Отрок прижался головой к ее груди и вздохнул.
И она вздохнула, глядя над его головою за горизонт — и опять, как недавно на островке, почуяла оттуда, с северо-восточного направления, запах жженой резины. Тогда она поняла, что это означает. Из ее глаз выкатилось по одной крупной слезе и упало на кудри царевича. Она медленно сняла со своей шеи вторую, оставшуюся, тонкую цепь. Она посмотрела на золотой кулон. Она его не раскрыла.
На какой-то момент она ощутила себя перед огромным небесным зеркалом. Вытянув руку с цепочкой подальше от себя, она перенесла ее через бархатный борт. Она разжала пальцы и тихо ахнула, когда Царевна покинула ее тело и стремглав понеслась за цепочкой — вниз, в глубину.
Каково бедняжке теперь, спросила себя Мария, ведь Она же боится влаги… Она была так беззащитна… так нежна… Нет, подумалось ей, это неправильно. Это всегда было неправильно. Человек водное существо; и она душою услышала подтверждение — радость всплеска, легкости, плавности и веселых сверкающих пузырьков.
Она улыбнулась. Она посмотрела на мир; он был прекрасен. Нет, подумала Мария, я больше не буду терять. Теперь моя судьба — отдавать, подумала она, а это, согласитесь, большая разница.
Сид ласково смотрел на нее. Игорь ласково смотрел на нее. Даже нагревательный аппарат, кажется, и тот притух и смотрел на нее если не слишком ласково, то во всяком случае вполне дружелюбно.
— Сид, — смущенно вымолвила она, — я забыла сказать тебе про один мой существенный недостаток; так уж вышло, что я не умею водить автомобиль.
Сид почесал репу.
— Вот так номер! — сказал он. — По правде говоря, я и сам в этом плох: перемещаюсь в основном на воздушных шарах, а по дорогам — от случая к случаю… Как же мы выкрутимся?
— И это называется взрослые люди! — презрительно сказал царевич. — Ай да парочка… Ладно уж, так и быть. Я буду вашим водителем; я вожу хорошо.