Габриель поднялся на ноги. Расстояние до чужого космолета он преодолел не в пример быстрее, чем сделал бы это ползком.
Корабль был небольшим, на серо-зеленом обтекаемом корпусе сверкал золотом герб Дарзини. Эмблема ниже, насколько священник-следователь разбирался в современной геральдике, говорила о том, что этот корабль принадлежит не просто разумным рептилиям, но ящерицам жреческой касты.
Впрочем, священнику сейчас было все равно. Он встал перед тем местом серо-зеленого борта, где ожидал найти вход, и замахал руками. Предчувствия не обманули. Через несколько минут гладкая поверхность космолета треснула, словно яичная скорлупа, и Габриелю позволили войти.
Глава 20
Пещера была небольшой, для того чтобы осветить ее полностью, понадобилось всего полтора десятка фонарей. Вход сюда вел лишь один, но в дальнем конце, как назло, обнаружился коридор.
Кучерявый Гер подземелий не любил, а темноты, хоть и скрывал это, побаивался. Потому дальше сам не полез, послал пару бойцов. Пираты отсутствовали более получаса, и новости, которые принесли, не утешали. Преследуемые скрылись. Найти их будет сложно, потому как чем дальше, тем больше ветвится коридор, и куда ведет вся эта сеть лабиринтов, неизвестно.
— Что скажешь, Васик? — повернулся кучерявый пират к Владимреску. — Где они?
Васис покачал головой.
— Я не чувствую. Вижу только общее направление, но не могу сказать, куда именно они свернули.
Гер насупился.
Лезть в лабиринт не просто не хотелось. Для него это было неосуществимо. Скрыть от людей панику, возникающую у него в темноте и замкнутом пространстве, кучерявый, конечно, мог, вопрос лишь в том, насколько ему хватит сил сдерживаться. Если беглецов не нашли за час, значит, не найдут их и за два и за три часа. Сколько дней понадобится, чтобы обшарить весь лабиринт? Насколько обширны эти катакомбы? Естественного они происхождения или их кто-то нарыл на необитаемой планете? Вопросы, вопросы. И это не считая жутких догадок о том, кто может жить в глубинах. Эту мысль Гер гнал от себя поганой метлой, а она, подлая, возвращалась и всячески не давала покоя.
Нет, спускаться туда было просто невозможно. Сидеть и ждать, пока в подземелье шарят его люди… Может быть. Но кто знает, сколь глубоки и продолжительны лабиринты. И потом, вдруг есть и другие выходы? В этом случае он будет сидеть и ждать, пока обыщут пещеры, а беглецы тем временем имеют шанс выйти на поверхность и удрать в любом направлении. Что тогда? Не обшаривать же потом всю планету. Это нереально.
Гер могли сколько угодно именовать беспощадным или жестоким, но дураком он не был и время свое ценил. Сейчас выходило, что проще собираться и отчаливать, чем продолжать погоню. А для самоуспокоения можно считать, что беглецы сдохнут на дикой планете или, того хуже, будут жить здесь долго и мучительно без еды, женщин и нормальных для существования условий. Да, он так всем и расскажет, что, мол, не обстоятельства, а он сам избрал для мошенников такое наказание — ничтожное существование на необитаемой планете и безвестная смерть.
— Уходим, — решил Гер.
Пираты с облегчением потопали к выходу, забирая фонари. Лезть в подземелье им тоже не улыбалось, потому решение кучерявого капитана одобрили все. Кроме Васиса. Тот с места не двинулся и сердито смотрел на Гера.
— Мы не можем покинуть планету, — тихо, но отчетливо проговорил он.
— Почему? — недобро сощурился капитан, не терпевший, когда ему перечили.
— Ты не отомстил.
— Будем считать, что отомстил. Без корабля эти мерзавцы никуда отсюда не денутся. Жизнь на дикой необитаемой планете может быть хуже смерти. По мне, так это достаточное наказание.
— Ты отказываешься от мести. — Голос Васиса становился озлобленным, рычащим. — Но не я. Останови людей, прикажи идти вниз. Сейчас же. Или я сам прикажу им лезть в лабиринт.
