Но самое ужасное произошло буквально совсем недавно: гризли загрыз насмерть туриста в его собственной палатке. Случаи со смертельным исходом в Йеллоустонском парке (а их было два) произошли более пятидесяти лет назад. На сей раз жертвой медведя оказался молодой человек по имени Гарри Уалкер. Его родители подали на администрацию парка в суд, требуя возмещения ущерба. Та пыталась возражать, указывая на то, что погибший небрежно обращался с пищевыми отходами, пренебрегая инструкцией. Однако судья Андрее Аук, сославшись на публикацию братьев Крегхедов, где указывалось, что поспешная и одновременная ликвидация помоек в парке чреватаувеличением опасности для посетителей, отверг подобную попытку оправдаться. Суд присудил наследникам молодого Гарри Уалкера 87 400 долларов в качестве возмещения нанесенного ущерба.
В настоящий момент в самом Йеллоустонском парке и вокруг него умирает больше гризли, чем нарождается вновь. Численность медведей неуклонно падает: с 183 в 1971 году до 136 в 1974-м. Правительство учредило независимую комиссию под руководством профессора Рихарда Найта из университета Айдахо, поручив ей проверить, чьи же утверждения следует считать правильными — те, на которых настаивает администрация парка, или те, которые были выдвинуты профессорами-близнецами?
Надо признать, что, с тех пор как исчезли помойки, медведей гораздо реже можно увидеть в парке, чем прежде. А ведь туристам очень хочется на них посмотреть, они часто ради этого только и приезжают. Спор же между специалистами тем временем вызвал не только перепалку в прессе, но даже и дебаты в конгрессе. Разумеется, там, где на сегодняшний день еще встречаются гризли, а именно на северо-востоке Аляски, в Йеллоустонском парке и в Глейшер-парке, их стараются охранять. И пытаются даже реакклиматизировать в других штатах США, где еще имеются необжитые земли и где медведи в прежние времена были бесцельно истреблены. С другой стороны, поток посетителей национальных парков год от года угрожающе нарастает.
Летом 1975 года в Глейшер-парке медведями было ранено пять посетителей, а в Йеллоустонском — двое. А 16 августа 1976 года один шестидесятивосьмилетний мужчина был здорово изувечен медведицей гризли. Как выяснилось потом, он пытался отогнать ее медвежат от своего холодильного устройства. Смотрители парка, оказывается, уже раньше предупреждали этого туриста, чтобы он держал свои пищевые запасы внутри жилого вагончика. Но он пренебрег их предостережениями. Кончилось это для него значительными пластическими операциями на лице.
На Аляске в сентябре был убит турист, разбивший свою палатку в довольно уединенном месте и живший в ней в полном одиночестве. При обследовании местности нашли его тело «частично съеденным», что для гризли абсолютно нехарактерно. А 23 сентября гризли проник в палатку, продавив стенку, схватил спящую в ней женщину и уволок за триста метров от места происшествия. Женщина не вынесла такого потрясения и скончалась. Произошло это в нескольких километрах во-' сточнее того места, где в 1967 году медведь уже однажды убил человека.
— Самая большая опасность для медведей гризли, — говорит Билл Жильбер, — состоит в том, что если подобный случай повторится, возможно, даже несколько раз за одно лето (что совершенно не исключено в условиях, когда в национальном парке туристы все время располагаются в своих палатках поблизости от хищных зверей!), то песенка гризли спета. Не приведи господь, если за лето в национальном парке погибнет из-за медведей человек шесть — начнется форменный медвежий погром, всеобщее возмущение и требование покончить с медведями раз и навсегда. И никакие законы о их охране не смогут этому помешать.
Ну что ж, могу только еще раз констатировать факт: то, что изобретено самим человеком, пускай спокойно калечит и уничтожает людей. Каждый шестой автомобиль за примерно восемь лет своей службы непременно ранит хоть одного человека, каждый семнадцатый наносит
кому-нибудь тяжелые увечья, а каждый сто пятьдесят шестой автомобиль в нашей Федеративной Республике убивает человека.
