Здесь возможны как минимум два сценария развития событий. Во-первых, Гиляровский, видя, что восстание, несмотря на все его усилия, вот-вот может начаться, отозвал за башню Вакуленчука (которого знал как неформального лидера матросов), чтобы обсудить с ним претензии команды и, пока командир корабля успокаивает команду, выработать сообща некое компромиссное решение. Подобный поворот событий, разумеется, абсолютно не мог устраивать Матюшенко, а потому он, выхватив из рук караульного матроса винтовку, кинулся вслед за Гиляровским и Вакуленчуком за башню, где и застрелил обоих. При этом он решал сразу две задачи: прежде всего, избавился от Вакуленчука, а убийством Гиляровского спровоцировал последующую расправу с офицерами. Это тоже была часть плана, так как убийство офицеров полностью исключало возможное покаяние команды перед властями в дальнейшем. Во-вторых, Матюшенко и его сторонники просто-напросто могли под каким-то предлогом отвести Вакуленчука за башню и там его просто расстрелять. Он был политическим соперником Матюшенко, а момент для устранения был самый подходящий. Выстрелы, разумеется, тут же приписали офицерам, после чего и последовала расправа, а уж затем задним числом убийство Вакуленчука было приписано наиболее нелюбимому командой, в силу его должности, Гиляровскому.
Есть в истории с Вакуленчуком ещё один весьма тёмный момент. В официальной версии убийства это выглядит следующим образом. После того как Гиляровский якобы выстрелил в Вакуленчука и смертельно его ранил, тот из последних сил пополз на правый борт броненосца и вывалился там за борт. Падающее тело заметили матросы, находившиеся в тот момент на стоящей под выстрелом шлюпке. Они быстро подняли тонущее тело Вакуленчука, который к этому моменту был без сознания.
Честно говоря, я не могу себе представить, зачем и, главное, как истекающий кровью, умирающий матрос ползёт в состоянии комы более десяти метров (ширина палубы «Потёмкина» составляла 22 метра), затем ещё перелезает через леер и падает в воду, чтобы тут же утонуть. Мог ли вообще Вакуленчук проделать этот путь без посторонней помощи? Скорее всего умирающему просто «помогли» выброситься за борт. Но кто? Гиляровский? Но я слабо представляю себе, чтобы в момент, когда решалась судьба корабля, старший офицер, ранив матроса, взваливает его себе на спину и тащит топить. К тому же это наверняка увидели бы матросы. Старший офицер слишком заметная фигура на корабле, а волочащий на себе окровавленного матроса — тем более. Да и не мог Гиляровский этого сделать, потому что почти одновременно с Вакуленчуком был убит сам.
Тогда, может быть, это дело рук Матюшенко? Это вполне вероятно и вот почему. Дело в том, что Гиляровского Матюшенко, по его собственному заявлению, убил прямо за кормовой башней главного калибра. Но если бы Гиляровский тащил на себе выбрасывать за борт Вакуленчука, то ему надо было опять вернуться за башню, где его и убил Матюшенко. Это передвижение заняло бы достаточное время и противоречит рассказу самого Матюшенко о том, что Гиляровский выстрелил в Вакуленчука на его глазах. Получается, что Гиляровский никак не мог тащить Вакуленчука. А Матюшенко? Вполне! И эти его действия вполне логичны. Сделав выстрелы в разговаривающих между собой Гиляровского и Вакуленчука, Матюшенко увидел, что старший офицер убит наповал, а Вакуленчук лишь ранен. Добивать раненого было опасно. Первые выстрелы уже взбудоражили команду и на третий могли прибежать матросы и увидеть, кто на самом деле убивает их любимца. В этой ситуации Матюшенко скорее всего бросился на ют с криком, что офицеры убили Вакуленчука и теперь за это их самих надо убивать. Выбросить же за борт умирающего Вакуленчука он приказал кому-то из своих ближайших подручных. В неразберихе происходящих на юте событий матрос, волочащий к борту другого матроса, особого внимания к себе не привлёк. Довести до логического конца свой план по устранению Вакуленчука помешали матросы, выловившие тонущего Вакуленчука из воды. Впрочем, на счастье Матюшенко, его соперник уже находился в коме и не мог назвать имя своего убийцы.