Гер не ожидал подобной наглости. Он криво ухмыльнулся и двинулся на Васика. Злость клокотала внутри и требовала выхода. Если нельзя отыграться на одном предателе и двоих мерзавцах-грабителях, то почему бы не сорваться на наглеце, что посмел разговаривать с ним в таком тоне?
Владимреску стоял недвижимо, лишь в глазах полыхало красным огнем. Жарким адским пламенем. Этот взгляд заставил кучерявого капитана остановиться и отпрянуть.
— Эй, — позвал пират.
Двое замешкавшихся у входа поспешно вернулись к капитану.
— Взять его, — приказал Гер.
Пираты двинулись к Васику с теми садистскими ухмылками, какие возникают на лицах людей, уверенных в своей силе и в том, что она многократно превышает силы противника. А затем…
Все случилось в одно мгновение. Тело потрепанного бродяжки Васика стремительно пришло в движение. Удары были смазанными и смертоносными. Причем стоявший в пяти шагах кучерявый Гер так и не смог понять, что произошло у него на глазах.
Первый пират упал на каменный пол пещеры с растерзанной грудью. Рваные раны выглядели так, будто несчастный братался с галутвинианским медведем. Второй повалился рядом. У этого оказалось разодрано горло. Рана была столь глубокой, что оставалось непонятным, на каких соплях еще держится голова мертвого пирата, почему она не отвалилась.
Гер открыл рот, готовясь закричать, но не успел. Васик рванулся к нему, ударил в живот, отчего пропало дыхание, и повалил на землю.
— Зря, — услышал кучерявый Гер, но так и не смог осмыслить последнее в его жизни слово.
Как чьи-то зубы рвут горло, всасывая жизненную энергию, капитан тоже не успел понять. На осмысление требовалось время, а его у Гера больше не было.
Пираты топтались у входа, но, вопреки ожиданиям, вместо капитана из пещеры вылез странный бродяжка, которого Гер подобрал в космопорту Паладоса и зачем-то таскал за собой. Васик и без того выглядел странно и жутковато, но сейчас…
Глаза бродяжки полыхали, словно внутри черепа обосновался маленький филиал ада. Вместо потрепанных обносков на Васике сидела теперь куртка капитана. Причем ворот ее был заляпан свежей кровью. Люди Гера кучерявого молча с ужасом следили за тем, как отряхивается Владимреску.
Бродяжка подошел ближе, оглядел примолкшую ватагу.
— Где капитан? — не выдержал кто-то из толпы.
Васис стрельнул взглядом по разношерстной пиратской массе в поисках говорливого, но тот благоразумно прикусил язык.
— Я — ваш новый капитан, — очень тихо, но отчетливо произнес Владимреску. — Теперь слушайте: тридцать человек с передатчиком, запасами еды и воды, оружием, фонарями и необходимым снаряжением сейчас спустятся в пещеры и не выйдут, пока не найдут беглецов и один ценный предмет. Остальные вместе со мной возвращаются на орбиту. Мы никуда не летим, ложимся в дрейф и ждем столько, сколько понадобится. Если кто-то хочет это оспорить, может попробовать спросить мое настоящее имя. Но это будет последнее, что он услышит.
Пираты зашевелились, недовольно заговорили все сразу. Один шагнул вперед:
— Да пошел ты! Кто ты такой?
— Ваш новый капитан, — тихо повторил Васис.
За спиной пирата зароптали громче.
— Я спрашиваю: кто ты? — прорычал пират, чувствуя поддержку. — И какого дьявола ты решил нами командовать?
Пират надвинулся, навис над Владимреску. Он был на голову выше экс-техномага, выглядел рядом с ним как Голиаф рядом с Давидом, и Давиду было самое время драпать безоглядки, но на лице Васика не дрогнул ни один мускул. Рука одержимого Призраком с неимоверной силой и скоростью метнулась вперед, проламывая грудину, сминая ребра. Пират, стоявший спиной к своим собратьям, покачнулся и рухнул на колени.
— Меня зовут Азуру, — тихо в самое ухо противника прошептал тот, что жил в теле Васиса Владимреску.
Бывший техномаг отпихнул пирата. Мертвое уже тело повалилось на землю, являя соратникам развороченную грудь. Ропот оборвался, словно кто-то, нажав кнопку, выключил звук. Космические разбойники в ужасе отпрянули.