Далее надо спросить у умирающего, если он еще в сознании:
1) Всех ли он простил и примирился со всеми ли.
2) Есть ли неотпущенный тайный грех при исповеди.
3) Есть ли слово, которое хочет умирающий сказать кому-либо.
4) Обещайте донести волю умирающего до того лица, к кому обращался умирающий.
5) Спросите, чего бы он искушал или испил.
6) Дайте умирающему святой воды или яблоко (яблоко вложите в руку или положите на грудь).
7) Дайте ему поцеловать икону или же крест.
Далее следует петь от лица человека, с душой разлучающегося и не могущего говорить и петь канон молебный Господу нашему Иисусу Христу и Пречистой Богородице, при разлучении души от тела православного.
Ирмос
Яко по суху путешествовав Израиль по бездне стопами, гонителя фараона видя потопляема, Богу победную песню поем, вопияще.
Припев:
Пресвятая Богородица, спаси нас. Каплям подобно дождевым, злии и малые дни мои, летним обхождением оскудевшие, помалу исчезают уже, Владычица, спаси нас. Твоим благоутробием и многими щедротами Твоими, Владычица, преклоняема, естественно, в час сей ужасный предстани ми, Помощнице Непоборимая. Содержит ныне душу мою страх велик, треплет неисповедим и болезнен есть, всегда изыти ей телеси, Пречистая, Юже утеши. СЛАВА: Грешным и смиренным известное прибежище, о мне извести Твою милость Чистая, и бесовские избави руки, яко же бо пси мнози обступиша мя. И НЫНЕ: Се время помощи, се время Твоего заступления, се, Владычице, время, о нем-же день и нощь припадах и молимся Тебе.
Если умирающий не сможет прочитать ее сам, то читают родные.
Господи, сердце мое трепещет.
Силы мои меня покидают.
Кровь в моих жилах холодеет.
Отец мой, если нельзя мне задержаться здесь,
Если я должен прийти к Тебе,
Господи, облегчи мне предстание мое.
Зачти мне, Всемилостивый, веру мою.
Ужасаюсь я, Господи, пощади меня.
Все и всех оставлю я.
И в дорогу не беру с собой ничего.
И никто не сможет удержать меня,
Ибо Ты позвал меня к Себе, мой Отец.
Кондак 4
Читают за умирающего его родные.
Бури жизни миновали, Страданья земные окончены, Бессильны враги с их злобою, Но сильна любовь, Избавляющая от вечного мрака, И спасающая всех оком Возносится к Тебе молитва моя.
Как бы ни было тяжко, никогда не говорите у гроба такие слова: возьми меня с собой, я хочу к тебе и так далее, потому что после этого можно уйти вслед за покойником. В ваших письмах вы многое писали о подобном. Если в отчаянии кто-то или вы сами все-таки подобное сказали, следует трижды прочесть «Отче наш», затем «Богородица Дево, радуйся» и обязательно покреститься заново.
Если кто-то забыл эти молитвы, то я приведу их здесь.
Отче наш
Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша якоже и мы оставляем должникам нашим, и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого.
Песнь Пресвятой Богородице
Богородице Дево, радуйся. Благодатная Марие, Господь с Тобою; благословенна Ты в женах и благословен плод чрева Твоего, яко Спаса родила еси душ наших.
Из письма: «В нашем доме кто-то умер. После похоронной процессии моя дочь собрала с земли цветы, сплела себе веночек и надела его на голову, не зная, что так поступать нельзя. Год спустя у нее обнаружили опухоль мозга...»
Обязательно разъясняйте детям, что поднимать цветы, оставшиеся после похоронной процессии, нельзя ни в коем случае. По возможности лучше даже не наступать на них. Если все же такое произошло, закажите в трех церквах оздравную за того, кто поднял и принес цветы в дом, и раздайте милостыню семи людям. Бумажные цветы и венки также приносить нельзя!
Известен случай, когда во время похорон ребенок снял со лба покойника венчик и прилепил себе на лоб. Родители вскоре потеряли своего малыша, о чем и написали в горестном письме мне.
