Что удивляет, так это скорое забвение, которое ожидало Павла Тарсянина. В последние годы он был вынужден прекратить проповедничество и не мог с прежней ураганной силой сеять свои мысли, которые многих увлекали, а многих и страшили. Уже при жизни апостола его идеи утратили свою былую действенность. После смерти Павла христианская община в Риме, которой был нанесен жестокий удар, оказалась во власти иных забот. Похоже, победила точка зрения иудействующих. Маленькая группа соратников Павла распалась.
Что же осталось от наследия Павла?
О его учениках, которых мы знаем лучше всего, Тимофее и Тите, никто более не упоминает. Созданные им церкви в Македонии и Галатии пришли в упадок. Общины Коринфа и Эфеса перешли под власть тех, с кем Павел яростно спорил. Вокруг имени Павла не создавалось легенд, в то время как Петр стал персонажем бесчисленных романтических преданий. «Нет легенд о том, кому легенды не пристали», — пишет Эрнст Ренан. Об объективности подобного мнения судите сами.
Приходится признать: рассуждая о событиях, последовавших за смертью Павла, мы продвигаемся на ощупь. Постоянно возникают препятствия: слишком поздние документы, сомнительные тексты. Все, что сохранилось, представляет собой конечный этап длинного пути передачи материальных свидетельств.
Смешало все следы судьбоносное событие: взятие римлянами Иерусалима. Медленно зревшее восстание евреев против завоевателей охватило всю Иудею. В сентябре 66 года, через два года после смерти Павла, в Иерусалиме восставшие захватили власть. С этого начинается «Иудейская война» Иосифа Флавия, рассказанная с великолепной мощью. Император Веспасиан потратит три года на подавление мятежа сначала в Галилее, потом в Иудее. Вступив на престол, его сын Тит начнет осаду Иерусалима, которая продлится четыре месяца. К лету 70 года останется лишь уничтоженный город, сожженный храм, лес крестов с распятыми. И никаких архивов.
Что же стало с иерусалимскими христианами? Евсевий Кесарийский утверждает, что они покинули город до начала военных действий: «Таким образом, люди праведные полностью покинули еврейскую столицу и всю землю Иудеи». Если верить Иосифу Флавию, все восставшие евреи Сирии, в том числе жители городов, были убиты. Вряд ли римляне поступали неодинаково с евреями, исповедовавшими традиционный иудаизм, и с евреями, перешедшими в христианство. Во время второго восстания в Иудее (132–135), возглавляемого Бар-Кохбой и подавленного столь же жестоко, как и первое, «христиан, и только их, перед смертью подвергали последним мучениям, если они не отрекались и не проклинали имя Христово» (святой Иустин).
Исчезновение в этом регионе последних христианских церквей, которые поддерживали постоянные, хотя и не всегда дружеские отношения с иудеями, отдалило друг от друга две близкие религиозные общины одного происхождения. Более двадцати веков антагонизма, постоянно порождавшего ненависть, с именем одного Бога на устах! Лишь после самого великого в истории избиения евреев диалог восстановился, причем сначала «шепотом», а потом, благодаря воле некоторых людей, все громче и громче.
Эти трагедии не помешали тому, что к концу I века во многих частях империи появляются рассказы о Христе: в Риме (где их очень мало), Сирии, Палестине, Азии. Ничего не сохранилось в Иерусалиме, на то были понятные причины, и Александрии, а это лишает нас всякой информации о первых шагах христианства в Египте. Поиски и соединение вместе всех Писаний, в том числе Евангелий, были долгими и трудными. Постепенно соратники Павла пришли в себя после нанесенных им ударов, собрали и переписали послания, которые дошли до нас.
