Вся история с воздухоплаванием Леона Аэра достаточно мутная, а потому большинство биографов нашего героя просто обходят её стороной. Действительно ли Шмидт вдруг возлюбил небо и полёты? Ни в письмах, ни в воспоминаниях современников этого не видно. Любовь к небу была у нашего героя, по-видимому, столь короткой, что не оставила после себя следов даже в его обширном эпистолярном наследии.
Казалось бы, для чего Шмидту было вообще залезать в плетёную корзину? Не хватало средств к существованию? Но, имея морское образование, он всегда мог найти себе неплохую работу на этом поприще. Неистребимая любовь к небу? Но ни раньше, ни позже за Шмидтом таковой любви не наблюдалось. Стремление к опасности, желание выплеснуть адреналин, почувствовать дыхание смерти в свой затылок? Но, как мы увидим дальше, в реальности Пётр Шмидт никогда особенно не любил рисковать своей жизнью. Тогда что же? Ответ может быть только один — желание прославиться! Это, никогда не прекращающееся, поистине маниакальное желание великой славы и невероятное самолюбование и толкало Петра Шмидта на самые, казалось бы, не похожие внешне, но невероятно близкие по своей сути поступки. Неважно как, неважно кем, но он обязательно должен быть велик. Отсюда и шар с громким названием «Шарль Леру», и выспренний псевдоним.
Увы, как и все начинания Шмидта, и эта его затея тоже закончилась провалом. Удивительного в том ничего не было. В каждом деле надо быть профессионалом, а наш герой к этому не привык. Отсюда и позорные неудачи всех его полётов. Шмидт был в бешенстве — мечты о славе обернулись новыми издёвками и насмешками в его адрес. Виновником своей неудачи Шмидт определил Эжена Годара и некоторое время даже вынашивал мысль полететь на воздушном шаре во Францию, чтобы сбросить на Париж несколько самодельных бомб. При всей абсурдности данной мести, не может не вызывать удивления болезненное стремление добиться известности, даже идя путём Герострата. Разумеется, столь ярко выраженная мания — это болезнь, но что самое удивительное, в конечном итоге, как мы уже с вами знаем, Пётр Шмидт своего всё же добился! Вот уже на протяжении более ста лет о нём снимают кино, пишут книги и статьи, ему ставят памятники и в его честь открывают музеи.
Итак, отцовские и тёткины деньги были промотаны «вчистую», воздушный шар продан и перед Леоном Аэром встал вопрос: а что дальше? Делать было нечего, и Аэр, снова став Петром Шмидтом, отправился к своему дяде проситься обратно на флот. Почему именно туда? Да потому, что не имеющий никакого опыта морской службы отставной мичман был нигде не нужен и не мог найти себе хорошего места, а средства к существованию мог дать только военно-морской флот. Но как вернуться обратно, ведь отец уже умер и не может ходатайствовать за своего сына. Однако в живых оставался ещё дядюшка-сенатор, который и взвалил на себя заботу о непутёвом племяннике. Основная трудность, по-видимому, была у дяди-адмирала с прохождением племянником медицинской комиссии, но связи осилили и это. Петра Шмидта признают здоровым, и он опять готов служить в императорском флоте.
Фортель с внезапным заболеванием, как и со столь же внезапным выздоровлением, так понравится нашему герою, что он ещё не раз будет весьма умело им пользоваться в своей дальнейшей жизни.
ЗИГЗАГИ ФЛОТСКОЙ СЛУЖБЫ
Итак, 22 июня 1892 года Пётр Шмидт вновь был принят на военно-морскую службу с прежним чином мичмана. Любопытный нюанс: дело в том, что дядя нашего героя вице-адмирал Владимир Петрович Шмидт с 1 января 1892 года стал членом Адмиралтейств-совета — высшего законодательного органа Морского министерства, и его влияние возросло во много раз. А потому скорее всего не случайно буквально через несколько месяцев он добивается возвращения своего непутёвого племянника на действующий флот.