Как поступить? Бабушка моя рекомендовала мыть лоб с иконы.
Из письма: «Со мной тут такое произошло, что я и представить себе не могла. Я много лет жила на поселении. Комната моей соседки постоянно пустовала, так как сама она жила в деревне и там лечила людей. Я слышала, была она не то колдуньей, не то знахаркой. Однажды она заявилась и сказала:
– Я приехала умирать. Мне уже 84 года, а в 85 я умру. Потерпи годок, когда на тот свет переберусь, тогда комнату мою возьмешь себе.
К ней сюда стали приезжать больные, нашли ее каким-то образом. Но она больше никого не брала, говорила, хочет посвятить последний год жизни молитвам о своей душе. И действительно, день и ночь старушка молилась. Я слышала, как она поет псалмы, шепчет что-то перед иконами. Помня ее обещание передать комнату мне, я ухаживала за ней. Готовила ей легкие кашки – ела она мало, постилась в основном, – стирала ее одежду. Но в душе как-то все сомневалась, что она умрет, уж больно выглядела здоровой и крепкой моя соседка.
Как-то раз я все-таки не выдержала и спросила ее:
– Баба Алена, с чего вы взяли, что умрете скоро, вон вы еще какая боевая!
И она отвечает:
– Я все знаю, милая. Знаю даже твои мысли, но не сержусь на тебя. Ты девка добрая, а сомнения твои мне понятны. У меня ведь лежит дарственная на твое имя и завещание. Не сумлевайся, к ноябрю меня уже не будет. А чтоб поверила, вот что я тебе скажу. Вчерась ты чашку на работе разбила, когда вы утром чай пили. А неделю назад у тебя кошелек утащили, но ты об этом никому не рассказывала, потому что у тебя в кошельке только мелочь была. Так это или не так? Ох, и удивилась я!
– Откуда вы все это знаете, баба Алена? – спрашиваю.
– От Бога, – отвечает. – Если Он не пожелает, пекарь не был бы пекарем, а лекарь – лекарем. Предки мои многое умели. Я вот только не завела детей и не передала им знания свои. Я тебя, Зина, попрошу, я ведь не просто так отдаю тебе свою комнату, а чтобы ты мою последнюю волю исполнила. Как умру, похорони меня, но не ставь памятника. Память обо мне пусть будет в сердцах тех, кому я помогала. Ты лучше крест каменный на могиле сооруди, он дольше стоять будет. Я Господу всю жизнь служила, так пусть при мне хоть крест останется. Деньги на крест, отпевание и помины я оставлю. А главная моя просьба такая. Собрала я тут деньги на монастырь, вот держи адрес. Отвезешь деньги туда. Да не забудь службу там отстоять по моей душе. – По щекам соседки даже слезы побежали от волнения. – Зина, – продолжала она, – обещай, что исполнишь мою просьбу. Если не хочешь, то уж лучше сейчас скажи, я не обижусь, а попрошу еще кого-нибудь. Главное, как начнут тебя деньги во искушение вводить, не поддавайся – нет большего греха, чем не исполнить волю покойного.
Я клятвенно заверила, что все исполню, как она попросит, чтобы не сомневалась бабушка.
Через месяц, в ноябре, она умерла. Думаю, она знала даже час своей смерти, так как дверь в свою комнату на ночь не закрыла, а на стол положила деньги и записку для меня, где было всего несколько слов: «Прощай. Если в чем виновата, прости. Завещание на столе. Я сдержала свое слово, Зина. Сдержи и ты свое. Похорони, как просила, с крестом. Возьми деньги на похороны, а остальное увези в монастырь. Алена в миру, а в крещении – София. Аминь».
Плакать я не плакала. Она ведь не была мне родной. Да и жила в другом месте, где людей лечила. Когда появлялась, мы с ней почти не разговаривали: она то в церкви, то в комнате своей молилась, поздороваемся утром на кухне – вот и все слова. А денег было прилично. Пересчитав их, я решила, что ни в какой монастырь не поеду, махну лучше в Сочи, отдохну, как нормальные люди.