Оценивая административную деятельность А. Н. Муравьева в Тобольске, нельзя не учитывать те сложные условия, в которых она происходила. Существенно сковывал инициативу и ограничивал возможности управляющего губернией постоянный негласный контроль за его перепиской и действиями. Даже во время поездки Александра Николаевича с ревизией по губернии за ним секретно следовал агент, наблюдавший за действиями губернатора и теми, кто приходил к нему с жалобами и прошениями. Обо всем этом ссыльный декабрист, конечно же, знал. Вместе с тем огромную негативную роль сыграло и упорное сопротивление тобольского чиновничества, поддерживаемого Главным управлением Западной Сибири и встречавшего в штыки, по существу, все серьезные начинания декабриста. «Я на каждом шагу, где только стремлюсь… воспротивиться какому-либо злоупотреблению, восстановить какой-либо порядок, – писал А. Н. Муравьев в октябре 1833 г., -должен поступать как самый хитрый полководец, скрывающий все свои движения от неприятеля», «за правду стоять сопряжено всегда с неудовольствиями, а часто и ссорами, которых, как ни удаляйся, но избежать оных невозможно». И действительно, деятельность тобольского губернатора, шедшая вразрез со сложившейся системой, традиционными методами местного управления и явно противоречившая интересам тобольской бюрократии и Главного управления Западной Сибири, привела к конфликту с ними, завершившемуся переводом А. Н. Муравьева в 1834 г. на должность председателя Уголовной палаты в Вятку.
(Бочанова Т. А. Декабрист А. Н. Муравьев и коренное население Обского Севера // Гуманитарные науки в Сибири. 2003. № 2. С. 12–15)
Декабристы на каторге в Восточной Сибири
Каторга декабристов в Сибири была проявлением карательной политики самодержавия. Использовали самые различные средства изоляции первых политических ссыльных: от тюремного заключения до размещения в самых отдаленных селениях «инородцев». Это должно было обеспечить предупреждение революционизирующего влияния декабристов на различные слои сибирского общества – выделение в особый институт «ссылки в ссылке». Тайным комитетом по исполнению Верховного уголовного суда была разработана специальная инструкция, строго регламентирующая жизнь декабристов на каторге. В ней предписывалось содержать осужденных как важных «государственных преступников» отдельно от других каторжан. Из Петербурга утверждалось «неослабное смотрение» за декабристами.
Таким образом, решению задачи – изолировать декабристов от общества любыми путями и средствами – правительство уделяло огромное внимание. Николай I до последнего дня своей жизни не спускал глаз с декабристов и ревностно следил за судьбой каждого из осужденных. Итогом его стараний явилось создание для декабристов особой, политической ссылки в Сибирь.
Правительство попыталось отрезать декабристов от внешнего мира, уничтожить если не физически, так морально, загнав их в Сибирь, запретив переписываться с родными. Но этого сделать не удалось. И здесь большую роль сыграли героические русские женщины – жены декабристов. Они прорвали правительственную блокаду и соединили Петровский каземат с Москвой и Петербургом.
Замысел Николая I рассадить декабристов по казематам крепостей, разослать их по рудникам, каторжным тюрьмам, спрятать в глуши их талант – не удался. Дарования декабристов не погибли в Сибири. Декабристы явились исследователями быта, нравов, языка, преданий, природы Сибири.
В Петровском заводе они имели богатую многотысячную библиотеку. Наиболее выдающимся событием в жизни декабристов и всей России явилось создание Каторжной Академии. Она дала возможность декабристам развить, углубить свои знания, а местному населению – получить основы этих знаний.
Огромную роль в каторжный период играли внутренние товарищеские отношения между декабристами, товарищеские артели и кассы взаимопомощи.
В исследовании каторжного периода жизни декабристов особое место занимает вопрос об эволюции их взглядов. Большинство советских декабристоведов считает, что декабристы в основном остались верны идеям своей революционной молодости. Анализ источников дает возможность вывести два основных положения во взглядах декабристов на самодержавие в период ссылки:
– самодержавие держит 1/3 часть населения России в крепостном состоянии, в «рабстве», потому что выполняет волю дворян;
– самодержавие – проходящий этап в историческом развитии России.
