— Его Величество совершил много отвратительных поступков, — сказала Ева, когда Азалия ласково стянула близнецов с постели и помогла им переодеться в ночные рубашки. — Он заточал людей в зеркала. И они погибали.
— Это... не... так ужасно как... захват душ, мне... кажется, вроде бы, — заикаясь больше обычного, произнесла Кловия.
— Что за несусветная нелепица! — возмутилась Брэмбл. Она швырнула туфельку в стену, которая, ударившись о деревянную панель, упала в корзину. — И как нелепо со стороны Хранителя рассказывать такое! Он что, не догоняет, что малыши от страха надуют в штанишки?
Азалия, все еще чувствуя прикосновение рук Хранителя, вытерла ладони о юбку.
Той ночью девочки спали беспокойно. Азалия принесла для всех два чайника горячего чая, и когда кто-нибудь из сестер с криком просыпался, она ласково убаюкивала их. Младшенькие забрались к ней в постель, уткнулись носиками с обеих сторон и, ворочаясь, похлопывали ее по щекам.
Уже не ранним утром Азалия встала разбитой. Ей стало совсем не по себе, когда она обнаружила, что часы мистера Брэдфорда остались в павильоне.
— Я не специально, — оправдывалась Брэмбл, явно пребывая не в духе. — Я не виновата... просто после той жуткой истории мы слишком торопились!
— Мистер Брэдфорд доверял нам. — Азалия злилась на себя. — Он доверял мне.
Брэмбл смерила Азалию взглядом, со странной искоркой в желто-зеленых глазах.
— Тогда иди, — ответила она, выталкивая девочек из комнаты. — А я отведу этот выводок цыпляточек на занятия.
Несколько минут спустя, поджимая в ботинках пальчики, Азалия поскребла платком по метке. Метка нагрелась и вспыхнул свет. Азалия никогда не наведывалась в павильон днем. Одиноко спускаясь в серебряное великолепие, она испытывала совсем иные ощущения. В сдавленном воздухе не звучало даже стука каблучков.
Когда Азалия дошла до павильона, его окутывала тень серебряного тумана. Хранителя не было. Азалия постучала, легонько, по сводчатому дверному проему.
— Прошу прощения, вы здесь? — спросила она.
Ей показалось, что стук смягчил внезапность вторжения. Они тихонечко ступила на танцевальную площадку и едва не выпрыгнула из ботинок, когда оркестр разразился быстрой джигой.
— Шшш! — шикнула Азалия. — Тихо! Молчать!
Оркестр умолк, лишь скрипка заливалась счастливым соло. А потом и она, осознав, что ансамбль затих, тихо заскулила натертым канифолью смычком.
Азалия рыскала по шатру в поисках часов, и повернувшись, необъяснимым образом ощутила на себе чей-то колючий взгляд. Она посмотрела наверх и завопила.
Там на потолке, словно огромный черный паук, сидел Хранитель.
Сердце Азалии порывалось вырваться из корсета. Она дернулась назад.
Хранитель оттолкнулся от потолка и, развернувшись, устремился к земле. Он по-кошачьи приземлился на ноги и выпрямился. За ним полукругом опустился плащ.
Азалия рванула к выходу. В тот же миг Хранитель оказался там, преграждая путь. Он усмехался, лицо заострилось.
— Надо же, как легко вас напугать, — произнес он.
— Вы... вы... на... потолке... — Азалии на хватало воздуха.
— Ох, право же успокойтесь, мисс Азалия. — плавным движением он повесил на сгиб локтя дрожащую руку девушки, прижимая ее трясущиеся пальцы к черным рукавам пиджака. — Многолетнее обитание в этом маленьком павильоне любому придаст, хм, изобретательности. А вас, мисс Азалия, лицезреть я крайне рад. Даже если вы пришли лишь из-за часов другого джентльмена, а вовсе не ради меня.
Азалия пыталась выдернуть руку, но Хранитель, сдавливая ее пальцы своими длинными щупальцами, только ухмылялся и вёл ее к дивану возле стола со сладостями.
— Прошу, присядьте. Вы дрожите как осиновый лист. Моя вина, признаю. Вчерашняя история. Надеюсь, вы сумеете простить меня.
В его руке появилась чашечка, в которую, казалось из пустоты, лился чай. Хранитель предложил Азалии горячий напиток, но она отмахнулась.
— Где часы? — спросила она.
— Ах, сразу к делу. Так быстро? Знаете, это моветон.
