Я описал своему господину великолепный вид испанского двора, огромное стечение придворных, прием, оказанный мне, что было благосклонно им выслушано, и мы стали терпеливо ждать вызова. Спустя неделю мы оставили Туделу, так как его величество повелел дону Луису Энрике, одному из своих четырех камергеров, встретить нас по дороге к Вальядолиду. Дон Луис в сопровождении группы людей из своего рода, а он один из знатнейших в Испании, выехал с пятью экипажами, в которых мы вместе с ними в тот же день были доставлены в город. Здесь нас приветствовало множество вельмож и придворных; нас привели в прекрасный дом, роскошно обставленный, с богатым постельным убранством и висячими гобеленами из сукна и бархата разных цветов. Нас обслуживали слуги его величества, а у дверей были расставлены солдаты испанской и немецкой гвардий. Затем нашему послу нанесли визит представители всех иностранных послов, состоящих тогда при испанском дворе, и наш дом весь день был полон гостей, особенно в часы обеда и ужина. После четырехдневного пребывания в Вальядолиде нашему послу нанес официальный визит и герцог Лерма, сказав, что его величество повелел нам явиться во дворец. За нами прислали красиво убранных лошадей, на всем пути нас сопровождали придворные и королевская гвардия. У дворцовых ворот мы спешились и, поднявшись по лестнице, у наружных дверей приемной увидели камергера, проводившего нас в зал приемов. Здесь стоял король. Посол выступил вперед с посланием, которое по персидскому обычаю было написано золотыми и цветными чернилами на листе бумаги более ярда длиной и шириной в три пальца, любопытно свернутой, ибо на персидский манер лист складывается пополам, как, например, делается в Испании с полулистом. Это послание, вложенное в мешочек из золотистого сукна, посол нес в тюрбане, почти на голове, откуда теперь достал его, сначала поцеловал, приложил к глазам, а затем вручил его королю. Его величество, подняв шляпу, принял письмо и с помощью переводчика узнал, о чем писал ему царь Персии, и ему стала ясна цель приезда нашего посольства. Он сказал, что очень тронут дружбой, которую предлагает ему царь Персии, что с большой радостью сделает все, чего ждут от него, и что позже пошлет ответ на это послание. После всего того, что было сказано и сделано с обеих сторон, посол попросил разрешения покинуть его величество, и мы вернулись в нашу резиденцию, сопровождаемые эскортом. Следующие два месяца нас великолепно принимали во дворце, мы разъезжали в экипажах его величества или верхом, знакомились с наиболее замечательными местами города, развлекались танцами на балах, смотрели бой быков и сражение на копьях на ринге. Все эти народные празднества, как нам показалось, в Испании проводились лучше, чем в любом другом королевстве или стране, которую мы посетили раньше, так как испанцам даже в состязаниях присущи великолепие и самообладание, которых не хватает у других народов.
Во время этих празднеств произошло событие, очень растревожившее нашего посла. Среди секретарей посольства, сопровождавших его из Персии, в составе свиты был его племянник по имени Аликули-бек, и тот, так как это нравилось ему, стал исполнять все обычаи и предписания христианской церкви. Он принял испанский образ жизни и стал носить испанскую одежду. Сначала это делалось из простого любопытства и развлечения, но вскоре для всех стало явным, что пробил час, когда Всемогущий Бог, в прошлые времена своей правой рукой открывший стезю сквозь воды Красного моря, которую сыновья Израиля перешли, не замочив ног, а другой — вновь сомкнув воды, чтобы утопить сатрапов и всех принцев Египта, — хочет снова быть провозглашенным Всемогущим Богом в Испании. Ибо из самых отдаленных частей Азии в противоположные концы Европы он привел людей с твердыми мятежными сердцами, которые, как воск, смягчились от жаркого света Евангелия[286]. Потому пусть будут благословенны Его милосердие и вечное счастье этого перса, принявшего и пользовавшегося милостями, которыми Бог удостоил его, побудив стать христианином. Теперь я возвращаюсь к своему рассказу. Аликули-бек, решившись стать христианином и причаститься, поведал нам о своих намерениях и затем попрощался с нами, отдавшись в руки духовных отцов Общества Иисуса для того, чтобы они обучили его канонам веры и подготовили стать новообращенным…
Посол и мы, оставшиеся персы, несомненно, сильно расстроились всем этим, но были отвлечены развлечениями и карнавалами [и ничем не могли предотвратить происходящее]. В конце двухмесячного пребывания в Вальядолиде его величество подарил нашему послу золотую цепь весом в пятьсот крон, а каждому из трех секретарей, еще остававшихся с ним, цепь стоимостью 3 тысячи риалов. Цепочки меньшей ценности были подарены нашим персидским служителям. Нам вручили также письмо царю Персии и дополнительно сумму в 10 тысяч дукатов (имея в виду путешествие морем), кроме того тысячу дукатов на расходы на поездку в Португалию. Потом была выдана субсидия канонику, который все еще сопровождал нас, и в Лиссабон был направлен приказ о нашей погрузке за счет его величества, со стоимостью перевозки багажа и нашего содержания на борту, так, чтобы мы ни за что не платили до высадки в порту Ормуз, пока не доберемся до территории Персии. Это была щедрость, поистине достойная великолепия его католического величества Филиппа III, славы Испании и Австрийского двора, истинной опоры веры и покровителя христианства во всех западных странах. Когда все дела были улажены, мы попрощались с его величеством, выразив нашу благодарность за все те милости, которыми он осыпал нас.
