– К несчастью для вас. – настаивал я, – я располагаю верными сведениями У вас ЕСТЬ политические заключенные. Мне даже известны имена двоих из чих
Он смущеино помотал головой и сказал – Не знаю, о ком вы говорите. Вас, должно быть, дезинформировали, инспектор
– Найдите в списках, – приказал я, – имена доктора Кроуба и Ломбзра Хисста'
Вдруг он вздохнул с облегчением и засмеялся,
– Ах, эти! – обрадованно заговорил он. – Но они вовсе не политические заключенные, как вы предполагаете. Они самые сумасшедшие из всех сумасшедших,
– Найдите их имена! – повторил я строго.
Пальцы его снова забегал по кнопкам клавиатуры.
ИХ ИМЕНА ОКАЗАЛИСЬ В СПИСКЕ!
Нехт попытался объяснить мне, что их данных не было в базе данных по геронтологическим экспериментам потому, что они были еще слишком молоды Хиссту было всего сто семьдесят, а Кроубу – сто восемьдесят. И у меня не должно быть претензий к сотрудникам клиники.
– Они – политические заключенные! – заявил я в очередной раз – Я должен осмотреть их!
Заведующий с сожалением покачал головой, рукой указывая на дисплей, где напротиЕ имен интересующих меня людей стояли пометки: "ХИССТ ОБЩЕНИЕ ЗАПРЕЩЕНО. Может разговаривать только с Кроубом. КРОУБ: ОБЩЕНИЕ ЗАПРЕЩЕНО. Может разговаривать только с Хисстом".
– Им нельзя ни с кем говорить, – объяснил Нехт – Им запрещены свидания с кем бы то ни было. Это королевский приказ!
– Ага! – сказал я – А какое мне дело до королевских приказов7 Ваша вина доказана. Вы СОДЕРЖИТЕ здесь политических заключенных, и эти пациенты такие же сумасшедшие, как вы или я Что ж, благодарю вас за помощь, Нехт. Я сейчас же отправляюсь назад и составлю рапорт начальству о том, что в Конфедерационной Психиатрической Клинике… Заведующий совершенно растерялся. С глазами, полными слез, он взмолился:
– Пожалуйста! Не надо! Эти двое и правда сумасшедшие! Самые настоящие!
– В таком случае мне придется пообщаться с ними, но только В ОТСУТСТВИИ обслуживающего персонала клиники: кто знает, может быть, врачи будут грозить им страшными пытками, если они осмелятся заговорить. Но я решаюсь на этот эксперимент только ради вас, Нехт, потому что вы произвели на меня благоприятное впечатление, и мне бы хотелось помочь вам избежать всякого рода неприятностей, так и быть, я сделаю вам это одолжение.
– О, спасибо вам, – проговорил он растроганно и немедленно вызвал охранников.
Меня так и распирало от гордости за себя – вот что значит настоящий профессионализм!
Итак, я делаю еще один шаг в моем расследовании!
часть девяносто вторая.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ТРЕТЬЕ.
Нужная нам хижина стояла отдельно от остальных зданий, на одной из высоких скал над морем. Внизу бушевал Северный океан, обрушивая свои зеленоватые волны на тесные стены своей базальтовой клетки, разбивая о скалы целые островки белоснежного льда.
Чтобы попасть в хижину, нам нужно было пройти сначала через запертые на засов ворота. Охранник, внимательно осмотрев наши удостоверения, отперев замок, отодвинул тяжелый засов.
– Сейчас уже день, – проговорил он, пропуская нас в ворота, – и уборщицы уже приходили, так что там полный порядок. Хорошо, что они там все вычистили: обычно вонь из этой хижины доносится даже сюда
Мы пошли по узенькой тропке, зажатой между двух высоких скал С севера дул ледяной ветер, принося с собой грохот прибоя Прямо нам в лицо летели огромные хлопья снега, и я порадовался, что я догадался взять с собой в это путешествие снежную маску. Какое ужасное место! Подумать только – прожить здесь почти целый век!
Пройдя еще сотню ярдов, мы оказались прямо перед хижиной, таким же квадратным, неуклюжим строением из теплоизоляционных блоков, как и все остальные дома, принадлежащие клинике – настоящая миниатюрная крепость, в полном одиночестве сопротивляющаяся непрерывным атакам ледяных ветров северного полюса. Сбоку хижины я заметил две двери.