Мы без особых волнении миримся с массовыми случаями смертельного исхода, если они произошли от злоупотребления лекарствами, на вредном производстве, при борьбе с пожарами, на автогонках, бегах, от голода, загрязнения атмосферы и питьевой воды. Но не приведи господь, если в нашей смерти окажутся повинными дикие животные! Такого мы перенести не в состоянии. Таковы мы, люди.
Несомненно, большинство людей — за то. чтобы медведи гризли сохранились на нашей планете. Но являются ли именно многолюдные национальные парки подходящим для медведей местом — весьма сомнительно. Гораздо разумнее было бы выделить несколько районов из принадлежащих государству земель и объявить их «территориями гризли». Но там уж придется мириться с тем, что у медведей во всем будет право первенства — они будут важнее дровосеков, фермеров, канавокопателей, фотографов, туристов и даже различных исследователей и самой администрации. Пусть таких заповедных районов будет даже совсем немного, считает Билл Жильбер, и медведей в них считанное количество. Но зато их там никто не будет тревожить. Потому что только при таких условиях и в действительно неприкосновенных реакклиматизационных местностях есть реальная надежда сохранить на длительное время хоть нескольких гризли.
Но пойдут ли на это? Надо признать, что в США все же были изданы более строгие законы по охране природы и выделено больше денежных средств на это, чем у нас в ФРГ. Когда дело касается охраны природы, то наши политики признают ее необходимость только формально, на словах, неважно, будь то Гельмут Шмидт, Гоппель, Штраус, Штольтенберг или Эртль. А вот государственные деятели многих развивающихся стран уже давно посрамили их в новой области культуры человечества, которая называется охраной природы и жизни на Земле. И преуспевают они в этом, несмотря на отсталость и бедность своих государств…
Глава 14. Такие живучие морские слоны
![От кобры до медведя гризли i_077.jpg](https://litlife.club/books/202822/read/images/i_077.jpg)
Представьте себе такую жуткую картину: на пляже лежит освежеванный морской слон, с него не только содрали шкуру, но и срезали пятнадцатисантиметровый жировой слой. И вот такая ослепшая, окровавленная и разодранная туша вдруг начинает шевелиться, более того, она ползет к воде! Уже не раз случалось, что такие вот освежеванные морские слоны, которых давно считали мертвыми, внезапно кусали промысловиков… Окончательно мертвыми можно считать эти огромные туши только после того, как у них прострелен мозг или когда из них вылились полностью все 400 литров крови. Вот такие они живучие, эти морские слоны!
С таким же упорством северная популяция морских слонов, считавшаяся уже окончательно истребленной, вновь отвоевала себе свое место под солнцем.
Когда морских слонов впервые обнаружили в 1775 году в северной части Тихого океана, на них поначалу даже не охотились: в те времена гонялись исключительно за мехом, а его у них нет. И только после того как тюлени по всей округе оказались начисто выбитыми, то примерно к 1818 году принялись убивать и этих мирных исполинов. Ведь слой сала на теле самца толщиной в 15 сантиметров составляет 40 процентов веса всего тела и из него можно вытопить как-никак от 200 до 300 литров жира.
И началась настоящая бойня. Снова и снова пляжи заливались алой кровью. К 1860 году с северными морскими слонами было покончено. Их уже почти нигде нельзя было больше встретить, а к 1885 году считалось окончательно установленным, что они исчезли с лица земли — их полностью истребили.
Но вот в 1907 году на острове Гваделупа, в 200 километрах от мексиканского побережья, была обнаружена еще одна маленькая группа этих ластоногих. Меньше ста штук. Однако обнаружившие их люди сразу же убили 14 экземпляров, чтобы продать в музеи для изготовления чучел! К счастью, мексиканское правительство вскоре объявило частичный запрет на их отстрел, а к 1922 году вышел государственный закон о строжайшей охране последних морских слонов. Все 40 тысяч северных морских слонов, обитающие сегодня у берегов Мексики, Калифорнии, даже возле далекой Аляски, — потомки маленькой группы, уцелевшей некогда на Гваделупе. Правда, теперь они стали осторожнее и выползают из моря только на отлогие пляжи островов, на побережьях континентальной суши они больше не появляются — этому их научил жизненный опыт предшествующих поколений.