Мать часто плакала из-за злых фраз соседок, бросавших ей в спину: 'Сжили со свету старика из-за квартиры. Креста на вас нет, изуверы'. Не будешь же каждому объяснять, как этот старик называл её доченькой и говорил, что умирает счастливым. Что родней у него нет никого. После смерти деда прошло десять лет, тех соседок уже не стало в живых, многие из них закончили свои дни в домах престарелых.
Дома Данил был один, родичи в кои-то веки взяли отпуск вместе и рванули отдыхать в Турцию.
Усевшись с кружкой чая на подоконник, он разглядывал гуляющих с детьми мамочек.
Погода была теплая, такое ощущение, что осень решила не вступать в свои права. Не смотря на середину октября - сухо, всё еще зелено и нет дождей.
"Влад, наверное, готовится к зиме. В деревне в любое время года работы невпроворот. Рабочие руки никогда не лишние".
Иногда Владислав нанимал мужиков, когда уж совсем запурхивался, но в основном, справлялся сам. Вставал ни свет, ни заря и ложился далеко за полночь, даже когда Данил к нему приезжал. Данька не сетовал, молчком старался помочь, чем может, и распорядок дня принимал с готовностью. А Влад, как двужильный, и на хозяйстве вкалывал и на Даньке не плошал.
"Нет, это наваждение, какое-то, чем больше времени проходит, тем чаще вспоминается эта сволочь".
От телефонного звонка Данил вздрогнул: совсем задумался и выпал из реальности. Не глядя на дисплей, он схватил трубку - и чуть тут же не выронил её, услышав того, о ком только что думал.
- Данчонок, привет! - Радостный голос, как ни в чем не бывало. - Ты где потерялся, засранец?
- Прривет... - Данька от растерянности начал заикаться.
- Соскучился ужасно. Совсем запахался, сил только до постели добраться хватало, так что ты извини, что раньше не позвонил. Чем занимаешься, приехать не хочешь?
- Влад, вообще - то ты последний раз меня послал и из дома своего выгнал, так какого хрена тебе сейчас надо?
- Я тебя выгнал? Да ты гонишь! Когда это?
- Да ты, блядь, совсем охренел! У тебя совесть вообще есть? Херли ты мне звонишь, иди трахай своих клуш деревенских! - Даньку затрясло от возмущения, он с психом нажал "отбой" и бросил телефон на диван.
Побегал по комнате из угла в угол, стараясь успокоиться. Телефон зазвонил снова. Данил досчитал до десяти, вдохнул, выдохнул, буркнул сам себе: 'Так, спокойно. Главное, не нервничай, не показывай свою слабость этому гандону' - и взял трубку.
- Влад, зачем ты мне звонишь? - Твердо, спокойно и по слогам.
- Дань, я, правда, не помню, чтобы я тебя выгонял. Я тебя последний раз, когда ждал, у меня горе случилось, и я нажрался, как свинья. Ничего не помню, честно.
Данил напрягся.
- Какое горе?
- Да представляешь, утром встал, а у меня все кролики передохли. Вообще все. Блядь, я же в них столько сил вложил, как за детьми ходил, а тут такое... Ну, я и нажрался.
- А отчего они передохли-то?
- Да хрен их знает. До этого сдохли несколько кролов и несколько больных каких-то, вялых было, животы вздуты, ну я их отсадил. А тут все, прикинь?
Я ведь раньше кроликов не держал никогда, вот решил попробовать. Попробовал. Знаешь, как жалко было. И молодняк, и здоровые. Я, блядь, ревел даже от злости.
- Ага, и от горя на бабу полез, послав при этом меня на хуй и обозвав "гнойным пидором".
- Иди ты! Дань, я не помню, правда! Я считал, что ты не приехал тогда, разозлился и не стал тебе звонить. Мне так обидно было, что у меня такое, а ты не приехал.
- Я приехал. Ты меня не встретил, и я пошёл пешком. Когда пришёл, застал стол после попойки и тебя вдрызг пьяного на какой-то тёлке. Всю ночь протусовался на станции, а как до неё добирался впотьмах, даже вспоминать не хочу.
- Господи, вот я урод. Это Танька, ветеринарша, приходила кролов смотреть. Ну, мы с ней и напились.. Она одна, без мужика живет, давно на меня метит, ну, видать, не удержался. Прости меня, а?
