И у нас неплохо получилось. Вдоль крутого берега реки мы осторожно пробрались вперед, и тут я почувствовал чужаков. Человек пять крались нам навстречу. Тоже диверсанты, но уже вражеские. Ратимир по одному моему жесту понял, что надо приготовиться. И северные пластуны не подкачали. Троих сразу без звука проткнули ножами, а двоих оглушили, запеленали, и человек пять из группы потащили назад. А мы двинулись вперед. Потом проползли в лес и исчезли там.
Огромный лагерь врага, огороженный со всех сторон высоким завалом из леса, спал, а многочисленный караул нес службу. И нечего было даже думать пробраться туда. Но нам этого и не требовалось. Мы всего лишь хотели провести тайком как можно больше воинов для засады в тылу врага, чтобы никто не смог убежать. И главное, требовалось узнать местонахождение магов врага.
Воины все прибывали и прибывали. Уже набралось почти полсотни пластунов. И близилось назначенное время. Все, пора. Сразу несколько человек исчезли в темноте, чтобы схватить ближайший дозор. Все прошло без сучка, задоринки.
‑ Так, воин, я барон Коста ин Изнурский. Скажи, где находятся в лагере барон и маги, и ты останешься жив. Если это не подтвердится в ходе атаки, то ты будешь наказан страшной смертью. Мой маг медленно поджарит тебя на магическом огне.
‑ Милорд, я все скажу.
И он рассказал про палатки барона и магов, которые, оказывается, находились в самом центре лагеря. Надо же, какое роскошное имущество пропадает. Но мне его совсем не жалко. И еще, оказывается, магов осталось только двое. Один, маг воздуха, погиб, сраженный еще во время ночной схватки.
Все, время вышло. Близился долгожданный рассвет. Где‑то сзади, над крепостями, едва заметно для глаз светлело небо. В этот момент сотни моих воинов спускались со стен левой крепости и стремительно бежали к месту построения. Все три наших боевых мага, учеников Великого Шамана, уже должны были находиться внизу. И они показали себя, нанеся удар по лагерю врага. Огненный шар взвился в воздух и упал где‑то среди палаток и шалашей. Шары воды и воздуха смели со своего пути ворота в лагерь. И тут ударил я. Белый Щит, самый мощный из тех, что я создавал до сих пор, пока свернутый, взлетел в воздух, распрямился, раздался на подобие небольшой круглой и плотно набитой подушки, и упал точно на предполагаемую палатку магов. Следующий полетел уже в самую большую, роскошную и шикарную, где, как сказал дозорный, расположился сам барон Ассалим Салимбарский. По кругу от центральной стояли менее заметные палатки приближенных моего недруга, в том числе и его сына, новоявленного барона Изнура. Что ж, пусть разделит судьбу отца, и пусть у них не останется никаких наследников. Такому семейству не место в славном мире Сувара. Нечего все время досаждать бедному попаданцу, и так уж не знающему покоя. И, еще парочка Щитов полетели к тому же месту. Пока ничего не было видно, так как стояло только зарево всепожирающего огня. Это был даже не огонь, а страшная магическая субстанция, превращающая все то, во что попадет, в плазму, разлагая вещества не то что в молекулы, а, наверное, даже в атомы и, может быть, протоны, нейтроны и электроны. Наверное, это уж, чересчур. Хотя, очень образно, красиво и страшно. Ну, не знал я, что там получается, хоть и применил это страшное оружие. В первый раз, кстати, и по людям. По живым людям, в плоти и крови. Во мне поднималась волна отвращения к самому себе, и страх. Самый натуральный страх оттого, что я, сам того не желая, превращаюсь в страшного монстра, живьем сжигающего людей, виновных лишь в том, что они выполняют команды одного из не самых лучших представителей рода человеческого. А, может быть, и вполне достойного барона, рачительного владетеля земель и заботливого хозяина людей? Нет, судя по имевшейся у меня информации, доставшегося во время одной детективной истории, не совсем хорошего человека, выделявшегося среди баронов Верена своими интригами и жестокостью по отношению к своим крестьянам и рабам. Да и сынок уже отметился по своему поведению, раз даже мне пришлось удержать его от совершения злодеяния. Может быть, как считают тут аристократы, они и в своем праве, жестоко эксплуатируя людей и пользуясь их женами и дочерями, и жестко наказывая за малейшее сопротивление, но мне такое совсем не по нраву и сердцу. И пусть, пока есть такая возможность, хоть одним из них станет меньше. Ведь сколько их, было, есть и будет таких, которые выполняют приказы и желания людей, точнее, нелюдей, которым, честно говоря, не место среди людей. Может быть, и я скоро стану таким. Но тогда пусть меня покарает самый справедливый и беспощадный советский, нет, суд моего боженьки, который и так уж предупредил, что не оставит без внимания мои ошибки.