Он поставил чашку на стол и поднял колпак с ближайшей тарелочки. Вместо маленького пирожного, на тарелочке лежали карманные часы. Азалия потянулась к ним.
Хранитель со звоном опустил колпачок.
— Мистер Хранитель, — возмутилась Азалия.
На лице Хранителя не промелькнуло и тени улыбки, пока он отодвигал накрытую тарелку и поднимал колпак супницы.
Азалия ахнула. Чего только не предстало ее взгляду. Пара кружевных перчаток, иголка с алой нитью, один чулок Жасмин, ложка Айви, ручка Евы и другие пожитки девочек. Азалию объял ужас.
— Это наше! — воскликнула она.
— Знаю. Я люблю коллекционировать вещи.
— Это же воровство!
— Вы обязаны простить меня. Я безутешен. Мне необходима помощь, ваша и ваших сестер. Немалая помощь, не скрою, и я не верю, что вы стали бы помогать, если бы я не повел себя немного, хм, неординарно. Я жажду свободы, мисс Азалия.
Азалия нахмурилась. Что ж, Хранитель — это Хранитель. Волшебный, холеный — фрагмент бесплотного павильона. От испуга и чувства вины она поерзала на бархатном диване.
— Я... как-то не подумала, — произнесла Азалия.
— Знаю, — улыбнулся Хранитель. В его улыбке не было жестокости. — Возможно, теперь подумаете.
— Но если честно, — Азалия встала и решительно направилась к выходу. Цок-цок-цок. Её вновь обуревал гнев, ощущалась нехватка настоящего кислорода. — Не могу поверить, что вы попросту... попросту украли!
— Выйдете за порог шатра, — окликнул ее Хранитель, — и вам, и вашим сестрам здесь больше не рады.
Азалия замерла как вкопанная, юбки со свистом рассекли воздух над порогом. Она обернулась на Хранителя, надеясь, что он шутит. Уголки его губ изогнулись в подобии улыбки, но лицо его оставалось совершенно серьезным.
Азалия поджала пальцы в ботинках. Она вдруг возненавидела Хранителя.
— Не... — она запнулась, не в силах встретиться с ним взглядом. — Нам... просто... Нам необходимо танцевать здесь, Хранитель. У нас больше ничего нет. Не лишайте нас этого. Прошу вас.
— Значит, вы поможете освободить меня?
Желая осязать ладонями хоть какое-то подобие серебра, Азалия вцепилась в обе стороны дверной панели у входа. Но вместо прохладного металла, она почувствовала лишь пустую стеклянную гладь — это огорчило девушку.
— Хорошо, — наконец вымолвила она, постукивая ногтями по косяку. — Ради танцев. И часов. Чего вы хотите?
Несмотря на бесшумную поступь Хранителя, Азалия почуяла его приближение, и даже его елейность, и вперившиеся в спину глаза.
— Его Королевское Величество многое заколдовал, — бархатным голосом произнес он. — Дворец. Павильон. Меня. Магия завладела его мыслями. Для него она была наукой, требующей могущества и знаний об эссенциях и аурах. Выделяют также разновидности магии. Некоторые заметно сильнее.
— Мисс Азалия, во дворце есть некий предмет, и его мощные чары ослабляют меня. Держат взаперти.
Азалия вспомнила, как Хранитель поднял уровень бурлящей воды, почти накрывая мост. Тогда он еле дышал. Бледный и изнуренный, почти чахлый. Азалия зашаркала ботинками по мрамору.
— Зачарованный предмет? — удивилась она. — Здесь? В нашем дворце?
— Да.
— Что именно?
— Не знаю. Хотя располагаю одной догадкой. Не более года назад я был не живее кирпича и цемента. Что-то произошло с зачарованным предметом... видимо повредили, но не уничтожили. Этого хватило, чтобы вернуть мою магию, по крайней мере, ее часть.
Азалия сдвинула брови. Во дворце не осталось ничего волшебного, разве что куранты, но их не сломали, а лишь остановили. Еще старый помятый чайный сервиз, оставшийся после Его Королевского Величества. Надо признать — брови Азалии сдвинулись сильнее — чайный сервиз она не видела уже давно.
— Отыщите зачарованный предмет и уничтожьте его, — потребовал Хранитель. — Траур заканчивается через три месяца. Уверен, времени вам предостаточно.
Азалия постучала мыском по земле, сырой воздух удушал.