- Ну, так и живи с Танькой, нафиг тебе пидор-то нужен?
- Да не нужна она мне. Я по бабам редко очень, когда сами прыгают, и то по пьяни. Я же не пью фактически, некогда мне алконавтничать, а тут крышу сорвало. Дань, ну прости, а? Приезжай, соскучился, не могу. Выходные устроим, я только самое необходимое делать буду, честно. А тебе даже делать ничего не дам. Поросёночка запеку, вино домашнее попьем.
- Не надо поросёночка. Шашлыки лучше приготовь. И встреть меня, - сдался Данька.
До вокзала он был готов бежать вперёд автобуса, если бы мог.
В электричке кое-как высидел, считая остановки.
Влад сгрёб его в медвежью охапку, так что слышно было, как кости трещат. Потом, опомнившись, зычно заорал:
- Братишка! Сто лет не виделись! Как я по тебе соскучился, чертяка городской!- вдарив при этом лапищей Даньке по плечу.
Отыграв на вышедшую из электрички публику, он запихал Данила в свой внедорожник и газанул в сторону деревни.
Данька, увидев Влада, простил ему всё. А когда тот, отъехав от станции на приличное расстояние, свернул в лесок, начал целовать Данила и мять его за задницу, бока и ляжки, в висках застучало, в ушах заложило, а руки сами полезли в штаны крольчатнику.
********** ГЛАВА 7.
В воскресенье до самого вечера у меня было отличное настроение. Секс в машине сделал своё дело, я получил то, что хотел. Но стоило моей сожительнице вернуться из дома отдыха, как что-то во мне переключилось. Раздражало буквально всё - от её вида, до рекламы в телевизоре. Беспричинное абсолютно раздражение - я это прекрасно понимал. Маша возилась на кухне, и даже не было её обычной надоедающей болтовни. Она как буд-то старалась не попадаться мне на глаза. Раньше я был только рад, когда она мне не надоедала, а сегодня бесился. Её поведение было странным, и эта странность и вызывала во мне такую реакцию.
Я что-то упустил, потерял контроль, только еще сам не мог понять в чём.
- Маш, ты чего там притихла? Как отдохнули?
- Нормально. - Равнодушный, без каких либо эмоций голос заставил отодрать задницу от дивана и пройти на кухню.
- Ты чего такая недовольная? Что-то случилось?
- С чего ты взял? Всё хорошо. - Она даже не повернулась в мою сторону.
Я подошёл и обнял её, разворачивая лицом к себе.
- Дим, не мешай. Видишь, готовлю. У меня сгорит всё из-за тебя.
- Выключи на время. С чего это ты с порога вдруг готовкой занялась?
- Ну, ты же фиг что сготовишь. Зачем вообще встречать меня, лучше на диване, не отрываясь от телека, все выходные проваляться.
- Тебя там что, комар укусил? Так вроде сезон закончился, и их нет. А, забыл, осенью мухи злющие, с тобой, по ходу, одна из них ядом поделилась.
- Да пошел ты к чёрту со своими подковырками, понял?! Думаешь, я дура, не понимаю, зачем ты меня на все выходные в этот ваш сраный дом отдыха отослал?
- Так, я не понял, что за концерт ты мне здесь устраиваешь? Это за то, что я тебя отдохнуть отправил, меня же и по мордям?
- Знаешь Дим, ты самоуверенный, эгоистичный урод. Я иногда тебя просто ненавижу. Почему ты считаешь, что ты умнее окружающих себя людей? По твоему я полная дура и не понимаю, что тебе было просто удобно меня сплавить? Думаешь, я не знаю про ваши сауны? Вы думаете, что люди вокруг слепы, и никто не обсуждает ваши посиделки с девочками по вызову? Да весь Холодильник об этом знает.
- Ты что мелешь? Кто сказал тебе всю эту хрень? Кто нас обсуждает?
- Не важно. Да и мне, наверное, уже всё равно. Надоело твоё равнодушие, твоё притворство, что всё у нас хорошо. Я всё ждала, что ты меня полюбишь, но ты, по-моему, вообще не можешь кого-либо любить. Ты матери-то своей звонишь, раз в пятилетку, не говоря уже, что когда звонит она, то тебя морщит при разговоре.