— Однако ж, — заметил Галлион, — в Риме, равно как и в Афинах, девственниц и матерей семейств почитали достойными принимать участие в священнодействиях и приходить с приношениями и алтарям. Более того, нередко боги избирали девственниц, дабы их устами изрекать свою волю или возвещать людям грядущее. Кассандра[219], обвив себе чело повязками Аполлона, предсказала гибель Трои. Ютурне, которой полюбивший ее бог даровал бессмертие, была поручена охрана источников в Риме.
— Верно, — подтвердил Аполлодор. — Однако боги недешево продают девственницам право возвещать их волю и открывать людям будущее. Позволяя им видеть то, что сокрыто от взоров других, боги в то же время лишают их разума и делают одержимыми. Впрочем, я согласен с тобою, о Галлион, что иные женщины превосходят иных мужчин, а иные мужчины куда хуже иных женщин. И случается так потому, что два пола не столь различны меж собой и не столь противоположны, как принято думать; напротив, во многих женщинах немало мужских качеств, точно так же, как во многих мужчинах немало женских качеств. И вот как это объясняют:
Предки людей, ныне обитающих на земле, вышли из рук Прометея:[220] чтобы создать их, он замесил глину, как это делают горшечники. Сотворить своими руками одну-единственную чету ему показалось мало. Он был слишком предусмотрителен и изобретателен, чтобы произвести весь род людской от одних родителей, а потому вознамерился самолично вылепить множество мужчин и женщин и сразу же даровать человечеству все выгоды, связанные с многолюдством. Чтобы лучше справиться со столь трудной задачей, он сначала лепил порознь все те части, которым впоследствии предстояло составить тела как мужчин, так и женщин. Он создал столько сердец, легких, печенок, мозгов, желчных и мочевых пузырей, селезенок, кишок, женских и мужских детородных органов, сколько ему должно было потребоваться, — словом, изготовил с неподражаемым искусством все телесные органы, необходимые людям, чтобы они могли дышать, питаться и производить себе подобных. Не забыл он ни о мышцах, ни о сухожилиях, ни о костях, ни о крови, ни о влаге. Под конец он нарезал нужное количество кож и уже собирался зашить в каждую из них, словно в мешок, приготовленные органы. Все эти части мужских и женских тел были уже совершенно закончены, и оставалось только собрать их вместе, но в это время Прометей был приглашен на ужин к Вакху. Он пришел туда, украсил свое чело розами и весьма усердно осушал чашу бога. Пошатываясь, возвратился он к себе в мастерскую. Мозг его был затуманен винными парами, взор помрачен, руки дрожали; однако, нам на горе, он вновь принялся за прерванное занятие. Правильно распределить органы человеческого тела казалось ему делом нехитрым. Он не ведал что творил и был совершенно доволен собою. Сам того не замечая, он нередко наделял женщину тем, что присуще мужчине, а мужчину тем, что присуще женщине.
Вот почему наши праотцы были составлены из разрозненных кусков, мало соответствовавших друг другу. Сочетаясь между собой по собственной воле или по воле случая, они порождали существа, в такой же мере лишенные цельности, как и они сами. Вот и получилось, что по оплошности Титана мы встречаем столько мужественных женщин и столько женственных мужчин. Это же в равной мере объясняет нам и противоречия, с какими мы сталкиваемся в самом решительном человеке; по той же причине люди с весьма твердым характером то и дело изменяют самим себе. Словом, в силу этого все мы пребываем в состоянии внутренней борьбы.
Луций Кассий осудил этот миф, заметив, что он не помогает человеку побеждать самого себя, а, напротив того, толкает к подчинению природе.
Галлион обратил внимание собеседников на то, что поэты и философы различным образом излагают происхождение мира и сотворение человека.
— Не следует, о Аполлодор, слепо доверяться греческим басням, — сказал он, — не следует, в частности, принимать на веру рассказ греков о камнях, которые будто бы бросала Пирра[221]. Философы весьма разноречиво объясняют возникновение мира и оставляют нас в неуверенности относительно того, как образовалась земля: из воды, из воздуха или — что представляется самым правдоподобным — из летучего огня. Но греки желают все знать и измышляют хитроумные побасенки. Куда лучше прямо сознаться в своем невежестве! Прошлое сокрыто от нас, равно как и будущее; мы живем меж двух густых туч — в забвении того, что было, и в неведении того, что будет. Но мучительное любопытство переполняет нас желанием постичь причину вещей, и жгучая тревога толкает к размышлениям над судьбами человека и мира.
