Тогда Снорри Годи сказал:
— Не пристало нам браниться здесь с Бродди, однако при случае мы припомним ему, с какой враждебностью он с нами обошелся.
Бродди говорит:
— Не много будет тебе чести, Снорри, коли ты станешь ломать голову над тем, как мне отомстить, когда ты и за отца-то своего не отомстил[520].
Торкель сын Гейтира, сказал:
— Похоже, что не зря ты носишь свое имя[521]: всем ты пытаешься досадить, но не все это стерпят. Придет время и тебе быть убитым.
Бродди сказал:
— Негоже нам, родич, поминать перед всеми несчастья наших близких. Однако, что толку скрывать то, что известно многим: Бродд-Хельги был убит. Слыхал я также, что отец твой в конце концов получил за это по заслугам[522]. Да и тебе нетрудно будет нащупать то, чем отметил тебя мой отец в Долине Битвы.
На этом они расстались и разошлись по землянкам. Здесь Пивной Капюшон выходит из саги.
IV
На следующий день Бродди отправился в землянку Торкеля сына Гейтира, вошел и заговорил с ним. Торкель отвечал неохотно и был сильно разгневан. Бродди сказал:
— Я потому пришел к тебе, родич, что был неправ. Наговорил я тебе все это по молодости лет да по глупости, не допустим же, чтобы из-за этого испортились наши родственные отношения. Прими от меня в дар этот меч с резной рукоятью. Хочу я еще, чтобы ты погостил у меня летом, тогда увидишь ты, что нет у меня лучших сокровищ, чем те, какими я тебя наделю.
Торкель с благодарностью принял подарок и приглашение и сказал, что он всегда хотел, чтобы их отношения были хорошими. После этого Бродди вернулся к себе.
Вечером накануне окончания тинга Бродди шел на запад через реку. Он уже сходил с моста и тут повстречал Гудмунда. Они не сказали друг другу ни слова и разошлись. Тогда Гудмунд обернулся и спросил:
— Какой дорогой поедешь ты с тинга, Бродди?
Тот обернулся и ответил:
— Если тебе так не терпится это узнать, я поеду через Киль в Мысовой фьорд, а оттуда в Островной фьорд, и дальше через Ущелье Светлого Озера к Комариному озеру, а там через Краповую Пустошь.
Гудмунд сказал:
— Я надеюсь, ты сдержишь свое слово и поедешь через Ущелье Светлого Озера.
Бродди говорит:
— Сдержу, будь уверен. А ты что ж, Гудмунд, думаешь преградить мне путь? Здорово же у тебя чешутся руки, если ты загораживаешь мне этот горный проход, так что мне и не проехать там с моими спутниками. Не закрываешь же ты тот проход, что у тебя в заду, чтобы быть без изъяна!
Они разошлись, а слова эти облетели весь тинг. Когда об этом узнал Торкель сын Гейтира, он пошел к Бродди и попросил его, чтобы тот ехал через Пески или по восточной дороге.
Бродди говорит:
— Я поеду той дорогой, какой обещал Гудмунду, иначе он может счесть меня малодушным.
Торкель сказал:
— Поедем тогда вместе, родич, и возьмем с собой наших людей.
Бродди охотно согласился, сказав, что почтет за честь иметь его своим спутником. Затем Торкель и Бродди отправились со своими людьми на север через Бычью Пустошь. Был с ними и Эйнар сын Эйольва, тесть Торкеля. Они подъехали к Притоку и там заночевали. Эйнар и дальше сопровождал их с большим отрядом, и они не расставались до самой Дрожащей Реки. Потом Эйнар поехал домой, а Торкель и Бродди не останавливались, пока не приехали к себе на восток в Оружейный фьорд.
В то лето Торкель поехал погостить к Бродди, своему родичу, и получил богатые подарки. До конца своей жизни оставались они добрыми друзьями и сородичами.
Здесь кончается сага о Пивном Капюшоне.
Приложения
О. Смирницкая
Корни Иггдрасиля
Исландцам — жителям далекого острова на севере Атлантики, выпала великая судьба стать хранителями памяти о событиях эпохи викингов и наследниками ее духовной культуры. Устное предание не забылось здесь в письменную эпоху, как это случилось в других скандинавских странах, но разрослось в мощное и живое древо, которое мы называем исландской литературой. Зеленые ветви этого древа достигают нашего времени, а корни его тянутся на три стороны. Первый и самый глубокий корень — это миф; второй корень уходит к легендарным героическим временам; третий — к началам исторического времени.
С исторического времени и начнем.
