Ингэлс (низким голосом). Прости меня, Хелен.
Хелен (медленно кивает головой. Потом заставляет себя произнести легким тоном). Кроме того, следует заметить, что я никогда не говорила, что люблю тебя.
Ингэлс. Я замечал кое-что другое.
Хелен. Да? Ну тогда ты должен быть великодушен, Стив. Ты не должен обращать против меня мою минутную слабость. В конце концов, ты ведь очень привлекательный и... и Эдриен была права относительно того, как ты целуешься.
Ингэлс. Хелен, из-за меня тебе еще тяжелее.
Хелен (спокойным голосом, с высоко поднятой головой, глядя прямо на него). Нет, Стив. Я хотела это сказать. А теперь я хочу, чтобы ты это забыл. Нет, я тебя не люблю. Я никогда тебя не любила. Я знала тебя все эти годы. Я так часто тебя видела, я смотрела на тебя, я слышала твой голос... Но я никогда тебя не любила.
Ингэлс. Хелен...
Xелен. И это все, что ты имеешь право запомнить, Стив.
Она отворачивается и идет к лестнице. В дверь звонят. Она останавливается на ступеньке. Ингэлс открывает дверь. Входит Гастингс.
Гастингс. Доброе утро.
Хелен. Доброе утро, мистер Гастингс.
Ингэлс. Привет, Грег.
Гастингс (Ингэлсу). Именно твою физиономию мне и нужно было увидеть в первую очередь. Хорошо, думаю, тобой и займемся первым. (Обращаясь к Хелен.) Вы меня извините, миссис Брекенридж? Это преступление опрокинуло вверх дном все мои теории. Мне придется вернуться к нашему разговору и допросить некоторых наедине.
Хелен. Да, разумеется. Я буду наверху, если я вам понадоблюсь. (Уходит вверх по лестнице.)
Гастингс (садится). Чтоб его. это преступление! Даже завтрак в горло не лез.
Ингэлс. А я позавтракал. Съел яйца, бекон и свежую клубнику и выпил кофе и...
Гастингс. Ладно, ладно. Это не доказательство. Ты бы хорошо позавтракал независимо от того, совершил ты это или нет. Ты это сделал?
Ингэлс. О чем ты думаешь?
Гастингс. Ты прекрасно знаешь, о чем я думаю. Но бог с этим, Стив! Если я не решу эту задачу, это тебя, а не меня бросят львам. Львам из суда.
Ингэлс. Не думаю, что я похож на святого мученика.
Гастингс. Нет. Зато вылитый убийца. Ингэлс. А, это да.
Справа входит Диксон, он несет пачку газет и пластинку.
Диксон. Доброе утро, шеф. Вот. (Вываливает свою добычу на стол.)
Гастингс. А что там с кустарником под балконом?
Диксон. В полном порядке. Ни одной сломанной веточки. Ни одного следа. Ничего. (Вынимает пластинку. Прелюдия Рахманинова для си-минор на месте.) И газеты.
Гастингс (просматривает газеты, замирает над одной). Кто читает «Красный рабочий?» Диксон. Миссис Паджет.
Гастингс (он просмотрел все газеты). «Курьера» нет?
Диксон. «Курьера» нет.
Гастингс. Черт. Диксон, мы должны его найти или доказать, что его и не было!
Ингэлс. Но он был. Я его видел.
Гастингс. Ну что за напасть! Слишком многие из вас видели эту газету. Я не думаю, что русский крысенок — святоша, вот так запросто мог подсунуть вам старый номер. И все-таки я знаю, что в его алиби есть какой-то подвох. Диксон, посмотрите в мусорных ведрах, в растопке, везде!
Диксон. Мы везде смотрели.
Гастингс. Посмотрите еще раз.
Диксон. Хорошо, шеф. (Уходит направо.)
Гастингс. Стив, не будь таким кошмарно благородным и расскажи мне, у кого на самом деле есть причины тебя подставлять!
Ингэлс. Если ты примешь во внимание мое мнение — на что я надеюсь, — ни у кого.
Гастингс. Ни у кого?
Ингэлс. Я бы не проголосовал за Сержа на выборах. Но не вижу причин, по которым он мог убить Уолтера, ни одной.
Гастингс. Знаешь, я уверен, что это сделал он. По смотри, как это было сделано. Так халтурно, так очевидно. Я не вижу здесь никого другого, кто был бы способен на такую вульгарную подставу и надеялся бы при этом выйти сухим из воды. Это попахивает «Сержем». Тупое, самонадеянное коммунистическое сознание людей, которые уверены, что их высокомерие победит в борьбе с любым интеллектом.
Ингэлс. Но тебе придется это доказать.
