Надеюсь, что в Селевкии женоподобные приезжие, о которых писал Ювенал, не толпились в гавани, а ветер, дувший с гор, не погнал по заливу ту «сильную зыбь», о которой писал Ренан. В XIX веке на берегу еще существовали «набережные и мол из огромных камней», но к XXI веку от мола и береговых укреплений остались только развалины недалеко от турецкой деревни Магарджик.
Трое христиан вступили на корабль, и пока судно не вышло в открытое море, они могли видеть перед собой «прекрасную дугу, образуемую берегом в устье Оронта»: справа — «правильный конус Кассия», слева — «обрывистые склоны горы Корифея», а позади — «снега Тавра и Киликийский берег, образующий Исский залив». Ренан побывал здесь, но на корабль не сел. Он удовольствовался созерцанием черного песка побережья, а также моря, куда устремили свой путь три завоевателя во имя Христа.
Создавая в I веке список физических испытаний, которые могут выпасть на долю человека, Сенека поставил кораблекрушения в один ряд с пожарами и землетрясениями. В течение всей античной эпохи путники предпочитали путешествовать морем. Это было несравненно быстрее и не столь утомительно, как путешествие посуху, но древние всегда знали, как рискует человек, отправляясь в плавание. Опасности были столь реальны из-за частых кораблекрушений, что пришлось принять особые декреты. Наиболее категорично составленный документ разрешал плавание лишь в благоприятное время года — с мая по сентябрь, чтобы моряки и пассажиры не стали «игрушкой ветров». Памятники той эпохи проклинают алчность судовладельцев: большинство кораблекрушений происходило из-за перегрузки судов товарами и людьми. В 64 году Иосиф Флавий попал в кораблекрушение на Адриатике, потому что на судно взяли слишком много народу.
Ни одно из судов не создавалось специально для перевозки людей. На борт к тому же принимали любой груз, так называемые товары: продукты и животных, особенно крупный и мелкий рогатый скот. Наряду с большими транспортными судами naves onerariae [21], использовали и мелкие каботажные суда naves orariae [22]. Когда Варнава, Савл и Марк сели на корабль, они, конечно, знали, что никаких специальных удобств для пассажиров не предвидится. Они должны были захватить одеяла и циновки, чтобы спать прямо на палубе. Лишь в исключительных случаях бывало, что на корме корабля устраивали dietae— что-то вроде кабин, предназначавшихся для знатных путешественников. Для прочих, в лучшем случае, натягивали навес, чтобы защитить от палящего солнца. Некоторым приходилось устраиваться внизу — незавидная участь, так как в трюм выливали все сточные воды, в том числе и самые зловонные. Путешественник должен был запастись провизией на весь путь, поскольку капитан предоставлял только питьевую воду.
Варнава, главный в группе, очевидно, договаривался с судовладельцем о плате. Нередко приходилось подолгу торговаться. Три христианина отправлялись в недалекое путешествие — всего 76 миль, или 214 километров. Плававший на такие расстояния naves onerariaeбыл скорее круглым, чем длинным судном, с единственной мачтой; к мачте крепился прямоугольный парус, ширина которого превышала высоту. Штурвала на судне не было, но сзади крепились на корме два длинных весла, удерживаемые в специальных отверстиях и соединенные баллерами руля, прикрепленными к бимсу, с помощью которого рулевой управлял кораблем.
Варнава, Савл и Марк — такие же путники, как и все остальные, плывшие вместе с ними. Но мы-то знаем, что они собирались проделать в обратном направлении «путь Александра», который привел Павла с Востока на крайний Запад и к смерти под мечом палача. До этого момента слово Христа звучало только на восточных землях Средиземноморья. Скоро его услышат на двух континентах.
