— Огонь! — скомандовал Арман-Луи.
Залп — и четыре ядра полетели в австрийцев. Нескольких человек разорвало надвое, они попадали прямо рядом с графом Тилли. Тот, удивленный поворотом дела, осмотрелся.
При виде шведских мундиров на батарее он побледнел:
— О! Побежден! — прошептал он.
Король тоже узнал знамена драгун на батареях; отряды в едином порыве объединились вокруг его шпаги.
Кавалерия Паппенхейма отступила…
Но перенесем внимание на двух воинов, не поддавшихся натиску. Они, наоборот, удвоили усилия, собрав вокруг себя остатки разрозненных полков и продолжали сражаться с той же энергией и тем же пылом. Близкая победа придавала силы шведской армии, но несколько эскадронов, сплоченных вокруг Паппенхейма, подчиняясь военной дисциплине, продолжали сражаться. Граф Тилли ещё отдавал приказы.
— Посмотри на него! — говорил Рено г-ну де ла Герш, указывая на великого маршала, который, стоя в стременах, пытался отбиваться от нападавших на него солдат.
Арман-Луи и г-н де Шофонтен не могли не любоваться этим славным воином; он демонстрировал свои способности в трудных обстоятельствах, успевая одновременно командовать и отбиваться.
— О, если судьба не даст ему погибнуть, то я был бы счастлив сразиться с ним когда-нибудь! Вот это солдат! Вот это лев! Ничто не может победить его! — не уставал восхищаться Рено.
— Ну, что ж! — решил г-н де ла Герш. — Если де Паппенхейм не может подняться к нам, то мы можем спуститься к нему!
— Спустимся! — подхватили гугеноты.
Но толпа сражающихся оттеснила их от графа Тилли. Маршал успел достигнуть близлежащего леса, где скрылись остатки его славной кавалерии, прежде, чем Рено мог догнать его.
Армия графа де Тилли — армия, слывшая непобедимой, была разгромлена и повергнута. Он держался из последних сил и ещё надеялся на победу, так нужную ему сегодня. Но граф был вынужден подчинится голосу разума и отступить. С ним остались несколько офицеров, преданных и смелых.
Наступила ночь и старый воин смог незаметно покинуть поле сражения, где ему только что изменила фортуна.
Измотанный вконец постоянным преследованием, четыре раза раненый, граф де Тилли, казалось, не мог не попасть в руки шведов, а они только и ждали этого. Его эскорт, тающий на глазах, составлял уже несколько человек. На протяжении двух миль от поля битвы продолжалось преследование.
Офицер финского полка хотел уже прикончить графа, но капитан Якобус, израненный и измотанный преследованием, резким встречным ударом прикончил финна со словами:
— Кто же будет противостоять Густаву-Адольфу, если граф де Тилли погибнет?
— Благодарю за службу! — произнес хозяин Магдебурга.
Пришпорив коня, он благополучно достиг леса, где укрылись остатки славной армии графа де Паппенхейма.
На мгновение капитан Якобус остановился, чтобы передохнуть. Обратившись туда, где осталась шведская армия, он произнес:
— Сейчас ты ликуешь, Густав-Адольф, но наберись терпения! Война ещё не кончилась! Мы ещё встретимся!
Его страстную речь прервал возглас г-на де ла Герш. Узнав капитана, он вместе с Магнусом бросился в погоню.
Мы помним, что Арман-Луи и Рено бросились навстречу де Паппенхейму, но разделившись: один пытался догнать великого маршала, другой — графа де Тилли.
Г-н де ла Герш прочесал равнину, но безуспешно, как тут заметил капитана Якобуса. Обнажить шпагу и настичь его, казалось — дело одной минуты. Но капитан исчез прежде, чем Арман-Луи успел его догнать.
Капитан не хотел погибнуть, пока король Швеции жив. Он быстро достиг леса и скрылся в чаще.
Магнус удержал поводья лошади г-на де ла Герш, намеревавшегося преследовать капитана:
— Успокойтесь! У этого негодяя не всегда будет возможность скрыться в лесу.
По дороге назад его слуха достиг крик отчаяния. Осмотревшись вокруг, он увидел среди всадников, собравшихся около горящей хижины, лежащую женщину и молодую девушку, отбивающуюся от мужчин.
— О! Дьявол! — воскликнул г-н де ла Герш. — Вот несчастные, которые заплатят за капитана Якобуса!
И он направил свою лошадь к нападавшим на девушку.
— Это бессмысленно! — крикнул Магнус, еле поспевая за ним. — Их двенадцать, а нас двое!
