Электричество пропало еще раньше. Ну и ладно, от стационарных прожекторов толку оказалось пшик, их сбивали первыми выстрелами.
Резерв был поднят и отмобилизован за считанные минуты. К площади уже тянулись жители ближайших домов, с азартом засидевшихся на псарне охотничьих собак разбирали оружие, как горячие пирожки расхватывали амуницию.
— Надо брать все, что есть. В том числе авиацию, — предложил Богданов.
Ветер стихал, на прояснившемся ночном небе высыпали звезды.
Они с Масленниковым переглянулись. У обоих были обоснованные сомнения.
Чудом уцелевший, но почти пустой аэродром МЧС неподалеку от Бердска, найденный в июне, дал им больше, чем обнаруженные ранее. Им уже попадались нетронутые гражданские и военные самолеты, которые были теперь только кучей дюралюминиевого лома. Нечего было и думать о том, чтобы поднять в воздух одну из этих машин, даже если бы нашлось применение.
Здесь же им попались два «спасательных» Ми-8, с пулеметным вооружением и шкворневыми устройствами для ведения стрельбы, визуально находившиеся в сносном состоянии, были погружены на платформу и доставлены в Подгорный вместе с грудой разнообразных запчастей. Какие «пожары» интересно предполагалось тушить с помощью этих птичек фирмы EMERCOM? Наверно, социальные.
![Поколение пепла i_008.jpg](https://litlife.club/books/193587/read/images/i_008.jpg)
— Борисыч нам головы открутит, — возрази, наконец, главный милиционер. — Он говорил, только в крайнем случае.
— Он нам не только головы оторвет, если мы город просрем. Там каждую минуту кто-нибудь из наших гибнет. К тому же погода нормализовалась.
Шум моторов мог возвещать приближение кого угодно, но с наблюдательного пункта доложили — это были свои. В город на всех парах въехала поисковая группа, вернувшаяся с Новосибирского водохранилища. Они и так возвращались назад с добычей, но Богданов связался с ними еще в начале катавасии и попросил поднажать.
Через десять минут бронеавтомобиль остановился у Горсовета.
Антон Караваев спрыгнул на землю. На нем был дождевик, высокие резиновые сапоги, очень чистые — радиоактивная грязь приучает следить за обувью. Бескозырку с ленточкой, в которой Владимир видел самозваного капитана старой калоши он сменил на более практичную черную вязанную шапку.
— Не ждали, господа? — приветствовал их он.
— Антоха, где уставная форма обращения? Ты там у себя на море совсем пиратом заделался? Адмирал, тоже мне.
Голос Богданова прозвучал без особого задора. Он до сих пор не знал, что с Марией.
— А где тот устав? — ответил наглец, распахивая перед ними двери джипа.
Его спутники — парень с куцей бородкой и плотный живчик с хитрыми глазами освободили место, присоединившись к строю ополченцев.
И правда, подумал Богданов. Вооруженные силы города пока никаким актом не регулировались, да и гражданская сфера существовала в условиях правового вакуума. Но это была не анархия, а время, когда люди еще действовали по совести, а не по закорючкам на бумаге.
Надо бы это исправить, ведь совесть есть не у всех, а приказы действуют на каждого. Но потом, когда будет время.
С Караваевым прибыло три КАМАЗа добычи и полный взвод его поисковиков. Их уловом была не рыба, а те материальные ценности, которые дрейфовали по волнам или лежали в пределах береговой полосы. Рыбы в Оби и притоках почти не было.
Маленький самоходный речной паром применялся для сбора ценностей по реке.
Дело это было не таким уж безопасным. В этой вышедшей из берегов отравленной сточной канаве водились свои Сомалийские пираты, которые уже несколько раз проверяли морских поисковиков на прочность. Не говоря уже о том, что к незнакомому берегу нельзя было подходить слишком близко, даже если он выглядел пустынным и мирным — могли садануть из пулемета. Да и банально можно было пропороть днище о затопленный хлам.
Только люди с крепкими нервами могли ходить по реке на этой ржавой лодке.