Нет сомнения, что в общинах, которым были адресованы послания, их сохранили. Можно признать, что в соответствии с волей самого Павла послания многократно копировались. В 150 году Иустин, автор греческого «Диалога с Трифоном», позднее канонизированный Церковью, полемизируя с иудеями, определил Евангелия, к которым он присоединил и письма Павла, как «воспоминания апостолов». Нет ничего удивительного, что в текстах обнаруживаются вставки и даже слияние нескольких посланий в одно. Так же обстоит дело и с текстами Евангелий. В начале III века Ориген констатировал: «Сегодня очевидно, что в рукописях встречаются значительные расхождения то ли из-за небрежности переписчиков, то ли из-за возмутительной дерзости тех, кто правил текст, а может, и потому, что находятся люди, что по своему усмотрению сокращают или добавляют, сами себе присваивая эти права».
В передаче основополагающих текстов главную роль играла устная память. Вспомним, что первые проповедники были уверены: скоро они вновь увидят Христа, и это, вполне естественно, препятствовало переложению проповедей на письмо. Ситуация усложняется, когда «коллективная устная память перемещается в пространстве». Обращаясь к существовавшему в древности, и особенно в иудейской древности, способу сохранения текстов — в памяти, самые оптимистично настроенные экзегеты убеждают себя в том, что «устная передача текстов не искажает ни основу, ни форму передаваемого слова».
К трудностям, связанным с точностью текстов, следует добавить и трудности их датировки. Пришлось даже дождаться XX века, чтобы установить хотя бы вероятную, не слишком точную, хронологию.
Современные историки считают, что христианская религия реально оформилась после 70 года, когда сгорел иерусалимский храм и реформаторы-фарисеи, на которых легло бремя религиозной судьбы Израиля, «вытолкнули» христианство за пределы иудаизма. Не подлежит сомнению, что евреи-христиане тяжело пережили этот разрыв и пытались ему противостоять. Если в своих Евангелиях Матфей и Иоанн неоднократно нападают на фарисеев, то у них на то имелись веские причины. Редактирование посланий Павла, забытых на целое поколение, также может считаться одним из свидетельств этого сопротивления. Создав через десять лет после падения Иерусалима Деяния апостолов, Лука активно способствовал возвращению из небытия духовного наследия Павла.
С наступлением эпохи больших церковных соборов, прежде всего Никейского, который сформулировал символы веры (в 381 году Константинопольский собор внесет дополнения), мысль Павла займет надлежащее место. Иногда говорят о «восславлении», но, скорее, речь идет об «отвоевывании». Еще будут эпохи, когда слава Павла окажется в затмении. В IV веке святой Августин объявит Павла своим учителем, но в Средние века западное христианство будет восхвалять Петра в ущерб Павлу. Церквей ему тогда не посвящали. Рыбак с Тивериадского озера, шагавший по водам, больше привлекал воображение простых людей, чем апостол-философ, доказывавший на греческом, что оправдание возможно верой, но не деяниями. Послания Павла изучали только в некоторых монастырях.
Павел вернулся к христианам в эпоху Возрождения. В цивилизованном обществе, благодаря изобретению Гуттенберга, стали доступны основополагающие церковные тексты, и многим открылись значимость и сила посланий Павла. В 1515 году немецкий клирик, магистр философии в университете Эрфурта, монах августинского монастыря в Виттенберге и профессор Виттенбергского университета занялся углубленным изучением Послания к римлянам с целью его толкования. Его внимание привлекла глава 3: «Ибо мы признаём, что человек оправдывается верою, независимо от дел закона. Неужели Бог есть Бог Иудеев только, а не и язычников? Конечно, и язычников, потому что один Бог» (Рим 3:28–30). И далее: «Итак, мы уничтожаем закон верою? Никак; но закон утверждаем» (Рим 3:31).
Мартин Лютер утвердил как главенствующий теологический принцип спасение через веру: Господь не требует от человека оправдания, но дарует его тому, кто верит в Христа. «Итак запомним, что человек оправдывается без дел закона. Только верою». По поводу наречия «только» были пролиты реки чернил, так как у Павла оно отсутствует. Лютеру понадобились годы сражений, чтобы доказать: добавление слова необходимо для правильного понимания мысли на немецком.
Спустя два года Мартин Лютер ознакомил Виттенберг со своими девяносто пятью тезисами. Так родилась церковная Реформа. Она проводилась под знаком написанного Павлом.