— Дай-то бог! — сказали мама и папа.
Визенклее с гордостью осмотрел ещё раз своё сооружение и сказал:
— Теперь вам нужна только приличная дверь.
— Избавьте себя от хлопот, — мужественно возразил было папа Штенгель. — Соорудить дверь для меня сущий пустяк.
Визенклее задумчиво соскрёб с лица засохшие глиняные брызги:
— Помогать вам сооружать дверь я не буду. Я принесу вам готовую. Салатового цвета.
— Интересно, — сказала мама Штенгель. — Готовую дверь?
Но Визенклее уже поднимался наверх. Папа, мама и Горошек с минуту постояли ошарашенные, потом тоже покинули подвал и вышли на улицу. Скоро они увидели Визенклее. Он на рысях спешил к ним, водрузив на голову новёхонькую дверь, которая и в самом деле была окрашена в салатовый цвет.
Укрепив дверь в петлях, сияющий Визенклее спросил:
— Ну, теперь вы довольны?
— О, вы просто волшебник, господин Визенклее! — сказала мама.
— Мы очень вам признательны, — сказал папа.
— Дверь что надо, — одобрил Горошек. — Надеюсь, что и Анни выберется из подземного хода.
Завтрак у фрау Шнурпетер
— Анни уже выбралась, — сообщил Визенклее, показывая на дом «кошачьей хозяйки». — Видите, вон она смеётся в окне!
Тут в окне показалась и сама хозяйка.
— Вы не хотите зайти ко мне? — крикнула она. — Мы бы вместе позавтракали.
— О, с удовольствием! — хором воскликнули нее, и господин Визенклее, насвистывая весёлый мотивчик, первым промаршировал в дом.
У фрау Шнурпетер, обладательницы тридцати шести кошек, было приготовлено какао и пирог, обсыпанный корицей.
— Ешьте и пейте, — сказала фрау Шнурпетер.
— Благодарю, — ответила за всех мама Штенгель и, прежде чем отведать какао, выудила из своей чашки кошачьи усы.
Под столом сидело семь кошек. Одна из них, с жёлтым шёлковым бантом на шее, потихоньку цапнула маму Штенгель за мизинец.
На столе, как раз возле чайника с какао, сидела и облизывалась серая кошка. Другая такая же кошка прыгнула с буфета на плечо папы Штенгеля, а на колени к нему вскарабкался чёрный кот с большим пушистым хвостом.
На коленях у Визенклее тоже успели примоститься две рыжие пятнистые кошки, причём одна из них вытянула хвост трубой и щекотала им нос бывшего ночного сторожа.
Горошек и Анни гладили по очереди белых, чёрных, полосатых и пёстрых кошек, которые без зазрения совести лезли им под ноги.
Из карманов передника фрау Шнурпетер выглядывали две пушистые мордочки, и она совала им в разинутые рты кружочки колбасы.
Вдруг откуда-то послышалось мяуканье и грохот.
— Будь добра, — обратилась фрау Шнурпетер к Анни, — загляни-ка в кухонный шкаф.
Едва Анни открыла шкаф, как оттуда с шипеньем вылетел огненно-рыжий кот, которого случайно заперли вместе с горшками, сковородками и противнями. За ним следом со звоном и скрежетом выкатились поварёшка, скалка и сковорода с двумя бифштексами.
— Этому проказнику, — сказала фрау Шнурпетер, — всегда приходят в голову забавные идеи.
Минуту спустя белоснежная ангорская кошка прыгнула с подоконника прямо на стол и сунула свою шелковистую мордочку в чашку мамы Штенгель.
— Ну разве у меня не уютно? — спросила фрау Шнурпетер.
— Мы чувствуем себя отлично, — сказал папа.
Штенгель, торопливо хватая с блюда кусок пирога с корицей.
Потом ввалились трое сыновей Шнурпетер. Они поздоровались с гостями и полезли в подвал. Разумеется, они ещё и не подозревали, что подземный ход уже замурован и что они больше не могут спасаться от кошек в подвале Штенгелей. Через некоторое время они вернулись, и по их лицам можно было понять, что им всё известно. У всех троих были нахмуренные лбы, а уголки губ горестно опущены вниз. Один из Шнурпетеров порылся в каком-то ящике, что-то достал оттуда и вместе со своими братьями снова спустился в подвал. А в полуоткрытую дверь вбежала кошка с дохлой мышью в зубах. Она гордо обошла вокруг стола и остановилась возле фрау Шнурпетер, вопрошающе глядя на неё. Как только фрау Шнурпетер сказала: «Браво, браво!» — кошка положила свою добычу в разрисованную корзинку для шитья.