Гастингс. Да. А я не могу. Ну что ж, давай подумаем насчет остальных. Тони Годдард? У него нет причин тебя подставлять. Флеминг? Возможно. Бесстрашный. Пьяницы не очень сильные люди.
Ингэлс. За Флеминга я проголосовал бы на выборах.
Гастингс. Миссис Брекенридж? У нее нет причины. Мисс Ноуланд?.. Нет-нет, не вытаскивай записную книжку, Стив, не отказывайся отвечать. Я вынужден спросить. Ты влюблен в Эдриен Ноуланд?
Ингэлс. Отчаянно. Безнадежно. Абсолютно. Много лет.
Гастингс. Почему «безнадежно» много лет, если она тебя любит?
Ингэлс. Потому что мы оба думали, что любим безответно... Почему ты вынужден об этом спрашивать?
Гастингс. Потому что — что это, скажи на милость, за любовная сцена с миссис Брекенридж в таком случае?
Ингэлс (пожимает плечами). Минутная слабость. Отчаянье, наверно. Потому что я не думал, что смогу когда-нибудь завоевать женщину, которую хотел.
Гастингс. Удачный денек ты выбрал, чтобы проявить слабость.
Ингэлс. Да ну?
Гастингс (вставая). Ну, думаю, теперь я немного потолкую с Флемингом. Ингэлс. Это надолго? Гастингс. Не думаю.
Справа входит Серж. Гастингс поворачивается к лестнице.
А, доброе утро, комиссар.
Серж (сухо). Это не смешно.
Гастингс. Нет. Но могло бы быть. (Уходит вверх по лестнице.)
Серж (видит газеты, спешит их просмотреть). А, газеты. «Курьер» нашли?
Ингэлс. Нет.
Серж. Но это невероятно! Я не могу этого понять!
Ингэлс. Не нервничай. Они ее найдут — когда время придет... Тебе не о чем волноваться. Посмотри на меня.
Серж (с любопытством). Ты волнуешься?
Ингэлс. Ну а ты бы не волновался? Для Грега типично развлекаться, выдвигая фантастические предположения, и верить в самое невероятное. Суд этого не сделает. Суд любит такие дела, как мое. Они не давят на совесть.
Серж Сток убедительно, как только умеет). Это правда. Думаю, в суде тебя упекут. Думаю, у тебя нет шансов.
Ингэлс. У меня мог бы быть шанс. Но нужны деньги Серж (заинтересованно). Деньги? Ингэлс. Много денег. Мне нужен хороший адвокат. Серж. Да. Тебе нужен очень хороший адвокат. А эти дорого.
Ингэлс. Очень дорого. Серж. Плохо твое дело. Ингэлс. Очень плохо.
Серж. Ты чувствуешь в себе силы вынести это испытание?
Ингэлс. Похоже на то.
Серж. А... денег у тебя нет?
Ингэлс. Ну, думаю, сколько-то наберу, но ты же знаешь, я никогда много не зарабатывал. Не то что Уолтер. Я, что зарабатывал, вкладывал в лабораторию. Думаю, немного наличных я на ней заработать могу, но что толку? Даже если меня оправдают, я разорюсь после всего этого.
Серж. Ты не такой человек, которому приятно разориться.
Ингэлс. Совсем не приятно.
Серж. Но ты ведь осознаешь, что твои собственные интересы на первом месте? Ингэлс. Я верю в это.
Серж (быстро оглядывается, потом наклоняется над столом — поближе к Ингэлсу — и говорит быстро, ровным, тихим, жестким голосом. Это совершенно новый Серж, даже его английский делается чище, хотя акцент присутствует) Слушай. Никаких дурацких выходок и шуток о том, что ты знаешь и о чем догадываешься. Нет времени. А на кону твоя шкура. Пятьсот тысяч долларов — сейчас, тебе лично в руки — за это изобретение.
Ингэлс (присвистывает). Но, Серж, учитывая, что ты получаешь пятнадцать долларов в неделю, у тебя это займет...
Серж. Прекрати. Ты знаешь. Ты всегда знал. Я знал, что ты знаешь. И ничем хорошим это для тебя не кончилось, как видишь. Нет времени демонстрировать, какой ты умный. Теперь вопрос в том, хочешь ты этого или нет. И ответить надо быстро.
Ингэлс. Кажется, я и так у тебя руках?
Серж. Да. Так что не начинай говорить о своей совести, своем патриотизме и тому подобном. Ты и я, мы друг друга понимаем.
Ингэлс. Думаю, мы сразу друг друга поняли. (Посмеиваясь.) Дар человечеству, а, Серж? Только чтобы провести свет в трущобы и вывести из игры жадные компании, оказывающие коммунальные услуги?