— Мы и вправду непрестанно стремимся проникнуть в непостижимое будущее, — вздохнул Кассий. — Мы прилагаем к тому все силы, добиваемся этого любыми путями. То мы надеемся достичь своей цели размышлением, то исступленными мольбами. Одни вопрошают оракулы богов, другие, не страшась запретов, отправляются к халдейским волхвам или к вавилонским магам. Суетное и нечестивое любопытство! Ибо к чему послужит нам знание того, что произойдет в грядущем, коль скоро избежать этого нельзя? И, однако ж, мудрецов еще сильнее, чем толпу, снедает желание проникнуть в тайну будущего и, так сказать, окунуться в него. И объясняется это, без сомнения, тем, что люди надеются таким путем избегнуть гнета настоящего, которое переполняет их скорбью и отвращением. Да и как людям наших дней не испытывать жгучего желания позабыть о своем жалком времени? Мы живем в век, отмеченный низостью, запятнанный позором, изобилующий преступлениями.
Кассий еще долго поносил свою эпоху. Он сетовал на то, что римляне, утратив добродетели древних времен, находят теперь удовольствие лишь в том, чтобы лакомиться устрицами из Лукринского озера да птицами с Фазиса[222], и сохранили вкус только к скоморохам, конским ристаниям и гладиаторам. Он с горечью ощущал недуг, которым страждет Империя: наглую роскошь знати, низкую жадность клиентов, дикую развращенность толпы.
Галлион и его брат согласились с Кассием. Они почитали добродетель. Но у них уже не осталось ничего общего с патрициями прежних времен, которые были заняты лишь откормом своих свиней да исполнением священных обрядов; те патриции и покорили весь мир ради процветания своих мыз. Но взращенная на навозе знать, выпестованная Ромулом и Брутом[223], давно уже угасла. Патрицианские роды, созданные божественным Юлием и императором Августом, также просуществовали недолго. Просвещенные люди, выходцы из различных провинций Империи, занимали теперь их место. Чувствуя себя римлянами в Риме, они нигде не были чужаками. Они намного превосходили старых Цетегов[224] тонкостью ума и человечностью. Они не оплакивали республику; они не оплакивали свободу, неотделимую в их воспоминаниях от проскрипций и гражданских войн. Они чтили Катона[225], как героя давних времен, но не желали, чтобы столь высокий образец добродетели возник ценою новых разрушений. Они считали век Августа и первые годы правления Тиберия самым счастливым временем, какое когда-либо ведал мир, ибо понимали, что золотой век существует лишь в воображении поэтов. И они горестно изумлялись тому, что новый порядок вещей, суливший роду людскому длительное счастье, столь быстро привел Рим к неслыханному позору и скорби, неведомым даже во времена Мария и Суллы[226]. В годы безумия Гая они были свидетелями того, как лучших граждан клеймили каленым железом и посылали работать в рудники и мостить дороги или бросали на съедение хищным зверям, как отцов принуждали присутствовать при пытках родных детей, как люди, прославившиеся своей добродетелью, предпочитали, подобно Кремуцию Корду, умирать голодной смертью, чтобы лишить тирана зрелища их казни. К стыду римлян, Калигула не щадил ни своих сестер, ни самых знатных женщин. Новых патрициев — риторов и философов — не меньше, чем насилие над матронами и умерщвление славнейших из граждан, возмущали преступления Гая против красноречия и изящной словесности. Этот одержимый замыслил уничтожить поэмы Гомера, приказал выбросить из всех книгохранилищ труды и изображения Вергилия и Тита Ливия и даже воспретил упоминать их имена. Наконец Галлион не мог простить Гаю, что тот уподобил стиль Сенеки творилу без цемента.
219
Кассандра. — В древнегреческой мифологии Кассандра — дочь троянского царя Приама, пророчица. Наказанная богом Аполлоном, любовь которого она отвергла, Кассандра могла предвещать лишь ужасное и печальное, и в ее пророчества никто не верил.
220
Предки людей… вышли из рук Прометея… — Согласно древнегреческому мифу людей создал титан Прометей, вылепив их из глины и вдохнув в них жизнь.
221
…рассказ греков о камнях, которые будто бы бросала Пирра. — По древнегреческому мифу, Зевс уничтожил первое поколение людей, наслав на землю потоп. Спаслись лишь Девкалион и Пирра. Из камней, которые они бросали через голову, появились новые люди.
222
…лакомиться… птицами с Фазиса… — Речь идет о фазанах, водившихся на берегах Фазиса, как в древности называлась река Рион.
223
Брут Луций Юний — вождь республиканского восстания против царя Тарквиния Гордого, которое привело к установлению в древнем Риме республики (510 г. до н. э.).
224
Цетеги — то есть коренные римляне, потомки старинных римских родов (одним из древнейших был род Цетегов).
225
Катон. — Имеется в виду Катон Утический или Младший Марк Порций (95–46 гг. до н. э.) — глава аристократической республиканской партии, боровшейся с Юлием Цезарем. Видя неизбежность падения республики, Катон лишил себя жизни.
226
…во времена Мария и Суллы — то есть во время гражданских войн I в. до н. э. Борьба Суллы, выразителя интересов рабовладельческой аристократии, и Мария, опиравшегося на городской плебс и крестьянство, сопровождалась жестоким военным террором, особенно усилившимся после победы Суллы.