть дуговых разрядов ударили по Артефакту. Внезапно раздался страшный грохот, в небе сверкнули тысячи молний.
– Ничего себе! – вырвалось у меня.
Гроза улетучилась так же быстро, как появилась. Тем временем разряды продолжали испепелять Артефакт. Тот перестал светиться, заметно потускнел, от него начали отпадать мелкие фрагменты. Расщепление протекало стабильно.
– Ликвидаторы, – сказал Орлов. – Я отвлеку их.
– Я с вами! – Кальмаренко вскочил с места.
– Никак нет! Вы оба должны остаться здесь. Охраняйте установку.
Командир приготовил пулемёт к бою.
– Артефакт Катаклизма должен быть уничтожен. Убедитесь, что всё пройдёт именно так.
Орлов выскочил из укрытия, дал короткую очередь по отряду монолитовцев и ринулся в дальний проулок. Те погнались за ним. Что ж, отвлечь их он смог, но долго это продолжаться не будет. Я устроился у окна, вскинул гаусс-винтовку и нацелил её на бойца в экзоскелете. Вжал спуск. Первые две секунды катушки накапливали энергию, и лишь на третьей ферромагнитный снаряд вырвался из канала ствола. Главное, не было никакой отдачи. Вражеский солдат повалился замертво. Новая цель, три секунды, новый труп. Снайпер на крыше соседнего гастронома – теперь и он “двухсотый”. Грохот «Печенега» всё отдалялся вглубь города. Орлов уводил основную группу противника от нас и Артефакта.
Я направил оптический прицел на одну из крыш высоток. Увиденное, думаю, не забуду никогда. Сталкер в чёрном плаще вмиг подбежал к краю, вскинул «Винторез». Винтовка вздрогнула в руках Харона, а через секунду смолк грохот «Печенега».
– Чёрт!
Я нажал на спусковой крючок. Две секунды, выстрел. Гаусс-винтовка разгоняет снаряд до неимоверной скорости, чем и объясняется её убойная сила. И всё же… Я отчётливо видел, как фигура в чёрном плаще буквально уклонилась от пролетевшего снаряда. Снова вжал спуск. Катушки накопили заряд, но винтовка лишь издала сухой щелчок. Кальмар ведь предупреждал, что у меня всего четыре выстрела. Зато противник не заставил себя ждать. Я вовремя откинулся в сторону, потому как по моей позиции ударили пули «Винтореза».