— У вас, наверно, никогда не соскучишься, заметил Визенклее.
В этот самый момент из-под кухонного шкаф выползли ещё две кошки и, вцепившись когтями в скатерть, сдёрнули её на пол. Три кошки, сидевшие на коленях у Горошека, были облиты какао.
![Путешествие в город чудаков i_008.png](https://litlife.club/books/198131/read/images/i_008.png)
— О господи! — воскликнула мама Штенгель.
— Пожалуйста, не волнуйтесь, — мягко сказала госпожа Шнурпетер. — Кошечек я высушу и хорошенько почищу щёткой.
Она поднялась и собрала в совок разбитый кофейник и остатки пирога.
— Да мы и не волнуемся, — сказал папа Штенгель, все штаны которого были обсыпаны сахарным песком.
— У нас в кладовке ещё много сахару, — успокоила его фрау Шнурпетер.
Едва она успела вымолвить последнее слово, как вдруг раздался мощный раскат взрыва.
— Что, в Плутен-Глупинге есть вулкан? — озабоченно спросил папа Штенгель.
Визенклее и фрау Шнурпетер рассмеялись и разом воскликнули:
— И придёт же вам в голову!
— А может быть, это оползни, которые время от времени приходится взрывать?
— Взрывать?
Лицо фрау Шнурпетер приняло испуганное выражение. Она кинулась к ящику, в котором недавно рылся один из её сыновей, и сказала:
— Они взяли взрывчатку. Хотела бы я знать, что они взорвали? Надеюсь, не новый колодец.
Визенклее покашлял и, тупо глядя прямо перед собой, со вздохом заметил:
— Я это предчувствовал.
— Батюшки мои! — сказала мама Штенгель. — Что вы предчувствовали?
Глаза бывшего ночного сторожа были печальны.
— Я предчувствовал, — тихо ответил он, — что они взорвут мою великолепную стену.
— Стену в нашем подвале? — воскликнула Анни.
— Да, — сказал Визенклее. — А ведь она была настоящим произведением искусства.
Почему разъярился господин Сентябрь
Анни упёрла руки в боки и воинственно заявила:
— Госпожа Шнурпетер, если ваши сыновья будут играть в нашем подвале в домино или в дурачка, у нас не будет места под дрова и капусту!
— Я ужасно сожалею об этом, — сказала госпожа Шнурпетер.
— Мы тоже, — сказала мама Штенгель.
— А мне остаётся лишь оплакивать мою чудесную стену, — добавил Визенклее.
Госпожа Шнурпетер задумалась. Наконец ей в голову пришла какая-то мысль, и лицо у неё просветлело.
— Мои сыновья не имели права так поступать, — сказала она. — Но тем не менее мы останемся друзьями, не правда ли? А в знак дружбы я дарю вам четырёх моих самых любимых кошек.
— Да что вы говорите! — всплеснула руками мама Штенгель. — Четырёх самых лучших?! Нет, такой изумительный подарок мы принять не можем. Это было бы бессовестно с нашей стороны!
Мама старалась держаться спокойно, но колени у неё стали ватными от страха. Четыре кошки! Когда у них уже есть змея Сузи и белая мышь? Нет, кошки ни за что не должны появиться в доме!
Но госпоже Шнурпетер такая скромность очень понравилась, и она сказала:
— Дорогая, к четырём кошкам я добавлю вам ещё две, итого — шесть. У меня ещё останется тридцать. Я насмерть обижусь, если вы не возьмёте всех шестерых.
— Хорошо, — пробормотала мама Штенгель. — Мы принимаем ваш подарок. — И со слезами на глазах добавила: — Сегодня для нашей семьи действительно счастливый день.
Потом семейство Штенгелей попрощалось с соседкой, и Визенклее вышел первым, держа в каждой руке по кошке. Папа Штенгель тоже нёс двух кошек. Горошек и Анни тащили по одной. Мама же Штенгель настолько ослабела от пережитого, что не могла бы нести даже котёнка.
— Батюшки мои, вот времена-то настали! — шептала она обречённо.
Перед самым домом их подкарауливало ещё одно несчастье. Несчастье это приняло облик мужчины с красным круглым лицом.
— Меня зовут Сентябрь, — заявил мужчина.
— Очень приятно, — сказал папа. — А мы — Штенгели.