-Вставайте, Сергей Леопольдович!
Опираясь на его руку, я поднялся. В супермаркете кроме меня, Олега Власыча и Семен Никитича были только два трупа – телохранителя и киллера. Директор, посетители, персонал и репортеры разбежались.
Но вот появилась одна физиономия с камерой, за ней другая, третья, вспышки снова ослепили меня, отовсюду неслись вопросы:
-Сергей Леопольдович, вы не ранены?
-Вы не ожидали покушения?
-Не стоит ли за этим ваш конкурент?
-Господа, - подскочил сияющий Семен Никитич.- Оставьте! Сергей Леопольдович сильно переволновался.
В руке у него была простреленная банка пива, к которой он время от времени прикладывался.
-Инцидент не останется безнаказанным, Алильханову стоит это учесть, - пообещал в телекамеру Олег Власыч.
Меня подхватили под руки и повели прочь из супермаркета. Откровенно сказать, никогда я не чувствовал себя столь паршиво…
Глава пятнадцатая Бал-аукцион
Зал был полон: разодетые в пух и прах дамы, мужчины все сплошь во фраках. Люстры с миллионами лампочек бросали на лица мертвенный блеск, и казалось, что я нахожусь в магазине, где продают кукол.
На мне тоже надет был фрак и, надо сказать, я ощущал некоторую скованность в движениях – то ли с непривычки, то ли оттого, что сшит он был, скорее, для карлика, а я, признаться, довольно крупный индивид.
Со мной был Олег Власыч, фрак сидел на нем мешком и, думаю, поменяйся мы с ним одежей, всем стало бы лучше.
Олег Власыч сегодня необычайно важничал – надувал щеки, гордо наклонял голову, когда мимо проходил какой-нибудь хлыщ, целовал дамам ручки.
-Бал,- говорил он мне шепотом,- Ах, Сергей Леопольдович, как я люблю балы! Слава Богу, традиция возвращается.
Не знаю, как было раньше, но нынешняя бальная традиция заключалась в том, что все присутствующие, включая и дам, бродили по залу с фужерами в руках и говорили все о том же электорате, компромате и нефтяных скважинах.
-Олег Власыч!
-Октавий Лактионович! Сколько лет, сколько зим!
К нам подошел некто длинный с ртутными такими глазками и шевелюрой, очертаниями напоминающей Голгофу.
-Ах, какая приятная встреча!
Олег Власыч и длинный расцеловались.
-А это ваш подопечный? – сладким голосом пропел Октавий Лактионович, отравляя меня своими глазами.
-Это – наш общий начальник,- улыбнулся Олег Власыч.- В не столь отдаленном будущем.
-Ха-ха-ха,- рассмеялся длинный. - Позвольте вам не поверить.
-Да уж поверьте,- сказал Олег Власыч, продолжая улыбаться. Ах, сколько сахара было в этой улыбке.
-И рад бы, но …. – Октавий Лактионович развел руки в стороны.- Ну что же, не буду вас отвлекать. Прощайте, милейший Олег Власыч!
-Всего хорошего, любезнейший Октавий Лактионович!
Как только длинный отчалил, лицо Олега Власыча исказилось злобой:
-Кто это был? – поинтересовался я.
-Крысин, начальник штаба Алильханова,- ответил Олег Власыч, делая большой глоток из фужера.- Профессиональная сволочь.
Я все ждал музыки и танцев – мазурки или венского вальса, но дождался дворецкого, который вышел в зал и крикнул зычным голосом:
-Прошу на аукцион!
Олег Власыч потянул меня за рукав, и мы проследовали в небольшую залу, где стояли невысокие черные кресла. Приятно было после почти двухчасового бдения ощутить их мягкую упругость. На моем кресле, в отличие от кресла Олега Власыча, лежал даже веер.
-А вот и он.
Я посмотрел туда, куда указывал Олег Власыч – шишка на лбу неприятно заныла – к первому ряду кресел продирался Алильханов. Рядом с ним вышагивал длинный Крысин.
Неподалеку от первого ряда расположилась небольшая эстрада с трибуной. Там же на мраморном постаменте стояла странная статуя – вроде как крылатая женщина с оторванными руками и головой.