Вокруг никого не было — только несколько лошадей, брошенных без присмотра да трупы.
— Да, мы ввязались в скверную авантюру! — думал Магнус, продолжая скакать.
Вот уже один из солдат схватил за руку бедную девушку, та, в свою очередь не выпускала руку женщины, лежавшей на земле. Г-н де ла Герш на скаку обрушил на него свою шпагу.
— Пошел прочь! Негодяй! — прокричал он.
Молодая девушка бросилась к нему.
— Спасите меня! Они убили мою мать!
Распущенные волосы девушки закрывали её лицо, кровь текла по щекам. Арман-Луи закрыл девушку своим телом:
— Горе тому, кто тронет ее! — воскликнул он.
Но всадники уже окружили его.
«Смерть французам!» послышались крики.
Но в этот момент подоспел Магнус и его верная Болтунья начала действовать. Арман-Луи не отставал. Хотя врагов явно было больше, смелость и решительность двух воинов ошеломила нападавших. Они решили посоветоваться. Один из них предложил: «Отдайте нам эту женщину — и можете быть свободны.»
Но де ла Герш решил не сдаваться: «Попробуйте взять её у нас!» — прокричал он и набросился на врагов с новой силой. Один за другим солдаты падали, раненые.
— И все это за одну цыганку! — подумал Магнус.
В этот момент Рено и Каркефу появились на равнине в сопровождении отряда драгун. Потеряв следы графа де Паппенхейма, они решили возвратиться и тут увидели сражающегося де ла Герша и бросились его выручать. Насильники мгновенно отреагировали на перемену ситуации простейшей тактикой — обратились в бегство.
Цыганка бросилась к матери, рыдая и обнимая её.
— О, господин, она ещё дышит! — проговорила девушка, подняв голову и обращаясь к де ла Гершу.
Арман-Луи положил раненую на лошадь. Женщина ещё дышала, но ранение было очень серьезным.
Де ла Герш пообещал цыганке сделать для её матери все возможное. В ответ на это молодая девушка бросилась целовать руки Армана-Луи. Подняв на него свои черные глаза, она благодарно произнесла:
— Скажи мне свое имя, я не забуду его никогда! А меня зовут Вирта.
По дороге цыганка рассказала, что она выросла в цыганском таборе. Ее родители занимались торговлей лошадьми. Табор следовал за армией графа Тилли. К моменту окончания битвы она и ещё два человека из табора находились на опушке леса. Внезапно их окружил отряд всадников. Двум цыганам удалось убежать, а мать девушки, увидев, что её дочери угрожает опасность бросилась на её защиту. Удар прошелся прямо по голове бедной женщины.
— Вы подоспели вовремя и спасли нас. Я никогда не забуду этого, — произнесла она мягко.
В лагере умирающую цыганку поместили в соседний с Арманом-Луи шатер, Магнус приказал охранять её.
Г-н де ла Герш в это время отправился на поиски короля.
Армия шведов ликовала. Тысячи солдат, только что вернувшихся с поля боя, приветствовали короля.
Г-н де ла Герш вместе со своими драгунами тоже был в их числе. Король обнял Армана-Луи.
— Это вам я обязан своей победой! — произнес он растроганно.
Радостные возгласы пронеслись по рядам солдат.
— О! — прошептал де ла Герш. — Почему Адриен нет рядом?
В лагере Арман-Луи обнаружил Вирту. Она рыдала над телом своей матери. Девушка принялась целовать руки своего спасителя.
— Мама умерла! Теперь я осталась совсем одна!
Всю ночь Вирта оставалась рядом с телом матери; она пела цыганские песни и плакала. В её голосе сквозило такое отчаяние, что Магнусу стало не по себе.
К середине следующего дня два цыгана из табора Вирты пришли в лагерь драгун и унесли тело мертвой цыганки, обернув его в плащ.
После этого можно было увидеть Вирту, бродившую вокруг шатра де ла Герш. Когда он проходил мимо, девушка следила за ним взглядом; если он случайно останавливался перед ней, Вирта начинала дрожать и её лицо покрывалось слезами. Когда же он проходил, не замечая её, Вирта приникала губами к краю его плаща. Однажды, проникнув незаметно в шатер Армана-Луи и заметив его перчатку, она быстро схватила её, но тут взгляд девушки упал на медальон, помещенный между двумя шпагами. Взяв медальон в руки и нажав на крышечку, Вирта увидела внутри портрет молодой женщины. Побледнев, девушка присела на диван, долго и безмолвно изучала содержимое медальона, потом положила его на место и, схватив перчатку, убежала. С тех пор её никто не видел.