— Мы состарились, и нет у нас детей. А я сделаю человечка из крепкого удюргая, и он останется после нас…
Старуха, глядя на куклу, тоже улыбалась. Очень она похожа на ребёнка! Вот только глаза осталось сделать, и тогда они дадут ему имя, и он будет их наследником… Но старик не закончил человечка из удюргая — умер…
Осталась старуха с незаконченным деревянным человечком. Скучно ей было целыми днями одной. Положила она однажды куклу рядом с собой, полюбовалась ею, и уснула. Вдруг сквозь сон услышала она плач. Просыпается старуха и видит — превратился деревянный человечек в живого ребёнка, только глаз у него нет.
Рос ребёнок не по дням, а по часам и вырос богатырём. Стал он работать. Старуха нарадоваться не могла. Но увидел однажды слепого богатыря Хара-Хаан. Пришёл он к старухе и говорит:
— Старуха, твой старик умер, но долги его остались. Ты должна отработать их!
— Где же мне силу взять?
— Тогда я забираю твоего сына! — сказал богач и увёл с собою Удюргая-батыра.
Силён был богатырь, но не было у него глаз. Если нужно было дрова приготовить, его подводили к дереву, и он разламывал его, как щепку. Если нужно было сено привезти, его запрягали в огромные сани, и он тащил стог. Он не знал усталости.
Однажды Удюргай-батыр услышал свист змеи, шум крыльев и клёкот орла. Остановился он, прислушался и понял, что невдалеке происходит драка.
— Что за шум? — спросил Удюргай-батыр.
Шум прекратился, на траве у его ног что-то зашуршало, а над головой зашумели огромные, сильные крылья.
— Удюргай-батыр, давно мы ждём тебя. Только ты один можешь рассудить наш вековечный спор, — услышал он.
— Кто вы такие? — спросил Удюргай-батыр.
— Я, — зашипела в траве змея, — Могой (могой — змея), выслушай меня. Это было давно, когда я была молодой. Хотела я тогда подняться выше всех и поползла на высокую гору. Там солнце пекло, и не было ни сырости, ни влаги. Я задыхалась от жажды. Тут я увидела три яйца. Не подыхать же мне от жажды! Выпила я эти яйца. И вдруг на меня напал Хотой (хотой — орёл). За что он напал на меня, я и по сей день не знаю.
Тут послышался клёкот орла:
— Послушай меня, добрый человек. Чтобы размножить наше орлиное племя, высоко на горе я положил три золотых яйца. Думал я, что будут у меня птенцы, молодые Хотой-батыры. И вдруг, прилетев в своё гнездо, я нашёл разбитыми золотые яйца, а в моём гнезде лежала Могой. Лишив меня потомства, она ещё говорить смеет, что не знает, за что я напал на неё!
Могой и Хотой ещё долго бы спорили, но Удюргай-батыр сказал им:
— Принесите мне глаза, тогда я смогу рассудить вас.
— Принесу! — зашипела Могой и уползла.
— Принесу! — заклекотал орёл и улетел.
Долго ли, мало ли ждал Удюргай-батыр, и услышал он шуршание змеи в траве.
— Нагнись, я тебе приставлю глаза! — зашипела Могой.
Всю жизнь Удюргай-батыр хотел видеть мир, зелень трав, свет солнца.
Волнуясь, нагнулся он. Могой поставила ему в глазницы что-то мокрое, мягкое. Удюргай-батыр увидел солнце маленьким красным пятнышком в чёрном небе. Всё вокруг имело расплывчатые очертания.
— Почему же люди хвалят этот чёрный туманный мир? — спросил Удюргай-батыр и тяжело вздохнул.
— Правду ты говоришь, — зашипела Могой. — Нет ничего прекрасного в этом мире при дневном свете. Но ночью, когда наступит мрак, ты будешь видеть лучше, чем сейчас!
Задумался Удюргай-батыр над словами змеи. Они казались ему странными. Если ночь лучше дня, то почему же люди спят ночью? Когда он спросил об этом, Могой, засмеялась:
— Ш-ш-ш! Не верь ты людской болтовне! Люди слабые, они боятся ночного света. Этот свет для сильных, могучих, как ты и я. Ночью все сильные не спят. Не спят тигры, пантеры, филины, совы.
Не успел Удюргай-батыр поблагодарить змею за глаза, как в воздухе зашумели могучие крылья Хотоя. Подлетел он к Удюргаю и говорит:
— Возьми вот эти глаза!
Удюргай-батыр взял глаза, принесённые орлом, и приставил их к своим глазницам. О! Чудо! Он увидел землю, зелень трав, яркое солнце и голубой шатёр неба. Тут он понял, что змея неправа.
