Наступил любимый день недели — воскресенье, до траура считавшийся наказанием. И вот, в единственный день, когда девочек выпускали из дома, они послушно слушали мессу, даже покорнее, чем обычно, ведь рядом с ними сидел Король. Затем, со звоном колоколов они выскользнули на кладбище позади собора.
Это нельзя было назвать прогулкой: ни украшенных цветами изгородей, ни поросших мхом садовых фонтанов, но солнечные лучи неровными желтыми пятнышками ложились на всё вокруг, а в воздухе пахло листьями — и сестры искренне радовались мгновениям за стенами дворца.
Немного погодя к железным воротам подошел Король. Стягивая перчатку с перебинтованной руки, он увидел, как на изваяние плачущего ангела девочки набрасывают ленточки от букетов. Король сдвинул брови.
— Карета готова, — сообщил он, когда к нему приблизилась Азалия с Лилией в руках. — Азалия...
— Не сердитесь, — перебила она, выпрямляясь возле его возвышающейся фигуры. — Дайте им еще немного времени. Это наша единственная возможность развеяться. Это ведь считается Делом Королевской Важности, да?
Король все еще хмурился, всматриваясь в бледное личико Лилии, затем посмотрел на Азалию, чье лицо обрамляли черный чепчик и вуаль. Он перевел взгляд на девочек, скромно играющих на солнце, увидел какие они белые и морщины на его лбу стали заметнее.
— Полагаю, считается, — согласился он. — Не задерживайтесь.
Король повернул в сторону улицы. Внутри у Азалии шла борьба.
— Подождите, — произнесла она.
Король обернулся, и Азалия с трудом пролепетала:
— Спасибо. За пуанты.
Король втянул щеки, оставляя на их месте глубокие ямы. В руках он держал шляпу и барабанил по ней пальцами.
— Я не потворствую этому, — сказал Король.
— Конечно, сударь, — быстро вставила Азалия.
— Наш дом в трауре. Вы будете вовремя приходить на все занятия и приемы пищи, и я не допускаю никаких разговоров о танцах. Есть возражения?
— Нет, сударь.
— И я, вне всякого сомнения, не одобряю, что вы что-то скрываете. Вы знаете, что мне известно, куда вы ходите, и мне известно, что вы знаете, что я знаю.
— Хм-м, — Азалия пыталась распутать высказывание Короля, но сдалась. Она спрашивала себя, что именно ему известно о волшебном переходе. Знает ли он о лесе? Вряд ли. Вероятно, без мистера Хранителя там была всего лишь старая кладовка.
— Никаких больше тайн в нашем доме. — Король надел шляпу. — Я иду домой. Мистер Пудинг подождет вас в карете. И, мисс Азалия, проследите, чтобы ваши сестры не запачкались. Сегодня к ужину приедут.
Вечером в спальне девочек не утихали споры, младшенькие, сменяя друг друга, прыгали на кровати и выглядывали в окна, стараясь не проглядеть прибытие лошадей. Уже несколько месяцев они не ужинали с гостями.
— Нет, — упрямо заявила Дельфиния, сидя на кровати. — Мы не пойдем. Мы поклялись всегда кушать в нашей комнате. Мы ненавидим есть с Королем, помните?
— Она права, Аз. — Брэмбл причесывала гладкие рыжие локоны. — Я тоже предпочла бы остаться здесь. Он же не думает, что мы в самом деле спустимся? Кроме того, я прямо... задыхаюсь в его присутствии.
— Это же правила, — сказала Флора.
— Пункт семнадцать, раздел второй. — Ева протерла очки краем подушки.
Кловия, всегда по-доброму отзывающаяся обо всех, добавила:
— Он же... вернул нам пуанты.
Поджав губы, девочки смотрели то на Азалию, то на Дельфинию, то на Кловию, то на Брэмбл, то на Еву. Азалия щелчком открыла часы лорда Брэдфорда, потом закрыла, снова открыла и закрыла. Она мысленно представила накрытый стол, за которым в неловкой тишине разглядывая суп, сидят Король и гости. Через некоторое время в библиотеку подают кофе. Король не умел вести беседу, именно Матушка всегда искусно лавировала между темами, направляя разговор в нужное русло. Азалия покосилась на ладони с отпечатками ногтей, затем на корзину с пуантами, завязанными для предстоящей ночи, и захлопнула карманные часы.
