Гастингс. В каком «Драгсторе» это было?
Серж. Это было... да, он назывался «Лаутон’с».
Гастингс. В «Лаутон’с» вы с кем-нибудь разговаривали?
Серж. Нет. (Начинает понимать, с секунду смотрит, уставившись на него, затем вдруг начинает смеяться.) Однако это смешно!
Гастингс. Разве?
Серж (с удовольствием). Понимаете, между этим местом и «Лаутон’с» негде купить газету.
Гастингс. Да, негде.
Серж. А мистер Ингэлс сказал, что в «Лаутон’с» не будет последнего номера «Курьера» раньше десяти, так что я не мог бы купить его раньше. И я выехал отсюда в четверть десятого. И вернулся с последним номером «Курьера». И не мог подождать где-нибудь, пока будет пять минут одиннадцатого и убить мистера Брекенриджа, потому что тогда у меня было бы только двадцать шесть минут, чтобы смотаться в Стэмфорд и обратно, а вы уже сказали, что это невозможно. И это смешно, потому что мистер Ингэлс подтверждает мое надежное алиби.
Ингэлс. Искренно об этом сожалея.
Гастингс. Где газета, которую вы привезли, мистер Сукин?
Серж. Ну, где-то здесь... где-то... [Оглядывается, Другие тоже ищут) Странно. Она была здесь. Они ее читали.
Тони. Верно. Я видел газету. Я почитал комиксы.
Гастингс. Это был «Курьер»?
Тони. Да.
Гастингс. Кто еще ее видел?
Ингэлс. Я.
Xелен. Я.
Флеминг. Я тоже.
Гастингс. Кто-нибудь посмотрел, последний ли это номер?
Ингэлс. Я нет.
Все остальные качают головами.
Гастингс. А не осталось впечатления, что мистер Сукин не хочет, чтобы вы прочли газету, которую он привез? Не казалось, что он торопиться забрать ее у вас?
Хелен. Ну, нет.
Ингэлс, Тони и Флеминг качают головами.
Гастингс. Нет. Думаю, что это совсем не мистер Сукин.
Серж (все еще ища газету). Но где же она? Она была здесь.
Гастингс. Кто-нибудь брал газету?
Все отвечают «нет» и качают головами. Серж. Но это нелепо!
Гастингс. Думаю, мы ее найдем. Сядьте, мистер Сукин. Так что у вас превосходное алиби... если, конечно, вы не позвонили по телефону сообщнику и не попросили привести вам газету.
Серж. Что?!
Гастингс. Кто-нибудь видел, чтобы мистер Сукин говорил по телефону?
Все вразнобой отрицают.
И, конечно, не существует других мест, откуда можно позвонить, ближе чем в «Лаутон’с». Нет, нет, я не думаю, что вы звонили, мистер Сукин. Я только предположил... Как давно вы живете в Америке, мистер Сукин?
Серж. Я сбежал из России во время Мировой войны номер два.
Гастингс. Как давно вы знакомы с мистером Брекенриджем?
Серж. Примерно три месяца.
Гастингс. Чем зарабатываете себе на жизнь?
Серж. Дома я был физиком. Вот почему мистер Брекенридж проявил ко мне интерес. В данный момент я безработный.
Гастингс. На что вы живете?
Серж. Я получаю от Комитета по делам беженцев пятнадцать долларов в неделю. Мне вполне хватает.
Гастингс. А мистер Брекенридж вам не помогал?
Серж. Эх, мистер Брекенридж много раз предлагал мне помощь. Но я не принимал от него денег. Я хотел найти работу. И мистер Брекенридж хотел взять меня на работу к себе в лабораторию. Но мистер Ингэлс был против.
Гастингс. А? (Обращаясь к Ингэлсу.) Это правда, Стив?
Ингэлс. Это правда.
Гастингс. Почему ты был против?
Ингэлс. Хорошо, я скажу; я не люблю тех, кто слишком много говорит о своем гуманизме.
Гастингс. Но каким образом ты мог повлиять на решение мистера Брекенриджа?
Ингэлс. Таковы были условия нашего партнерского соглашения. Уолтер получал семьдесят пять процентов прибыли, и он один имел право распоряжаться реализацией того, что мы производили. Но в лаборатории мог распоряжаться только я.
Гастингс. Ясно... Теперь скажи, Стив, сколько часов в день ты обычно проводил в лаборатории?
Ингэлс. Не знаю. В среднем, думаю, часов двенадцать.
Гастингс. Может быть, скорее шестнадцать — в среднем?
Ингэлс. Да, возможно.
Гастингс. А сколько часов в день проводил в лаборатории мистер Брекенридж?
Ингэлс. Он ходил в лабораторию не каждый день.