Мы не сомневаемся в том, что Савл был преисполнен намерения нести Слово Божие язычникам. Собирался ли он, подобно другим апостолам, рассказывать о самом Христе? Вряд ли: это было Савлу недоступно. Испытывал ли он волнение, осознавая, какие трудности его ожидают? Он, много лет делавший только палатки и думавший о выгоде, которую можно извлечь при их продаже, был ли преисполнен уверенности в себе? Думаю, да. Даже если какое-то время он не вспоминал о потрясшем душу событии, оно всегда теперь занимало надлежащее место в сердце. Павел знал, что именно ему следует возвестить самое главное: Христос воскрес! Иисус победил смерть, чтобы спасти людей, всех без исключения. «Чтобы и язычникам быть сонаследниками, составляющими одно тело, и сопричастниками обетования Его во Христе Иисусе» (Еф 3:6). Если смерть ждет в конце пути каждого, то страх в минуту ее наступления — от неизвестности. Павел утверждает: Христос несет вам спасение. Он настаивает: с любой дороги можно повернуть назад, в том числе и с самой страшной. Нет такой вины, которую нельзя было бы простить. «Смерть, где победа твоя?» Павел стал вестником «Благой вести Христа», которую потом стали называть просто Благой вестью: «Мне, наименьшему из всех святых, дана благодать сия — благовествовать язычникам неисследимое богатство Христово и открыть всем, в чем состоит домостроительство тайны, сокрывавшейся от вечности в Боге, создавшем все Иисусом Христом» (Еф 3:8–9). Он будет говорить об этом, и речь иногда покажется столь «высокой» и невнятной, что задаешься вопросом: как люди вообще поняли его и приняли? И это еще одна тайна апостола Павла.
Часов тридцать провели на палубе среди мешков и тюков, под мычание и блеяние путешественники Варнава, Савл и Марк. Они, как и все, соблюдали запрет на вкушение рыбы и воздерживались от соития. Последний запрет, впрочем, ничего не значил для Варнавы и Савла, давно избравших безбрачие. А о молодом человеке, которого позднее причислят к сонму святых, мы ничего сказать не можем…
Вот наконец вдалеке появились сияющие белизной прибрежные утесы Кипра, на фоне яркой голубизны неба возникли белые дома порта Саламин. Читателю не стоит путать его с одноименным греческим островом напротив порта Пирей, где когда-то афинский флот разбил Ксеркса. Хотя Кипр с 58 года до н. э. принадлежал римлянам, он остался полностью греческим: на греческом говорили и писали, по греческим обычаям жили. Савл, сам почти грек, наверное, обрадовался этому, а что же говорить о Варнаве, возвращавшемся на родной остров!
До сих пор севернее Фамагусты сохранились развалины, напоминающие о величии древнего города: термы, гимнасий, римский театр. Их видел и Савл. Еврейская община на Кипре в то время процветала: это подтверждает Иосиф Флавий, уточняя, что кипрские иудеи посылали вино с Кипра в иерусалимский храм. Главное богатство острова составляли медные рудники. Добыча меди приносила такой доход, что Рим препоручил управление островом проконсулу. Ирод Великий, не упускавший ни малейшей возможности утвердить свое могущество и округлить свое состояние, добился от Августа права на «половину доходов с кипрских медных рудников и права на управление другой половиной». Но вовсе не из-за меди прибыли на Кипр Варнава, Савл и Марк.
«И, быв в Саламине, проповедывали слово Божие в синагогах Иудейских» (Деян 13:5). Миссионеры не теряли ни минуты. То, что они сначала обратились к иудеям, которых здесь с эпохи Птолемеев было много, доказывает: они использовали свой действенный метод, который позднее станет главным оружием Павла. Чтобы обратить в христианство язычников, начинали с проповедей евреям. Иудейская диаспора служила благодатной почвой для распространения христианской религии. Зададимся вопросом: почему?
Радушие, с которым иудеи встречают своих собратьев по вере, вошло в поговорку. Если иудей приезжал куда бы то ни было, он прежде всего разыскивал иудейский квартал, и его принимали с распростертыми объятиями. В Средние века еврей Вениамин Тудельский умудрился объехать всю Европу, «не видя никого, кроме евреев». В античные времена все было так же.