— Правило номер семнадцать, — произнесла она. — Всем умываться.
Умытые и причесанные, девочки подоспели в столовую почти вовремя. Король быстро встал и несколько секунд не отводил от них взгляда. Лицо его оставалось бесстрастным.
Одним из присутствующих, к немалому огорчению Азалии, оказался Фейрвеллер. Он сидел справа от Короля и выглядел слегка недовольным, впрочем, как обычно. Рана на шее заметно затянулась.
Выражение лица другого гостя излучало мягкость и серьезность. Азалия помешкала у дверей, рука невольно скользнула к тикающим в кармане часам.
Лорд Брэдфорд. Он склонил перед ней голову.
У Азалии перехватило дыхание. Он вернулся! Целый и невредимый. Она, без сомнения, знала об этом, ни в одной статье не сообщали, что он ранен, но совершенно иначе было видеть его здесь. Его и эти нежные карие глаза, устремленные на нее...
— Это тот гадкий мелочный простофиля-бирюк аферюга, остановивший часы на башне! — зло прошипела Брэмбл. — Надеюсь, он подавится!
— Он лорд, — ответила Азалия. — И если ты ему хоть что-нибудь сделаешь, я тебе шею сломаю.
Миссис Грейби вернулась из кухни с дюжиной тарелок, словно ожидала девочек в любую минуту, и Азалия помогала сервировать стол, пока джентльмены отодвигали сестрам стулья. Под шум и звон тарелок, Король наклонился к Азалии.
— Давно пора нам вновь ужинать как семья, — тихо произнес он.
— Это только на сегодня, — заговорила сидящая рядом с Азалией Дельфиния, не отрывая глаз от тарелки.
— Правило номер семнадцать, — машинально сообщила Ева с другой стороны.
Король выпрямился. На его лице застыло странное выражение. Несколько мгновений он просто стоял. Затем, нацепив маску беспристрастности, он отвернулся.
Ужин из зажаренного в собственном соку цыпленка, картофеля и торта шел своим чередом. Правда, Брэмбл завладела солонкой, а Айви накладывала на мясо горы джема, но, в целом, они вели себя прилично. На другом конце стола Фейрвеллер и лорд Брэдфорд обсуждали политику, а Король о чем-то размышлял.
— Выборы в парламент состоятся в следующем году, — говорил Фейрвеллер. — В Палате представителей найдется место для толкового молодого человека... Его Величество и я подумали, что сможем вас убедить.
Брэмбл, сидящая рядом с Азалией, забрала у Дельфинии один из цветных карандашей и принялась писать на салфетке.
— Баллотироваться? — уточнил лорд Брэдфорд.
Его манера говорить завораживала Азалию. Он не разбрасывался словами. Разительный контраст для нее, живущей в бесконечном щебетании дюжины сестер.
Кейл, которая занимала место рядом с лордом Брэдфордом, съела кусочек картофеля и заскучала. Она встала на стул и потянулась к его бокалу с вином. Когда он отодвинул бокал, малышка надула губки и плюхнулась обратно на стул. Потом она прижалась к нему, потерлась щекой о его руку и укусила.
От неожиданности лорд Брэдфорд охнул.
— Я бы воздержался, — ответил он Фейрвеллеру, аккуратно снимая Кейл с руки. — Я не гожусь в политики.
— Согласно моему опыту, — настаивал Фейрвеллер, — самые преданные стране люди, как раз те, кто об этом не подозревают. Вашего отца считали достойным членом правительства. Того же ожидают и от вас.
Краем глаза Азалия уловила, что именно написала Брэмбл на салфетке бледно-фиолетовым карандашом Дельфинии:
"Ваши часы все еще у нас. Можете забрать их сегодня вечером. Для этого вам нужно всего лишь после ужина прокрасться в башню, завести механизм и сбежать из страны. По рукам?"
Азалия не на шутку смутилась, когда Брэмбл обернула салфетку вокруг карандаша и вместе с булочками передала ее лорду Брэдфорду. Его темные брови едва уловимо подпрыгнули. Затем он сложил записку и положил под тарелку. Желто-зеленые глаза Брэмбл искоса наблюдали за происходящим.
— Я польщен, — отозвался лорд Брэдфорд насыщенным густыми сливками голосом. Азалия вслушивалась в его тембр, задумываясь пел ли он когда-нибудь или, может, увлекался каччей. Сочный окрас его голоса способен обогатить звучание любого хора...