Гастингс. Ну, усредним часы за год. Сколько получается в день?
Ингэлс. Около полутора.
Гастингс. Ясно... (Откидывается назад.) Что ж, это очень интересно. Каждый из вас мог совершить убийство. У большинства есть полуалиби, которые делают возможность убийства маловероятной. Тебе’ хуже всего, Стив. У тебя вообще нет алиби. (Замолкает, затем. ) Вот что интересно: кто-то умышленно разбил часы мистера Брекенриджа. Кто-то, для кого было важно, чтобы время убийства не оставляло сомнений. Но единственный, у кого есть надежное алиби на это время, мистер Сукин: он в четыре минуты одиннадцатого сидел за рулем по дороге в Стэмфорд. Серж. И что?
Гастингс. Я просто размышляю, мистер Сукин.
Справа входит Диксон, неся в руке какие- то бумаги. Это энергичный молодой человек, из тех, кто даром времени не теряет. Он подходит к Гастингсу и кладет одну из бумаг перед ним на стол.
Диксон. Показания шофера и повара, сэр. Гастингс (быстро взглянув на бумагу). Что они говорят?
Диксон. Они легли спать в девять. Ничего не видели. Ничего не слышали, кроме Кертиса в буфетной. Гастингс. Хорошо.
Диксон (протягивает ему остальные бумаги). А вот отпечатки пальцев с пистолета и других предметов.
Гастингс (внимательно рассматривает два листа. Потом кладет на стол изображением вниз. Поднимает голову и медленно обводит взглядом всех присутствующих. Медленно произносит). Да. Отпечатки с пистолета принадлежат кому-то в этой комнате. (Молчание. Поворачивается к Диксону.) Диксон.
Диксон. Да, шеф?
Гастингс. Распорядись, чтобы мальчики осмотрели кусты и землю под окном мистера Флеминга. Также балкон и лестницу с него в сад. Посмотри пластинки и убедись, что среди них есть Прелюдия си-минор Рахманинова. Обыщи дом и принеси все газеты, какие найдешь. Особенно постарайся найти сегодняшней номер «Курьера».
Диксон. Да, шеф. (Уходит направо.)
Серж (внезапно подпрыгнув). Мистер Гастингс! Я знаю, кто это сделал! (Все оборачиваются к нему.) Я знаю! И скажу вам! Вы зря теряете время, все ясно! Это мистер Ингэлс!
Ингэлс. У нас в Америке, Стив, когда бросаешься такими обвинениями, от тебя ждут, что ты подкрепишь их доказательствами.
Гастингс. А теперь, мистер Сукин, расскажите, почему вы думаете, что это сделал мистер Ингэлс?
Серж. Мистер Ингэлс ненавидел мистера Брекенриджа, потому что мистер Брекенридж был прекрасен и благороден, а мистер Ингэлс холодный, жестокий и беспринципный.
Гастингс. В самом деле?
Серж. Ну разве не ясно? Мистер Ингэлс соблазнил жену мистера Брекенриджа. Мистер Брекенридж узнал об этом сегодня.
Гастингс. Мистер Сукин, у вас интересная точка зрения. Очень интересная. Между мистером Ингэлсом и мистером Брекенриджем не бывало ссор до сегодняшнего дня. Сегодня вечером мистера Брекенриджа нашли убитым. Совпадение. Слишком большое совпадение? Если бы мистер Ингэлс убил мистера Брекенриджа — не слишком ли опасно было делать это сегодня? С другой стороны, если бы мистера Брекенриджа убил кто-то другой, не выбрал ли бы он именно этот вечер, когда подозрение может легко пасть на мистера Ингэлса?
Серж. Но это еще не все! Мистер Брекенридж, он хотел отдать это великое изобретение всем бедным людям. А мистер Ингэлс хотел загребать деньги лопатой. Это ли не причина убить мистера Брекенриджа?
Гастингс. Конечно. Только Стив никогда не думал о деньгах.
Серж. Нет? И когда сам об этом говорит? Когда он об этом орал? Когда я это слышал?
Гастингс. Абсолютно верно. Я тоже это слышал. Много раз. Только вот Стив никогда не орет.
Серж. Ну, если вы тоже слышали...
Гастингс. Да ладно, мистер Сукин! Вы ведь не так глупы, как пытаетесь казаться. Кому не нужны деньги? Назовите хоть одного. Но вот в чем разница: человек, который заявляет, что хочет денег, прав. Он обычно ценит заработанное. Он не убивает ради денег. Ему это не нужно. Но посмотрите на того, кто истошно вопит, что презирает деньги. Посмотрите внимательно на того, кто вопит, что и остальные должны их презирать. В нем есть кое-что гораздо более страшное, чем любовь к деньгам.