Удюргай-батыр отблагодарил Могой и Хотоя за глаза.
— Теперь три дня отдыхайте. Я посмотрю мир и подумаю, кто из вас виноват.
Пришёл Удюргай-батыр к своему хозяину Хара-Хаану. Приставил он глаза, которые принесла ему змея, и увидел: сидит его хозяин, со всех сторон к нему идут радостные люди, он их кормит и поит.
Тут Удюргай-батыр подумал: «Почему же я слышал, что люди недовольны хозяином? Я вижу, что он поит и кормит людей».
Приставил Удюргай-батыр глаза, принесённые Хотоем, и увидел: Хара-Хаан, толстый, маленький, сидит на высоком кресле, по левую руку от него стоит стол с едой. К этому столу подходят измученные люди, и хозяин даёт им лишь столько, чтобы они не умерли от голода. В правой руке он держит длинный хлыст и бьёт им каждого, кто осмеливается поесть его пищу и не сразу уходит на работу.
Тут Удюргай-батыр ещё яснее понял, какие глаза принесла ему змея. Эти глаза способны были скрасить злодейство богачей и хищников.
Идёт он по лесу и думает, как справедливо решить спор Могой и Хотоя. Вдруг слышит тонкий старческий голос:
— О чём задумался, добрый батыр?
Огляделся Удюргай-батыр, но никого не увидел.
— Кто со мной разговаривает? — спросил он.
Тут увидел Удюргай-батыр перед собой домик величиной с гриб. В дверях домика стоял старичок с длинной седой бородой. Он был одет в доху, сшитую из шкурки одной белки. Из передних лапок были сшиты рукавицы, из задних — унты.
Нагнулся Удюргай-батыр к старику и спросил:
— Кто же вы, почтенный старец?
— Я всегда добрым делам советчик, зовут меня Сэркан-былинником. О споре змеи с орлом я давно знаю. Знаю и то, что ты должен решить этот спор.
— Думаю я: как рассудить их, как найти наказание виновнику?
— Рассудить их ты сам должен. А наказание найти я помогу. Вот тебе мой меч. Отсеки им голову того, кого считаешь виновным, — сказал Сэркан-былинник и подал батыру богатырский меч.
Удюргай-батыр взял в руки богатырский меч и хотел поблагодарить старичка, но его уже не было. Снова шумел лес, пели птицы.
Пришёл Удюргай-батыр на условленное место, где его ждали Хотой и Могой. Прежде чем приступить к выполнению своего решения, Удюргай-батыр в правую глазницу вставил орлиный глаз, а в левую змеиный. Он считал, что это будет справедливым.
Посмотрел Удюргай-батыр левым глазом на змею и увидел её доброй, улыбающейся. А когда посмотрел правым глазом, то увидел это отвратительное существо горящим злостью и ненавистью. Вспомнил Удюргай-батыр и то, каким предстал перед ним хозяин Хара-Хаан, когда он посмотрел на него глазами Могой.
Это ещё больше убедило его в том, что нужно избавить мир от змеи.
— Слушайте моё решение! Виновата ты, Могой, высосавшая душу и тело птенцов Хотоя. Ты и умрёшь от моего острого меча!
Размахнулся батыр мечом, но вместо головы Могой меч рассёк только пустую змеиную шкуру. Удивлённый стоял батыр, и ворошил мечом старую шкуру змеи. Хотой посмотрел на это и сказал:
— Могой хитра и увёртлива, её так быстро не убьёшь. Теперь, в новой шкуре, она коварнее, чем раньше. Если ты хочешь избавить мир от злодейки, выбрось её глаза и пользуйся только моими глазами — орлиными, острыми. Ты всегда разглядишь зло, в какой бы шкуре оно не было!
Улетел Хотой в высокое, синее небо, а Удюргай-батыр пошёл по земле, чтобы избавить мир от всех злодеев.
Написана по народным мотивам Н. Якутским. Перевод Л. Золотарёвой.
Чыбыс-Чыахаан
В старину, когда русские ни плотов, ни кораблей ещё не знали, когда закон был писан на кулаке, а указы на ладонях, жил-был, говорят, Чыбыс-Чыахаан, ростом с вершок. Было у него хозяйство: бык-жук, сани-напёрсток с оглоблями из иголок — только и всего.
В двух верстах от той поляны, где он жил, находилась богатая юрта великана Анга-Монгуса. Много горя и бедствий принёс великан людям. Вот в одно утро Чыбыс-Чыахаан запряг своего быка-жука в сани-напёрсток и поехал к матери.