23 мая 1493 года Изабелла и Фердинанд предписывают алькальдам, коррехидорам и прочим представителям власти в торговых городах Андалусии оказать посильную поддержку Колумбу и Хуану Фонсеке [45] . Своего агента в Севилье Франсиско Пинело король и королева обязывают бесперебойно финансировать снаряжавшуюся флотилию [46] . Необходимые денежные суммы Пинело брал в долг у севильских банкиров и купцов под залог текущих и ожидаемых налоговых поступлений.
И при снаряжении второй экспедиции, и в последующих заморских предприятиях активное участие принимали судовладельцы и купцы в Палосе, Севилье, Хересе, Уэльве, Кадисе и Эсихе. От Хуана Фонсеки тянулись незримые нити к торговым домам Барселоны и бискайских городов. Итальянцы Берарды, Панталеоне, Чентурионе финансировали всю службу снабжения «Индий», созданную в 1493 году короной [47] . Вероятно, по соглашению с андалусскими фирмами король и королева запретили снаряжение и отправку каких бы то ни было кораблей в «Индию» без специального на то разрешения [48] и определили, что единственным портом страны, из которого могут отправляться в новооткрытые земли корабли и куда суда должны прибывать из заморских плаваний, отныне должен быть Кадис [49] .
Таким образом, корона, зависимая от своих кредиторов, заранее поступалась в их пользу частью ожидаемых доходов.
Когда корабли второй экспедиции покинули Кадис, на их борту было свыше 1500 человек. Земледельцы, ремесленники, мастера горного промысла, пушкари, строители насчитывались во флотилии единицами. Зато много было «благородных» идальго, ветеранов феодальных смут и гражданской войны, слуг и клиентов кастильских магнатов и всевозможных проходимцев с дворянским гербом или без оного.
Уже первые месяцы пребывания на Эспаньоле принесли и Колумбу, и его спутникам немало неожиданностей.
Идальго считали ниже своего достоинства добывать хлеб насущный и участвовать в постройке укрепленного городка Изабелла, заложенного на северном берегу острова. Продовольствие иссякло, болезни косили непривычных к тропическому климату людей, и единственным утешением для всех были вести о находке золотых россыпей в глубине страны, принесенные начальниками разведывательных отрядов Алонсо де Охедой и Горваланом.
Король с королевой и стоящие за их спиной кредиторы отнюдь не желали удовлетворяться сообщениями о грядущих барышах и патетическими описаниями красот Эспаньолы. Им нужно было золото, а Колумб со своими отрядами этого золота добыть не мог по трем причинам: во-первых, слухи о богатых россыпях оказались весьма и весьма преувеличенными; во-вторых, его спутники желали, чтобы золото добывалось для них, а не для государей Кастилии и Арагона; в-третьих, добывать золото своими руками эти рыцари считали делом хлопотным и зазорным.
Между тем, не давая доходов, колония пожирала огромные средства; достаточно сказать, что фрахт корабля вместимостью в 100 тонелад (80–85 тонн) обходился в 200 000 мараведи [50] . Между тем ежегодно приходилось посылать в «Индии» 12–16 кораблей.
В соглашении от 23 апреля 1497 года королей с Колумбом о средствах, необходимых для содержания 300 человек в течение 6 месяцев, нужная сумма была определена в 4 100 800 мараведи [51] .
Снабжение провиантом 1500 человек связано было с огромными затратами, которые истощали и без того скудные ресурсы короны.
В этих условиях и возник проект организованной работорговли, первый набросок которого Колумб дал в мемориале, отправленном 2 февраля 1494 года в Кастилию с флотилией Антонио Торреса (см. «Мемориал, посланный королю и королеве через Антонио Торреса». Речь идет здесь, правда, не о коренных жителях Эспаньолы, а о карибах, населяющих Малые Антильские острова).
Как мы увидим дальше, начиная с 1495 года в Кастилию стали отправляться партии рабов, состоящие исключительно из жителей Эспаньолы, захваченных в бесчисленных карательных операциях и в завоевательных походах.