Откуда ни возьмись, точно сказочный колобок, на эстраду выскочил … да это и был Колобок – щеки что репа, живот так и норовит оторвать пуговки на фраке, в руке у него был деревянный молоток.
-Господа, – крикнул Колобок.- Начнем же то, чего ради явились сюда, – аукцион, извиняюсь за выражение. Все собранные денежки пойдут на нужды нуждающихся, извиняюсь за выражение.
Он стал за трибуну и вдруг, словно за провинность какую, ударил по ней молотком:
-Лот «Победа». Пятьсот тысяч, кто больше?
Я смотрел на происходящее сквозь пальцы, больше разглядывая плечи дам, а вот Олег Власыч весь подался вперед, собрался, натянулся как стрела.
-Шестьсот тысяч, господин Алильханов, раз, - бормотал между тем Колобок,- Шестьсот тысяч два…
Дамы, плечи которых я рассматривал, отчего-то обернулись и сами стали смотреть на меня. Я недоуменно огляделся – да все глаза в этом зале были обращены к моей скромной персоне!
-Поднимите веер,- прошипел Олег Власыч, багровея от ярости.
Я испугался и поднял веер.
-Семьсот тысяч, господин Антушкин, раз, - вытерев пот со лба, пропел Колобок.-
Семьсот тысяч, два.
Алильханов блеснул на меня глазами и поднял веер.
-Восемьсот тысяч, господин Алильханов, раз…
Так мы поднимали веера до тех пор, пока Колобок не начал:
-Два миллиона господин Алильханов, раз. Два миллиона два.
Я, вошедший в азарт, готов был поднять веер, но Олег Власыч пребольно ударил меня под коленную чашечку.
-Два миллиона три! Победа продана!
Алильханов, вдруг осунувшийся и словно даже похудевший, полез к эстраде получать свою безрукую статую, стараясь сохранить улыбку на лице.
-Пойдемте, Сергей Леопольдович, - весело сказал мне Олег Власыч, - Мы победили.
Чувствуя онемение в колене, я едва сдержался, чтобы не ударить его по седой голове деревянной ручкой веера.
Глава шестнадцатая Вертеп
После бала к нам присоединился Семен Никитич. Он был в приподнятом настроении и, как будто слегка навеселе.
-Победа, - говорил он, прыгая через разноцветные от неона лужи к «линкольну». - Ах, как она пьянит!
Чтобы пьянила не только победа, мы отправились в то место, которое Олег Власыч назвал «раем и адом в одном флаконе».
Как только мы вошли, сопровождаемые раболепной улыбкой швейцара, я сразу понял: да, рай и ад.
Публика толпилась у двух широких бочек, на каждой танцевала полуголая девица.
-Пройдемте во-он туда,- улыбаясь, пригласил Семен Никитич.- Кажется, там наша хорошая знакомая.
И верно – девушка, танцующая на одной из бочек, показалась мне знакомой.
-Здравствуйте, Сергей Леопольдович, - весело сказала она, выделывая своим чудным телом такое, что сам черт не брат.
-Степа, - ахнул я,- А как же Киря?
-Киря с бабушкой.
Должен признаться, эта встреча меня малость расстроила: я привык уже относиться к Степе как к собственной дочери. Но хорошее абрау-дюрсо понемногу выветрило тяжелую думу, столь свойственную русскому человеку.
-Можно проголосовать? – подошел мужичок, что называется, интеллигентного вида. Одет он был в весьма потрепанное пальтишко, и было странно, что его сюда пустили.
-Конечно,- Степа улыбнулась и немного наклонилась. Мужичок слегка дрожащими пальцами просунул в резинку на, простите, трусах девушки какую-то бумажку.
Странная вообще здесь была публика! Многие похожи на нищих, кое-кто и вовсе ни на кого не похож. И, тем не менее, они пили вино и разглядывали умопомрачительных девушек. Таких, как Степа. Я повернулся посмотреть, какова вторая девушка, и увидел Алильханова. Он стоял рядом с бочкой, приторно морщась. Длинный начштаба что-то шептал ему на ухо.