В 476 г. Западная Римская империя прекратила свое существование, а ее территории оказались под управлением варваров. Италия, первооснова этой бывшей империи, была захвачена армией Одоакра, состоящей из гепидов, остготов и скиров. И хотя именно этот год стал для римлян роковым, упадок былого могущества империи начался намного раньше. Еще в III в. в Римской империи произошли изменения во взимании постоянно растущих налогов, когда основное бремя выплат легло на плечи мелких землевладельцев. Прежде свободные обладатели небольших земельных наделов, не имея возможности выплачивать налоги в полном объеме, попадали в кабалу к крупным землевладельцам. Такие полусвободные земледельцы назывались колонами. Наименование это первоначально появилось в римских колониях, где вся земля принадлежала завоевателям, а обрабатывали ее представители местного населения на определенных условиях. Сначала свободные работники, насколько может быть свободным местный житель на оккупированной захватчиками территории, затем все более зависимые от своего «благодетеля» из-за невыполнения всевозможных условий пользования предоставленной им землей. Полностью зависимые от землевладельцев труженики полей становились закрепощенными за этой землей, т. е. колонами.
Основная тяжесть государственного налогообложения ложилась на плечи этих колонов, а крупные землевладельцы всегда умели найти возможность получить государственные льготы по уплате налогов. Все это подрывало экономическое положение империи.
Еще одна беда для империи тоже готовилась исподволь в течение долгого времени. После отмены всеобщей воинской обязанности возможности полноценного набора солдат в римскую армию сильно уменьшились. Если ранее все свободные граждане империи обязаны были пройти воинскую подготовку и участвовать в нескольких военных кампаниях, то теперь богатые римляне не считали необходимым для себя служить в армии, а государство старалось не призывать в армию добросовестных работников – основу экономического благополучия империи. Поэтому в армию, как правило, попадали маргиналы, люди не умеющие либо не желающие устроиться в этой жизни, а значит готовые участвовать только в успешных грабительских войнах, но вот защищать империю у них не было никакого жизненного стимула.
Все это привело к необходимости привлекать к службе в римской армии значительное количество варваров, из которых самыми лучшими воинами в то время были германцы. Постепенно почти вся римская армия стала комплектоваться из варваров, а впоследствии и командные должности стали занимать преимущественно германцы. Но такое огромное количество варваров просто не успевало романизироваться. Соответственно, изменился весь облик римского общества, которое и раньше было склонно к заговорам и насильственной смене своих правителей, а теперь и армия стала самым ненадежным звеном в государстве, слабо связанным с римскими традициями.
В большей степени эти причины общеримского упадка отразились на Западной Римской империи, которая не только проиграла в соперничестве с Восточной Римской империей, но к середине V в. уже не могла противостоять внешним врагам, таким как гунны, от которых только чудо смогло спасти. Последующий натиск готов окончательно привел империю к краху.
Император Восточной Римской империи Зенон (Зинон) делал вид, что Одоакр в Италии является его наместником. Однако сам Одоакр называл себя королем и проявлял полную самостоятельность в своей политике. Для Зенона необходимо было найти управу на этого самозваного короля Италии. И такая управа нашлась на Балканах, где никого не спрашивая, осели остготы. Во главе этого народа, не столь давно освободившегося от гуннской зависимости, а вероятнее всего, просто от рабства, находился способный полководец и дальновидный политик Теодорих.
Теодорих (ок. 452—526) был сыном короля остготов Тиудимира из рода Амалов и его наложницы Эрелиевы. Юный Теодорих был отправлен заложником в Константинополь ко двору императора Льва I (457—474), где и получил воспитание. В 470 г. в восемнадцатилетнем возрасте готский принц возвращается к отцу в Паннонию, получает в свое распоряжение небольшое войско, с которым он стал проявлять самостоятельность и без согласия отца отвоевал у сарматов Сингидунум (Белград). В 471 г. Тиудимир умер и его трон завоевал Теодорих, в то время, пока его старший брат Видимир был в римской провинции Норике, которую незадолго до этого занял. Теодорих свое правление начал с завоеваний новых территорий. Если его отец со своими воинами занял город Найссу (Ниш), находящийся на реке Нишаве, притоке реки Южной Моравы в предгорьях Стара Планины, то Теодорих в 471 г. отвоевал город Новы (Свиштов), расположенный на правом берегу Дуная в Нижней Мезии. С правления Теодориха началась новая эпоха готов, владения которых простирались от Прикарпатья до Испании.
