Обрадовался волк. Жеребёнок поднял ногу. Волк стал искать в копыте золотую печать. Жеребёнок так стукнул волка в лоб, что волк перевернулся животом кверху. Плачет, слёзы ручьями льются.
Жеребёнок убежал. Обозлился волк, думает:
«Почему же я его сразу не съел? Что он мне — сын или брат?»
Пошёл волк к дальше. Около поскотины жеребчик пасётся. Волк зубы оскалил и заворчал:
— Я тебя съем!
— Садись на мою спину, — говорит жеребчик. — Я тебя прокачу, потом уж съешь меня.
Волк сел на жеребчика. Тот понёсся быстрее ветра. Пробежал под пряслом поскотины, а волк так стукнулся о верхнюю жердь, что упал с жеребчика и долго лежал как мёртвый. Встал, шатаясь, поплёлся к улусу.
Там свиньи паслись, землю рыли. Голодный волк закричал:
— Я вас всех съем!..
— Ты, волк, сначала послушай, как мы поём, — и свиньи громко завизжали.
Сбежались мужики, волк едва ноги унёс. Пошёл он обратно в лес, а навстречу ему охотничья собака.
— Я тебя съем, — говорит волк.
— Иди дальше. — Собака оскалила зубы.
Волк поджал хвост, отошёл. Увидел большую тушу козла, обрадовался:
— Тут уж поем досыта!..
Стал есть и в капкан попал.
Сказитель А. Тороев. Литературная обработка Г. Кунгурова.
Охотник
Однажды поехал охотник охотиться в тёмную тайгу. Подъехал к большому озеру, а над озером летают утки, садятся на воду, плавают.
Охотник подкрался к самому берегу, спрятался в густых камышах. Вдруг видит, идёт к озеру сохатый.
Утки закрякали, сохатому сказали:
— Выстрелит, выстрелит!..
Сохатый послушал уток, отошёл от озера, спрятался в кустах.
На высокой сосне сидела ворона и кричала:
— Неправда, неправда!..
Сохатый остановился, думает: «Кому поверить — уткам или вороне? Ворона сидит высоко, видит дальше уток. Утки наврали мне». И пошёл к озеру.
Подошёл, опустил голову, стал пить.
Охотник выстрелил и убил сохатого, содрал с него шкуру, взял мясо, внутренности выбросил.
Ворона похваляется:
— Я сохатого обманула, теперь сама буду сыта, детей своих и родню накормлю.
Сказитель А. Тороев. Литературная обработка Г. Кунгурова.
Журавль
Собрал журавль птиц со всего мира. Захотел стать их царём. Собрались все птицы, кроме самой маленькой, звали её Буксэргинэ. Красивая птичка, певунья, как соловей.
Долго ожидали её птицы. Журавль свою длинную шею вытягивал, смотрел: скоро ли прилетит красивая птичка величиной с палец. Не вытерпел журавль и пошёл искать Буксэргинэ. Встретил её, сердито спросил:
— Почему так долго не летишь? Все птицы тебя ждут.
— Я из далёкого края летела, устала. Вот, видишь, сижу, отдыхаю, кормлюсь.
Журавль совсем рассердился:
— Из-за тебя я до сих пор царём не стал!.. — и начал топтать Буксэргинэ. Правое крыло ей сломал.
Заплакала Буксэргинэ, слетелись птицы, спрашивают:
— Что с тобой случилось?
— Вот журавль на меня рассердился, крыло мне сломал.
Тогда птицы зашумели:
— О! Такой злой царь нам не нужен. Он нам всем крылья переломает.
Птицы стали судить журавля и решили его наказать. Они сказали:
— Когда журавль будет лететь в тёплые края и обратно, он должен нести на своей спине и Буксэргинэ.
И теперь можно видеть: летит журавль, а маленькая птичка всегда сидит у него на спине.
Сказитель А. Тороев. Литературная обработка Г. Кунгурова.
Снег и заяц
Снег говорит зайцу:
— Что-то мне нехорошо.
— Наверное, ты таешь, оттого тебе и плохо, — ответил заяц. Сел на пенёк и горько-горько заплакал. — Жалко, жалко мне тебя, снег. Я всё по снегу бегал, круглые дырки делал. От лисицы, от волка, от охотника в снег зарывался, прятался. Как без тебя жить буду? Любая ворона, любая сова меня увидит, заклюёт. Пойду я к хозяину леса, попрошу его, пусть он тебя, снег, сохранит для меня.
Стал заяц плакать, хозяина леса просить.