В том же 1494 году после провала предпринятой Колумбом экспедиции в область Сибао, где кастильцы надеялись добыть много золота, началось покорение Эспаньолы – истребительные войны, в которых на разграбление обрекались одна за другой все части острова. В этих войнах нашли ярчайшее выражение «идиллические процессы» первоначального накопления и вырабатывались методы грабежа беззащитного населения новооткрытых земель.
В апреле 1494 года Колумб отправился в плавание к берегам Кубы, назначив для управления островом совет из пяти членов. Каталонцу Педро Маргариту поручено было с отрядом в 500 человек предпринять поход в область Сибао, где энергичный касик Каонабо выступил против кастильцев, которые своими притеснениями довели до отчаяния индейцев этой области [52] .
Маргарит, однако, сбежал в Испанию, как только в Изабеллу пришли корабли, на которых прибыл в Эспаньолу брат адмирала Бартоломе. С ним бежал и монах Буйль, которому поручено было обращение индейцев в христианство. Лишенные руководства воины отряда Маргарита рассеялись по стране, огнем и мечом опустошая индейские селения.
В октябре 1494 года, когда Колумб вернулся из плавания на Эспаньолу, всеобщее возмущение охватило остров. Испанский историк XVIII столетия Муньос указывает, что «обиды приумножились настолько, что стали нестерпимыми для обитателей Веги (то есть области Вега-Реаль). Солдаты, лишенные командиров, способных держать их в руках, рассеялись в разные стороны, предаваясь страстям в меру своих потребностей, темперамента и прихоти. Потеряв терпение, несчастные индейцы утратили страх и пришли в состояние отчаянной решимости» [53] .
Это возмущение, главным очагом которого была область Вега-Реаль, было подавлено свирепейшим образом. В январе – феврале 1495 года капитан Луис Арьяга разорил область Макорис, где против испанцев выступил касик Гуатигуасиа; несколько тысяч индейцев было перебито, около 500 пленников – взрослых мужчин и женщин – Колумб отправил в Севилью на четырех кораблях для продажи на невольничьем рынке.
24 марта 1495 года 200 испанских пехотинцев и 20 конников, взяв с собой собак-людоедов, специально вымуштрованных для травли людей, вступили в Вега-Реаль и дали бой индейскому ополчению. Вооруженные тростниковыми дротиками, индейцы были разбиты. В боях индейцы понесли небольшие потери, но много тысяч мирных жителей обоего пола погибло от пуль и ножей карателей или было растерзано собаками. Наиболее здоровых и сильных индейцев и индианок кастильцы уводили в рабство, причем только сравнительно небольшая часть этих рабов была отправлена в Испанию. Испанские рыцари оценили выгоды рабского труда и жадно расхватывали пленных индейцев, заставляя их добывать золото и обрабатывать земли. Лас Касас в своей «Кратчайшей истории разрушения Индий» описывает это следующим образом: «Остров Эспаньола был первым из тех, на который, как мы уже говорили, вступили христиане, и здесь положено было начало гибели и истреблению этих людей [индейцев]; сперва разорив и опустошив [остров], христиане стали отбирать у индейцев жен и детей, чтобы заставить их служить себе, и пользоваться ими дурным образом, и пожирать их пищу, которую трудом и потом своим индейцы производили. Ибо не удовлетворялись [христиане] тем, что индейцы давали им по своей воле, сообразно со своими собственными потребностями, каковые всегда невелики: ведь нет у них [индейцев] обычая иметь больше того, в чем они каждый день нуждаются и что производят с малым трудом. Но то, чего хватает на целый месяц для трех домов с десятью обитателями в каждом, пожирает и уничтожает один христианин за день. [Приняв во внимание] и иные многочисленные насилия, притеснения и обиды, которые им причинили христиане, индейцы поняли, что такие люди не могли явиться с неба.
И некоторые из индейцев прятали пищу, другие – жен и детей, иные бежали в леса, чтобы уйти от таких жестоких и свирепых людей. Христиане секли их плетьми, избивали кулаками и палками, и доходило до того, что поднимали руки на владык индейских А один капитан-христианин изнасиловал жену главного короля и владыки всего острова.