Период военно-морской службы нашего героя с 1892 по 1898 год всегда скромно умалчивался биографами Шмидта. Обычно они ограничивались лишь общими фразами, что будущий «буревестник революции» в этот период героически служил на Тихом океане, где много плавал, штормовал, осваивал просторы Мирового океана, приобретая уникальные морские навыки, и в результате этого стал известен всему флоту как выдающийся моряк и благороднейший человек. Что ж, думается, настала пора выбросить подобные вирши в урну и узнать правду о тихоокеанском периоде жизни и службы Петра Шмидта. Для этого мы познакомимся с материалами Центрального государственного архива ВМФ. Чтобы облегчить поиски истины для всех желающих, сообщу и точные координаты послужного списка лейтенанта Петра Шмидта: РГА ВМФ, фонд № 967, опись № 1, дело № 52. Уверяю вас, уважаемые читатели, вы найдёте там много весьма интересного и, главное, весьма неожиданного о нашем герое!
Мы же с вами сейчас бегло ознакомимся с поистине выдающейся службой Петра Шмидта на Дальнем Востоке с 5 марта 1894 года по 10 июля 1898 года. Так сказать, вспомним основные героические вехи. Право, они того стоят!
Итак, летом 1892 года вице-адмирал Владимир Шмидт определил бывшего Лиона Аэра в 18-й флотский экипаж. Два месяца Шмидт служит на крейсере 1-го ранга «Князь Пожарский», который всё это время стоит в Кронштадте. Затем там происходит скандал с участием нашего героя. После этого Шмидт сразу же списывается на берег и просто числится в экипаже, получая деньги, но не перетруждая себя службой. Только через год (!) с помощью дяди его пристраивают на новейший броненосный крейсер «Рюрик», уходящий на Тихий океан. К этому времени история с женитьбой Шмидта уже несколько позабылась и снова появилась возможность сделать вполне нормальную офицерскую карьеру.
Почему дядюшка отправляет племянника на Дальний Восток? Причин тому могло быть несколько. Прежде всего, потому, что несколько лет назад сам вице-адмирал Шмидт командовал Тихоокеанской эскадрой. Там его помнили и любили, а, следовательно, и отношение к его племяннику должно было быть более снисходительным, чем где-либо. Во-вторых, отдалённость от столицы делала службу на востоке более демократичной. На Дальнем Востоке офицерам зачастую сходили с рук такие проделки, за которые в Кронштадте и Севастополе сорвали бы погоны. Наконец, в-третьих, и денежное содержание, и плавательный ценз, и выслуга на Тихом океане были значительно выше, чем на Балтике и на Чёрном море, а это давало возможность Пете Шмидту догнать своих сверстников, от которых из-за отставки он значительно отстал по службе.
Однако сразу же по приходе «Рюрика» на Дальний Восток в кают-компании крейсера снова происходит какой-то скандал, в результате которого Шмидта с треском списывают в Сибирскую флотилию. Это произошло 5 марта 1894 года, когда мичман Пётр Шмидт 3-й был переведён из 18-го флотского экипажа, в котором состоял с 22 июня 1892 года, в Сибирский флотский экипаж, находящийся во Владивостоке. Как говорится, нет худа без добра. На Сибирской флотилии в то время (из-за её отдалённости) ещё быстрее зачислялся плавательный ценз, чем на Тихоокеанской эскадре, да и на оклады там не скупились. Опять не остался в стороне и дядя, препоручив племянника своему бывшему подчинённому контр-адмиралу Фёдору Петровичу Энгельму.
Мичман Шмидт 3-й прибывает во Владивосток 21 апреля 1894 года и в соответствии с назначением поступает в Отдельную съёмку Восточного океана производителем работ (низшая офицерская должность). Командиром Владивостокского порта был в то время контр-адмирал Энгельм, командиром Сибирского флотского экипажа капитан 1-го ранга Вадим Матвеевич Григораш, а начальником Отдельной съёмки Восточного океана корпуса флотских штурманов полковник Эдуард Владимирович Майдель. Все весьма достойные, опытные и уважаемые офицеры.
С 22 апреля по 9 сентября 1894 года мичман Шмидт 3-й работает в составе первой партии под началом штабс-капитана Я.М. Иванова 3-го и занимается промерными работами в заливе Посьет и в Славянском заливе. В частности, с 6 августа он производит работы в бухте Миноносок, где были сделаны мензульная съёмка и промер. Партия закончила свою работу 30 сентября, однако Шмидт отбыл из неё раньше, поскольку ещё 2 сентября циркуляром Главного Морского штаба был отчислен от занимаемой должности. Что и говорить, толкового гидрографа, судя по всему, из него не получилось! Да и то, гидрографическое дело требует любви к своей профессии, неторопливости, скрупулёзности и тщательности. Все эти качества, как мы понимаем, у нашего героя отсутствовали.