А солнце уже высоко ходит, жарко припекает, снег тает, ручьями бежит с гор. Затосковал заяц, ещё громче заплакал. Услышал зайца хозяин леса. Просьбу его выслушал и сказал:
— С солнцем спорить не берусь, снег сохранить не могу. Шубу твою белую сменю на серенькую, будешь ты летом легко прятаться среди сухих листьев, кустарника и травы, никто тебя не заметит.
Обрадовался заяц. С тех пор всегда меняет зимнюю шубу на летнюю.
Сказитель А. Тороев. Литературная обработка Г. Кунгурова.
Эвенкийские сказки
![Сибирские сказки _25.jpg](https://litlife.club/books/197974/read/images/_25.jpg)
![Сибирские сказки _26.jpg](https://litlife.club/books/197974/read/images/_26.jpg)
Тамга Ленина
Кочевали в тайге эвенки. Учан, Атан, Умун. Хорошо промышляли зверя. Но всегда были голодны. В рваных чумах жили. Отбирал у них всё злой хозяин.
Плохо было эвенкам. Умирали дети. Падали олени и собаки. Горько плакали эвенки. На жизнь худую жаловались.
Однажды сошлись Учан, Атан и Умун. Стали спорить, кто на земле самый счастливый. Учан говорит:
— Хозяин неба — солнце!
Атан:
— Хозяин тайги — дедушка медведь!
Умун:
— Хозяин реки — зубастая щука!
Решили всех счастливых спросить, как они счастье добыли. Пошли к солнцу. Спрашивают:
— Счастливый! Всегда ты весёлый, горящий?
В это время чёрная туча закрыла солнце. Потускнело солнце. Опечалилось. Ушли эвенки.
Пришли к хозяину тайги, к дедушке медведю.
— Дедушка, ты счастливый. Все тебя боятся. Всегда ты сыт?
Медведь не отвечает. Катается по траве. Лапами землю роет. Видят эвенки: около медведя колода валяется, из неё туча пчёл вылетает. Облепили пчёлы медведя, жалят.
Убежали эвенки.
Пришли к реке. Сеть большую забросили. Щуку зубастую поймали. Спрашивают:
— Ты всегда жирная, сытая. Все рыбы тебя боятся. Ты — счастливая?..
Смотрят эвенки: щука корчится, бьётся, умирает она. Спрашивают эвенки у рыб, что с зубастой щукой случилось. Налим насмешливо отвечает:
— Жадная щука пасть разинула. Не заметила и колючую рыбу проглотила. Рыба та распорола ей брюхо острыми перьями!..
Опечалились эвенки. Пошли.
Собрались в большом чуме. Стали думать, как отыскать счастливого. Решили пойти к Ленину.
Долго собирались. Ещё дольше шли. Пришли к Ленину. Шапки сняли. Поклонились. Говорят:
— Ум твой потревожим. Немножко тебя спросим: помоги найти счастливого на земле…
Ленин эвенков спрашивает:
— Долго ли искали счастливого?
— Всю жизнь искали прадеды, деды, отцы. Нам и детям нашим наказали искать!
— Не нашли счастливого?
— Нет, не нашли!..
— Плохо, эвенки, искали. Загляните в свои чумы! Эвенки посмотрели друг на друга. Улыбнулись. Каждый думает: «Не я ли самый счастливый?»
Поклонились эвенки Ленину. Обратно в тайгу пошли. Приходят в стойбище. Узнать его не могут. Всюду новые чумы стоят. Олени жирные пасутся. Жёны и дети весёлые песни поют. Собаки от голода не воют. Лежат сытые, на солнце греются.
Заходит Учан в свой чум. Его встречает мать:
— Учан, радость в твоём чуме: жена сына родила… Учан выбежал из чума. Радуется, кричит на всё стойбище:
— Я — счастливый! Сын у меня в новом чуме родился! Вошёл Атан в свой чум. Его встречает отец:
— Атан, счастье в твоём чуме: все оленихи с оленятами стали! Стадо твоё удвоилось!
Выбежал из чума Атан. Радуется, всем кричит:
— Я — счастливый! Стадо моё удвоилось! Вошёл Умун в свой чум. Его встретил сын:
— Отец, радость в твоём чуме: жену я привёл, красавицу Алачар. Внук скоро у тебя будет!..
Выбежал из чума Умун. Радуется, кричит, чтоб все его слышали:
— Я — счастливый! Внук у меня скоро будет! Собрались Учан, Атан и Умун в большом чуме. Гостей позвали. Веселятся. Жирное мясо едят. Песни весёлые поют. Повеселились. Притихли. Задумались. Умун говорит:
— Счастливые мы, но ненадолго… Время добычу нести злому хозяину. Опять горе: дети наши умрут, олени и собаки падут!