По мере приближения Катерина начала как-то странно принюхиваться, посматривая с явно возрастающим интересом на озеро. А удивиться было чему. Никто, кроме женщины, конечно же, не понял, чем отличаются окружающие запахи от иных озёр, но вот то, что при полном отсутствии дорог, троп и иных признаков разумной деятельности на берегу обнаружился явно довольно старый, но чудом уцелевший деревянный настил, уходящий далеко вглубь озера… Он напоминал своеобразный недостроенный мост. Его опоры поражали своей основательностью: ни много, ни мало, метра полтора ничуть не пострадавшей от времени кладки из природного камня, промежутки между опорами также метра по полтора. И этот мост уходил метров на двадцать от берега и обрывался. А в самом его конце, в стороне, на расстоянии немногим более метра выступала из тёмной воды ещё одна каменная опора, словно строители хотели сделать поворот, да так и не закончили начатое. Катерина вошла на мосток, коснулась рукой побелевшей от времени древесины настила, скользнула ниже, и стоило прикоснуться к камню — тут же отдёрнула руку.
— Тут энергия бьёт ключом, — удивлённо произнесла женщина. — Маша, тебе бы здесь держаться… а лучше бы там, — она указала на одиноко выступающий из воды фрагмент каменного помоста. — Может, сил и хватит, чтобы ведьма верх не взяла.
— А если всё же… — робко подала голос девушка.
— Вот тогда я не знаю, что делать, — призналась Катерина. — За твоё тело она держится зубами, и почуяв угрозу наверняка постарается взять верх. Но… давайте-ка решать проблемы по мере их поступления. Например, сейчас надо разжечь костёр, и… у нас не так уж много еды осталось, — её взгляд выжидающе остановился на мужчинах.
— Пойдём, — поняв, что Катерина хочет переговорить с девушкой без свидетелей, поманил Семён музыканта и направился в сторону небольшой рощицы неподалёку.
Одно очень поражало: то ли здесь имелась некая климатическая аномалия, то ли погода сжалилась над измученными беглецами, но солнце постепенно начало прогревать воздух. В лесочке Семён раздобыл сыроежек и подосиновиков, настругал перочинным ножиком небольших ровных веток, и вскоре все сидели возле разведённого Станиславом костерка и жарили добычу. Сыроежки и без соли оказались довольно вкусны, а вот подосиновики отдавали сырыми грибами, при этом став где-то усушенными, а местами до невозможности резиновыми. За неимением выбора, все терпеливо жевали то, что есть, с опаской поглядывая на прилегающий к полю луг, откуда, казалось, вот-вот кто-то должен был появиться.