Из левой двери нам навстречу вышел охранник.
– Сначала я покажу вам Номер 69,000,000,201. – Он сверил номер по своему списку. – Да. некто по имени Кроуб. Вам нужно соблюдать предельную осторожность – оба они не в себе Я всегда слежу за ними, когда убирают в их комнатах, чтобы никто не смел заговорить сними.
– Они когда-нибудь нападали на кого-либо? – поинтересовался я.
– При мне – нет.
Услышав его ответ, я еще больше утвердился во мнении, что бедняги страдали из-за своих политических убеждений. Охранник находился под влиянием Нехта – это было ясно, как день.
– Вы не пойдете со мной, – сказал я Нехту. – Мое интервью будет носить бытовой характер, но, возможно, в разговоре могут случайно вскрыться некоторые детали политической жизни. Поэтому туда я пойду один, а выбудете дожидаться снаружи моего сигнала.
Охранник неуверенно посмотрел на меня, потом застегнул свою куртку на пуху, сняв ружье с плеча, взял его в руки и, просунув в щель двери свою идентификационную карту, открыл замок Заглянув вовнутрь, он обернулся, пожал плечами и, втолкнув меня в хижину, отошел на тридцать шагов
Я с трудом подавлял в себе бурную радость: наконец-то я увижу печально известного Доктора Кроуба!
Я пошел вперед.
Мои глаза немного привыкли в тусклому мерцанию лампочки на потолке, и я увидел, что камера представляла собой всего лишь продолговатую комнату, разбитую на две половины высокой, до потолка, перегородкой из стальных прутьев.
Я удивленно осматривался вокруг: здесь было довольно уютно; комната была меблирована, на стенах даже висели полки с рядами книг.
В углу стояло что-то, напоминающее ванну, над ней склонилась чья-то фигура. Человек обернулся.
ПЕРЕДО МНОЙ СТОЯЛ КРОУБ!
Его лицо было из тех, что запоминаются на всю жизнь: слишком длинный нос, такой же длинный подбородок. Руки его были столь худы, что скорее напоминали ноги какой-нибудь птицы. В тусклом свете лампочки блестела совершенно лысая голова. Кроуб был одет в пальто, – если даже во время уборки ему и выдали чистую одежду, то он все равно уже успел в чем-то испачкаться.
– Ты как раз во время, – сказал он, как будто мой визит был обычным делом. – Ферментация завершена, и я только что снял пробу. Оно еще немножко там побродит, и я дам попробовать и тебе тоже. Думаю, это лучшее, что я делал за всю мою жизнь.
– Что это? – спросил я.
– Домашнее пиво. Каждый день я съедаю только половину моего обеда, а остальное выливаю в это корыто. Бродит просто отлично. – Кроуб приподнял крышку над своим корытом, и я разглядел посередине трубку, торчащую из темноватой жидкости на дне.
С помощью трубки он начал переливать "пиво" из корыта в чашку. Когда чашка была полна, он отставил ее в сторону и обратился ко мне:
– А теперь, – сказал он, – можешь сесть поудобнее на эту кушетку, и я дам тебе попробовать этого божественного напитка.
Я был изумлен. Передо мной стоял абсолютно здравомыслящий человек. И улыбался он даже очень приятно. Я сел на предложенную мне кушетку, и Кроуб протянул мне чашку, приглашая меня попробовать его произведение, Я решил не терять бдительности. Приподняв снежную маску, я лишь притворился, что пью,
– О, боже! Да пей же еще! – воскликнул Кроуб. – Не бойся, ты меня не обделишь. У меня этого напитка еще много, очень много! – И он вытянул вперед руку, обращая мое внимание на ряды банок в дальнем конце комнаты.
– Что ж, – решил я, – в конце концов, почему бы не попробовать – ведь не умру же я, в самом деле. Я сделал глоток из чашки. НАСТОЯЩИЙ ОГОНЬ!
Темная жидкость обожгла мне горло, словно кислота! Я не мог выговорить ни слова! Он внимательно наблюдал за моей реакцией, потом сказал:
– А, обошлось без конвульсий. Значит, сивушное масло отстоялось. Ты еще видишь?