«Работка не бей лежачего», — ворчал сначала по этому поводу Богданов, но пользу от «морских круизов» признавал и он.
Один раз он и сам выходил с ними в водохранилище, и впечатлений ему хватило. Там, когда посудина развивала максимум, он узнал, что страдает морской болезнью. Всю дорогу, от поселка Ленинский до поселка Киров, он смотрел, во что превратилось Обское море. Владимир вспомнил, как смотрел на буруны за кормой. Трудно было поверить, что из этой пены родилась Афродита. Мутная маслянистая вода не располагала к тому, чтоб даже просто коснуться ее рукой, не то чтобы плавать. Но один раз у чудом сохранившегося бетонного причала, когда стих ветер и осела на дно муть, вода вдруг стала я совсем прозрачной, и внизу за бортом стало видно лежащие на дне яхты и лодочки.
Пять километров, пройденные вдоль правого берега, открыли их глазам наполовину вросшие в жидкую грязь речные суда всех размеров. Один речной теплоход с неразборчивым именем даже оказался метрах в тридцати от речной воды, а маленькая моторка и того дальше, посреди песчаной отмели. Словно они находились на берегах Аральского моря.
Лед на реке еще не стал, но до этого оставались недели, и их надо было использовать с толком. В самой Оби и на ее затопленных берегах было много интересного. Загребущие руки мародеров и просто голодающих не могли дотянуться до этого так же легко, как на равнине. Конечно, это не Ямантау, но курочка по зернышку клюет, и эти находки очень помогли городу дожить до поздней осени.
Подъехавший «Тигр» с пулеметной турелью стал мобильным антитеррористическим штабом. Здесь они были подвижны, защищены какой-никакой броней, сюда отовсюду стекалась свежая информация. Вскоре подоспели и БРДМ с БТРом. В их положении этот бронированный кулак был как нельзя кстати. Врагов могло быть до полтысячи.
Тяжело урча, прикатили усиленные стальными листами бульдозер и пять «покемонов» — вооруженных и бронированных «Уралов». Под их прикрытием наступать будет поспокойнее.
Из окон соседнего с площадью дома внезапно открыли огонь по только что получившим оружие резервистам. Пули защелкали по асфальту, несколько человек попадало, но не мешками, как падает труп или тяжелораненый, а пружинисто.
Но КПВТ уже взял дом в перекрестье прицела, и метким стрелкам вскоре стало ясно, что тонкие стены их совсем не защищают. Самые резвые успели спрыгнуть с балкона второго этажа на газон, но и их догнали тяжелые пули, попортив подстриженные кусты и раскрасив увядшие клумбы клочьями мяса.
— Ну, со щитом или на щите, — произнес Богданов. — Прихлопнем их.
— А может, дождемся подкрепления? — возразил любивший основательность Масленников, — Нужно собирать ополчение с деревень. Все равно никуда не денутся.
— Времени нет. В ближайшие часы они пойдут на прорыв. Мы должны управиться теми, кто есть, и не дать никому уйти. По крайней мере, разбить боеспособное ядро. Иначе они могут нам еще много нервов попортить. Будут изматывать внезапными набегами на деревни, охотиться на наши караваны. А нам придется закрыться и сидеть здесь за стенами, пока народ сам не устанет от такой жизни.
«Не бывать этому», — подумал Богданов.
Эти чужаки бросили им вызов. Убили безоружных людей. Необходимо было перебить их до последней твари. Было решено не выдавливать врагов за периметр, а, наоборот, сжимать кольцо.
«Что же там с Машей?» — за непробиваемой броней показной бравады не покидала его тревожная мысль.
Гаражный бокс с самого начала был не крепостью, а мышеловкой. Обороняться в нем чужакам, превратившимся из атакующих в обороняющихся, было трудно. Окон в нем не было, только несколько узких щелей под самой крышей, из которых не постреляешь.
Из соседних строений — деревянных домов, в которых разведка тоже засекла неприятеля, прикрытие получалось плохое. В их торцах, которые выходили на улицу, почти не было окон.
Тем не менее, когда боевая колонна ополченцев приблизилась, по ней открыли интенсивный огонь, в основном из «Калашниковых».