В лагере творился самый настоящий хаос. Люди метались среди горящих палаток и шалашей, и некому было их организовать и превратить из простой толпы в воинов. Тем временем охотники стремительно обтекали лагерь и охватывали его со всех сторон. А мои маги продолжали сыпать свои магические штучки прямо на лагерь. Наконец, Акпарас, видимо, догадался, что пора прекратить это избиение, так как я больше не кидался своими Щитами, и вообще, просто ждал, чем же все кончится, и начал отдавать команды. Потом послышался его громкий голос.
‑ Веренцы, сдавайтесь, и вам всем сохранят жизнь. Я, вождь Акпарас, говорю вам это от имени барона Изнура! Бросайте оружие и сдавайтесь! Иначе будете сожжены магическим огнем!
Но не тут‑то и было. Часть воинов, видимо, нашелся кто‑то решительный и смелый, ринулась в нашу сторону. Полусотня вмиг ощетинилась мечами и щитами. Я собрался и один за другим кинул шары огня, то, что у меня хорошо получалось с самого начала, и потом добавил молнию, постаравшись, чтобы она получилась слабой. Впереди бегущих вспыхнули высохшая трава и голые кусты, а затем страшный удар молнии опрокинул передних на землю. Остальные, видя это, со страха ринулись обратно.
‑ Веренцы! Сдавайтесь! Бросайте оружие, и останетесь живы! ‑ вновь послушался голос Акпараса. ‑ Сдавайтесь! Кто сдастся, останется жив!
Наконец лагерь очнулся. Люди там стали срывать себя перевязи с оружием, или что было у них в руках, и бросать на землю. Охотники быстро перелезали через завал, сгоняли веренцев в небольшие группы и выводили из лагеря. Тем временем их страховали лучники и маги. Лично мне же было плохо, меня мутило, и я, не выдержав, медленно опустился на землю.
‑ Милорд, что с Вами?
‑ Ратимир, представляешь, я сам себя ненавижу. Мне плохо, и мне хочется плакать.
‑ Бывает, милорд, бывает. Посидите пока тут! Ахтар! Быстро отправь людей в крепость! Пусть принесут что‑нибудь выпить. И пусть пригласят сюда Лиллену.
Полный захват лагеря происходил уже без меня. Прибежали Лиллена с Сильпиккой, примчалась Илемпи, все маги и ученики, и шаманы, и вожди, и увели меня в крепость. Ратимир с Акпарасом приняли командование на себя. Они в момент привели в чувство всех, расставив по местам, оставив со мной только Лиллену с Альпиккой.
А я сидел на грубой лавке из жердей внизу в одном из углов первого этажа боевой башни, прислонившись спиной к шершавым бревнам, и пил, правда, только пиво, и ни сколько не пьянел. Голова была совершенно пустой. Постепенно меня стало отпускать. Через час я уже был полностью готовым, как говорится, к дальнейшей службе на благо Отечества. Осталось только острое желание не применять больше белую магию, и если применять, то только в исключительных случаях и, наверное, для фейерверков.
*
Занимался поздний зимний рассвет. Хмурый день постепенно вступал в свои права. По разгромленному лагерю веренцев осторожно ходили бывшие строители крепости и собирали все, что осталось от врагов ‑ оружие, доспехи, палатки, одежду, хозяйственный инвентарь и другое разное имущество и отправляли в крепости. Несколько человек провели мимо лагеря табун лошадей, оставленный тремя дежурными кавалеристами при своем побеге. Едва увидев магические огни, они сели на своих коней, и бросив все, как есть, скрылись в лесу. Знатная добыча, почти две сотни боевых коней и сотня ездовых из обоза. Ратимир, из‑за своей любви к лошадям, считал эту добычу самой ценной. Обидно, но и из лагеря все‑таки сумели вырваться и сбежать несколько воинов, как рассказали некоторые пленные, даже рыцари. Это оказались Маркан Веренский и три его воина, гвардейцы веренского графа. Пущенная по их следам погоня ничего не дала. Опытные воины просто исчезли, растворились в густом, пусть и голом, лесу. Если учитывать, что в этом походе рыцарь больше занимался разведкой, и, судя по рассказам пленных, его богатый прошлый опыт, то неудивительно, что он сумел улизнуть. Ну, ничего, потом попадется. Сейчас не до этих беглецов. В плен попали пара сотников войска, и сам рыцарь Валар Салимский, назначенный бесследно исчезнувшим бароном Ассалимом Салимбарским командующим пехотой. Правда, его захватили пластуны милорда еще во время разведки. Как рассказал на допросе сам Валар, опытного сотника и новоявленного воеводу очень смутило большое количество северных охотников в числе защитников крепости, и он подозревал, что из‑за неполной информации Салимбар ввязался в войну с северными племенами, а не с несчастным Изнуром. И еще полнее было его изумление и сильнее досада, когда пленник понял, что это действительно так, за одним исключением, что северяне теперь являются подданными этого крошечного баронства.