Для путешествия через Испанию у нас был переводчик, бывший из числа личных служителей его величества и знающий много языков, имя которого было Диего де Урреа. Мы тотчас выступили в Сеговию, где гражданский правитель с группой жителей города вышел встречать нас, оказав нам много почестей. В соответствии с целью, которую я поставил перед собой с тех пор, как начал свое путешествие из Персии, а именно — увидеть все, что возможно, и записать все, что я увижу по пути, чтобы потом опубликовать это в Персии, — я убедительно просил гражданского правителя показать нам четыре достопримечательности, которыми славится Сеговия.
Первым из них является дом с прекрасной статуей Богородицы, известной как Фуенцисла[287]; она стоит под защитой скалы на соседней возвышенности, обращенной к югу. Лицо этой статуи божественной красоты, подобного которому я никогда нигде не видел, и перед ней горят несколько больших серебряных фонарей такого крупного размера, что никто не поверит, что они сделаны из серебра, если не увидит их воочию. Я поинтересовался, какие державные государи подарили их, и мне сказали, что это преподнесли королеве члены провинциальной общины, изготовлявшие шерстяную одежду, производство которой широко известно. Вторая достопримечательность этого города — Алкасар[288], дворец испанских королей; в самом деле — это одно из самых красивых и самых знаменитых сооружений, которые мы видели. Он построен на скале, которая с обеих сторон искусственно круто спускается, образуя стену очень глубокойя канавы, отсюда река Эресма [и Кламорес] стекает вниз, делая крепость-дворец более неприступным. Третья достопримечательность этого города — [Романский] акведук[289], построенный из каменных блоков, высеченных прямоугольником и скрепленных без извести. По верху канала течет вода, используемая всей Сеговией, и протяженность этого акведука такова, что он имеет более двухсот арок. В некоторых местах города вода течет на высоте, которая может равняться двум полным броскам пики. Четвертая изумительная достопримечательность — Монетный двор[290], где чеканятся миллионы золотых, серебряных и медных монет. Это делается не вручную, а машиной, приводящейся в движение мельницей на реке [Эресма], протекающей под Алкасаром. Во время пребывания в Сеговии мы выехали из города на два лье (к юго-востоку), чтобы посетить зимний дворец испанских королей, именуемый Балсаим (или Балсам); это огромный дом, находящийся в глубокой долине (притоке Эресмы), окруженной высокими горами, покрытыми сосновыми лесами; здешняя девственная природа — настоящий земной рай.
286
Парикмахер, повар и личный секретарь посла — три члена посольства, принявшие христианство. Позже они присоединились к римской церкви в Испании и Папа Римский выдавал им по десять крон ежемесячно.
287
Эта статуя, согласно Ле Стренджу, датированная приблизительно временем готских королей, в годы арабского господства была упрятана. Церковь называется Санта Мария дель Салто.
288
Этот дворец почти полностью сгорел в 1862 г. и сейчас восстановлен.
289
Водопровод построен в годы правления римского императора Августа.
290
Монетный двор оставался здесь и чеканил монеты для всей Испании вплоть до 1730 г., когда двор был переведен в Мадрид.