Но дворянские революционеры в середине XIX в. не были единодушны в своих воззрениях. Одни из них приближались к либеральному, другие – к демократическому течению, но в целом все они, дожившие до амнистии, оставались противниками крепостничества и самодержавия. Наибольшие расхождения во взглядах декабристов в этот период можно увидеть в вопросе о пути к изменению существующего в России положения. Таким образом, в каторжный период жизни декабристов идет сложная работа по осмыслению существующего в России положения, переоценке ценностей, поиска иных путей борьбы с самодержавием.
(Акимова Е. В. Декабристы на каторге в Восточной Сибири // История, краеведение и музееведение Западной Сибири. Омск, 1988. С. 42–43)
Культурное наследие сургутской политической ссылки
(К столетию смерти декабриста А. И. Шакирева)
В мае нынешнего года исполнилось 100 лет со дня смерти в далекой сургутской ссылке А. И. Шакирева, первого из декабристов, сосланных в Тобольский край вообще. Принадлежа к обществу «Соединенных славян», он был осужден на вечное поселение, замененное вскоре ссылкою на 20 лет, и для отбытия наказания был водворен в г. Сургут.
Произошло это осенью 1826 г., и с этого момента ведет свое начало вековая история сургутской политической ссылки.
Сургут не напрасно был избран местом изгнания. Не только 100 лет тому назад, но и теперь Сургутский край представляет собою наиболее захолустную часть Тобольского Севера. Если в далеком Обдорске давно уже поднимаются в небо высокие мачты радиостанции, если в Самарове, Березове и Обдорске электричество делает первые успехи в борьбе с долгой полярной ночью, то на весь Сургутский край до сих пор нет ни одной радиоустановки, ни одной электрической лампочки. Только еще более глухая «Конда» может поспорить с Сургутом по части отсталости и дикости своей примитивной «культуры». Два раза в год, в весеннюю и осеннюю распутицы, Сургутский край надолго бывает отрезан от культурного мира.
И в этот-то воистину «гиблый край» царское правительство прятало своих покоренных политических противников. Сто лет, но с большими перерывами, Сургут служил тюрьмою без решеток для ряда поколений революционной России. Декабристы, поляки, народники, народовольцы, социалисты-революционеры, социал-демократы, анархисты – все побывали тут. Их пребывание не могло не оставить следа, и настоящий краткий очерк ставит себе задачей подвести итоги культурному влиянию сургутской политической ссылки за 100 лет ее существования.
Достоверными сведениями о влиянии политических ссыльных Сургута на местное население и об их попытках изучить местный край мы обладаем только для народнического периода и последующих десятилетий. Что касается декабристов (Шакирева и Тизенгаузена) и поляков-повстанцев (60-е гг.), то об их жизни в Сургуте вообще известно очень немного, и совершенно ничего неизвестно о характере их влияния на местное население.
Другое дело народнический период сургутской ссылки. Он длился около 20 лет (1877–1895 гг.), и за этот промежуток времени Сургут был свидетелем пребывания в нем ряда выдающихся людей, оставивших после себя весьма заметный культурный след.
В первую очередь надлежит отметить услуги, оказанные ссыльными делу познания Сургутского края. До появления в Сургуте ссыльных-«семидесятников» не существовало вовсе работы, посвященной всестороннему описанию этого «края болот, лесов и озер». Работы Хондажевского и других авторов затрагивали или отдельные районы обширного Сургутского края, или отдельные стороны быта населяющих его народностей. Только в 1888 г. появилась книга, представляющая собою первую попытку подробного и притом популярного описания Сургутского края. И эта книга («Очерки Сургутского края», вошедшая в X выпуск «Записок Зап. – Сиб. Отдела Географ. Об-ва») принадлежит перу одного из пионеров сургутской политической ссылки 70–80-х гг.-С. П. Швецова. И позднее С. П. Швецов не один раз возвращался к «сургутским» темам в своих многочисленных очерках, статьях и заметках. То или иное упоминание о Сургутском крае встречается в следующих работах С. П. Швецова: «Рыболовные артели Тобольской губернии», «Лесные артели Тобольской губернии» (обе работы появились в начале 90-х гг. в изданиях Юридического О-ва при Московском университете), «Ник. Як. Фалин» («Из журнала „Каторга и ссылка“ за 1925 г.») и, наконец, биографии декабристов Шакирева и Тизенгаузена, написанные для Энциклопедического Словаря.