Вот что сообщает о Теодорихе (Февдерихе) Феофан Исповедник около 500 г.: «В сем году Февдерих, сын Валамеров, сделался известным между варварами и римлянами, как человек храбрый, умный и нечуждый образования; ибо он, находясь заложником в Византии, посещал лучших учителей, между тем как отец его после сыновей Аттилы повелевал готами в царствование Леона. Зинон, призвав его из Фракии в Византию, сделал консулом и военачальником фракийским и послал его с Иоанном Скифом против Илла.
Стеснив Илла и Леонтия в крепости Папурии, он оставил Иоанна продолжать осаду, а сам возвратился к Зинону. Отсюда отправился во Фракию, а из нее подступил с войском к Византии и только из сострадания, как уверяют, к городу удалился во Фракию; потом убеждаемый Зиноном, отправился в Италию, где разбив в большом сражении Одоакра, возложил на себя в Равенне царские знаки. Он победил также много других варваров и покорил себе вандалов, не обнажив даже меча против них. Это случилось после кончины Гейзериха и похода в Рим, которым овладел, равно как и всем Западом» (86, 124).
Именно в эти времена на страницах историков стали появляться сведения о склавинах и антах, которые сначала совместно с какими-либо германскими племенами грабили византийские провинции, а затем стали действовать и самостоятельно. Вот как описывает эти племена Прокопий Кесарийский в середине VI в. в своем произведении «Война с готами».
«Племена эти, склавины и анты (Σκλαβηνοί τε και Άνται), не управляются одним человеком, но издревле живут в народовластии, и оттого у них выгодные и невыгодные дела всегда ведутся сообща. А также одинаково и остальное, можно сказать, все у тех и у других, и установлено исстари у этих варваров. Ибо они считают, что один из богов – создатель молнии – именно он и есть единый владыка всего, и ему приносят в жертву быков и всяких жертвенных животных. Предопределения же они не знают и вообще не признают, что оно имеет какое-то значение, по крайней мере в отношении людей, но когда смерть уже у них у ног, схвачены ли они болезнью или выступают на войну, они дают обет, если избегут ее, сейчас же совершить богу жертву за свою жизнь; а избежав (смерти), жертвуют что пообещали, и думают, что этой-то жертвой купили себе спасение. Однако почитают они и реки, и нимф, и некоторые иные божества и приносят жертвы также и им всем, и при этих-то жертвах совершают гадания. А живут они в жалких хижинах, располагаясь далеко друг от друга и каждый меняя насколько можно часто место поселения. Вступая же в битву, большинство идет на врага пешими, имея небольшие щиты и копья в руках, панцири же никогда на себя не надевают; некоторые же не имеют (на себе) ни хитона, ни (грубого) плаща, но, приспособив только штаны, прикрывающие срамные части, так и вступают в схватку с врагами. Есть у тех и у других и единый язык, совершенно варварский. Да и внешностью они друг от друга ничем не отличаются, ибо все и высоки, и очень сильны, телом же и волосами не слишком светлые и не рыжие, отнюдь не склоняются и к черноте, но все они чуть красноватые. Образ жизни (их) грубый и неприхотливый, как и у массагетов, и как и те, они постоянно покрыты грязью, – впрочем, они менее всего коварны и злокозненны, но и в простоте (своей) они сохраняют гуннский нрав. Да и имя встарь у склавинов и антов было одно. Ибо и тех и других издревле звали «спорами», как раз из-за того, думаю, что они населяют страну, разбросанно расположив свои жилища. Именно поэтому они и занимают неимоверно обширную землю: ведь они обретаются на большей части другого берега Истра» (34, 82).