Вспоминает бывший потёмкинец Алексеев: «Командир Голиков сказал матросам: „Если вы, мерзавцы, не будете кушать борщ, не будете повиноваться, то я вас направлю туда (и он показал вверх рукою на реи). Вы знаете, что я ваш командир, я вас помилую и я вас накажу“. И после этого матросы отказались обедать. Тогда командир передал через старшего офицера Гиляровского распоряжение, чтобы прислали караул. Явился боевой караул и выстроился напротив нас. Караулу приказали взвести винтовки на нас. Командир Голиков обратился к матросам: „Если вы не будете слушаться, если вы не будете кушать борщ, то я накормлю вас свинцовыми пулями“. Ответа не последовало. Тогда Гиляровский приказал караулу: „Пли!“. Выстрела со стороны караула не последовало. Тогда Гиляровский попытался выхватить у близстоящего матроса винтовку, но матрос ему не дал винтовки. Тогда он дал приказ немедленно принести револьвер. В то время как раз из-за палубы (!) выбежал Вакулинчук и обратился к матросам, стоявшим в карауле: „Товарищи караульные, не стреляйте в своих братьев, через несколько минут эти кровопийцы вас всех постреляют!“. В то время Гиляровский направил пистолет на Вакулинчука и убил его. Вакулинчук покатился по трапу (!), но его подняли».
Рассказ Алексеева весьма странный и путаный. Он рассказывает небылицы о том, что Гиляровский уже приказывал открыть огонь по невиновным матросам, что отвергают и исследователи потёмкинских событий, и остальные потёмкинцы. Весьма странно выглядит и утверждение, что Вакуленчук куда-то бегал вниз, тогда как на самом деле он всё время находился наверху, а вниз бегал неутомимый Матюшенко. Кроме того, по какому трапу Вакуленчук мог катиться и как же он мог в конце концов оказаться за бортом, когда его, раненного, подняли матросы. Однако, несмотря на многие несоответствия, настораживает, что Алексеев, возможно, на самом деле видел, как раненого Вакуленчука сразу же после ранения несли куда-то на руках матросы. Уж не те ли друзья Матюшенко, которые и вышвырнули затем Вакуленчука за борт?
О не случайном, а спланированном устранении Вакуленчука говорит и тот факт, что, кроме него, офицерам не приписывают больше ни одного убийства матросов. Это говорит о том, что офицеры изначально не собирались применять оружие и не применяли его. К слову сказать, они вообще практически не оказали никакого сопротивления взбунтовавшимся матросам, лишь разбежались и заперлись по каютам. Почему? Ответ, думается, прост. Офицерский состав броненосца находился в тот момент в самом депрессивном состоянии после недавнего известия о гибели нашей эскадры у Цусимы. Шок от невиданного разгрома был настолько велик, что многие морские офицеры (по отзывам современников) потеряли в тот момент веру не только в смысл службы, но и в смысл жизни. Это не могло остаться вне внимания команды и, возможно, тоже было учтено Матюшенко при планировании мятежа.
Взаимосвязь с убийством Вакуленчука и последующей расправой команды с офицерами прослеживается и во многих научных исследованиях о восстании «Потёмкина». Убийство офицеров оправдывается как отмщение за Вакуленчука и отчасти «азартом» восставших. Но это оправдание, как мы понимаем, действительности не соответствует. Но зачем было на самом деле организовывать массовое убийство офицеров? Скорее всего для того, чтобы, совершив его, вся команда «Потёмкина» автоматически попадала в разряд обвиняемых по самой страшной статье морского законодательства: бунт в море с последующей расправой над командиром и офицерами. На уголовном жаргоне это называется «повязать кровью». После этого никакой пощады участникам мятежа быть уже не могло. Недаром все последующие годы царская охранка неустанно разыскивала и вылавливала возвращавшихся из Румынии потёмкинцев, дотошно выясняя, кто именно принимал участие в издевательствах и убийствах офицеров. Те, чью вину доказывали, тут же отправлялись на виселицу или на бессрочную каторгу. Ненужная, бессмысленная кровавая расправа с офицерами навсегда отрезала команде «Потёмкина» все пути к покаянию. Матросы понимали: прощения им не будет. Отныне и навсегда они должны были быть на стороне Матюшенко и его подельников.