I
У самих исландцев, конечно, не было такого понятия, как «эпоха викингов». Ведь они смотрели на эту эпоху не со стороны, а жили в ней. Остров Исландия был открыт норвежскими мореплавателями около 970 года, а через полвека здесь жило уже около 70 тысяч поселенцев — в своем большинстве также норвежцев. Открытие и заселение Исландии и было для ее народа первой эпохой в истории страны — началом исторического времени. Все, что было прежде, ушло в область легенды.
Что более всего поражает в природе Исландии, когда видишь а впервые и пытаешься представить себе жизнь тех, кто когда-то занял земли по ее берегам, чтобы навсегда здесь остаться? Природа не просто грандиозна и первозданна в Исландии, «как в первый день творения» (М. И. Стеблин-Каменский). Она живет своей собственной драматической жизнью, напоминающей о близости хаоса и, кажется, не оставляющей места для человека. Исландцы не понаслышке знали об огненном великане Муспелле, который в конце времен спалит весь мир: они видели этот подземный огонь, вырывающийся из вулкана. Вблизи своих домов они видели бездонные ямы. полные кипящей воды. Вся же центральная часть Исландии так и осталась необитаемой: жить среди этих скал и камней, бескрайних ледников и лавовых полей могли бы разве лишь великаны. Даже погоды в обычном смысле нет в Исландии. Погода здесь — это не состояние атмосферы, а события, непредсказуемо и по нескольку раз на дню меняющие картину земли и неба. Уцелеть на этом острове и дать начато новому народу можно было только одушевив стихийную жизнь этой земли культурой.
Первопоселенцы заселили лишь узкую полоску земли по всему исландскому побережью. Но они создали из острова страну, проложив дороги от хутора к хутору и от каждого хутора — на альтинг. Они дали имена фьордам, рекам, горам и пригоркам, скалам и отдельным камням, если с этими камнями были связаны памятные события. Читая саги, можно проследить по карте маршруты, как они ходили и ездили на своих коренастых лошадках тысячу лет назад. Путь с восточного побережья Исландии к Полям Тинга на юго-западе страны занимает около семнадцати дней.
Учреждение альтинга в 930 году ознаменовало начало исландского общества и единственного в своем роде общественного строя — исландского «народоправия». В Исландии не было верховной королевской власти; первопоселенцев сплотили в народ силы внутренней связи: общий закон (знаменательно, что закон и общество называется по-исландски одним словом) и общее предание. На альтинге, куда исландцы съезжались на две недели в конце июня, провозглашались законы страны и разбирались наиболее важные судебные дела; здесь заключались торговые сделки, слаживались свадьбы, люди, жившие в разных уголках страны, обменивались здесь новостями. «Мудрым людям, замыслившим создание альтинга, мы более всего обязаны тем, что стали народом, до сих пор живущим в свободной Исландии» (Гильви Гисласон, современный политический деятель).
Общее предание исландцев — это саги. В сагах рассказывается о первых поколениях исландцев, и первый век после учреждения альтинга так и называется — «век саги». Что же такое саги? По своему происхождению — это местные рассказы о запомнившихся событиях прошлого. Существование подобных устных рассказов говорит о традиционности исландского общества, но конечно, не является особенностью Исландии. Б. И. Ярхо в своем переводе «Саги о Волсунгах» привлек внимание к замечательному сходству исландских саг с русскими крестьянскими повестями и особенно с нашими северными сказами. Слово «сага», собственно, и значит — «сказ». Но только в Исландии такие местные «сказы» вышли за пределы своей округи и стали достоянием всей страны. В исландской культуре — и это одна из самых характерных ее особенностей — вообще отсутствует различие между «местным масштабом» и «масштабом страны». Пс этой причине, например, в Исландии никогда не было диалектов: язык жителей отдаленных хуторов и поныне считается даже более правильным, более «чистым», чем язык столицы. Исландцы по сей день не имеют фамилий, а только отчества, т. е. все составляют как бы одну большую семью.
520
Снорри Годи родился после того, как его отец Торгрим был убит Гисли сыном Кислого. Об этих событиях рассказывается в «Саге о Гисли» (см. наст. изд.).
521
Бродди был назван в честь своего деда Бродд-Хельги, убитого его двоюродным братом Гейтиром, отцом Торкеля.
522
Гейтир был убит Бьярни, отцом Бродди. Попытка Торкеля отомстить за отца привела к столкновению в Долине Битвы, где Торкель и Бьярни были ранены. Об этом рассказывается в «Саге о Людях из Оружейного фьорда».