— Кто здесь? — донесся до него тихий женский голос. — Пожалуйста, сэр. Прошу вас, помогите мне.
Понимая, что отвлекаться нету времени, Калеб замер, надеясь, что женщина подумает, будто он ушел.
— Пожалуйста, сэр, подойдите.
Калеб приблизился к крохотной камере и разглядел внутри скорчившуюся в углу женщину.
— Сэр, Доркас Гуд, дочка Сары Гуд. Пожалуйста, посмотрите, как она там. Ее мать повесили, и никто не разговаривал с ней и не видел ее несколько недель.
— Хорошо, — прошептал Калеб.
— Калеб, это ты? — женщина подползла ближе, и мальчик узнал в ней Мариам Теллер, старуху, которая торговала яблоками на улице.
— Да, мэм, это я.
— Какой хороший мальчик. Ты помогаешь отцу на полях в эти погожие дни?
Несчастная женщина явно потеряла рассудок. Калеб нащупал за пазухой две буханки хлеба и пропихнул одну сквозь прутья, потом тихонько пошел дальше по коридору. В другой камере (там было еще меньше места и больше сырости) была прикована к стене четырехлетняя Доркас Гуд. Ее мать обвинили в колдовстве в числе первых и повесили после Бриджит Бишоп. Доркас так перемазалась грязью и собственными испражнениями, что Калеб едва не отшатнулся от вони. Девочка таращилась на него дикими глазами, и Калеб подсунул ей второй хлеб. Она схватила буханку и принялась рвать ее зубами, как дикий зверь. У Калеба сердце разрывалось от жалости: Доркас была всего лишь маленькой девочкой, а ее назвали ведьмой. Уму непостижимо, как такое вообще судьям в головы пришло.
Калеб нашел лестницу, спустился на два пролета и свернул в другой коридор. Маршалл Льюис, которого бросили в темницу за то, что после ссоры с соседом лошадь того охромела, подал голос:
— Эй, мальчик, ты что тут делаешь?
— Шшш, — отозвался Калеб.
— Эй, охрана… Охрана! Что тут делает мальчик?
Калеб лихорадочно поискал, куда бы спрятаться, и заметил, что в одной из решеток прутья немного разошлись. Он протиснулся в щель и оказался в камере со спящей женщиной. Через пару минут раздался громкий топот.
— Здесь мальчик! Здесь мальчик! — верещал Маршалл.
— Заткнись, старый болван! — охранник плюнул в него.
— Но он здесь! Он вон там!
Охранник отпер замок и избивал скорчившегося в углу Маршалла дубинкой, пока не устал, а потом ушел. Калеб подождал немного и вылез обратно. Ему было жалко мужчину, который явно сошел с ума, но вторая встреча с охраной только заставила его больше желать поскорее убраться из этого жуткого места. Он поспешил дальше и вскоре к своему облегчению наткнулся на камеру Натаниэля.
— Отец?
— Калеб, мальчик мой, — Натаниэль протянул руку между прутьями и с чувством сжал его плечо. — Как ты сюда попал и как мы будем отсюда выбираться?
— Томас придумал кое-что, не беспокойся, — улыбнулся Калеб.
Калеб достал инструменты и умело, как учил отец, вскрыл замок. Оба Кэмпбелла быстро и бесшумно пробрались по коридору, завернули за угол и замерли. Охранники расположились неподалеку. Калеб жестом попросил отца подождать. И в этот момент с улицы донесся ужасный вопль боли. Тут же началась суматоха: стража бросилась проверять, в чем дело. Натаниэль и Калеб спустились по ступеням и выбежали ко входу. У ворот остался только один охранник, но Натаниэль расправился с ним точным ударом по голове. Вдали был виден огромный костер, окруженный фигурами в длинных одеждах. Можно было подумать, что это шабаш, но на самом деле, как коротко объяснил Калеб отцу, «ведьмы» были палками, воткнутыми в землю и обряженными в старые платья Ханны. Охранники, обманутые отблесками пламени и странными тенями, подбирались к костру, намереваясь сильно удивить чародеек, а Натаниэль и Калеб тем временем пустились наутек.
— Молодец, Калеб, — похвалил Натаниэль. — Все нормально?
— Все эти бедняги в тюрьме. Они не ведьмы, отец.
— Я знаю. Обещаю, мы с этим разберемся.
И они отправились искать Ханну и Томаса.
Глава 32
Дин пролистнул страницы и заметил в правом верхнем углу запись, сделанную другим почерком: «Это последняя запись Натаниэля Кэмпбелла».
Осень 1692 года.
Нынче вечером я испытываю большую радость и большую боль. Я пишу, а темнота окутывает мой уютный дом. Дом, как ничто другое, полный моей семьей и любовью. Но именно сегодня ночью я должен пойти и сразиться, вероятно, с самым ужасным злом за всю бытность мою охотником.
Наверное, сейчас самое время рассказать потомкам, как получилось, что я взялся за эту работу.
Моей семье и семье Розмари очень повезло встретиться во время опасного путешествия в Новый свет. Так вышло, что здесь оказались две семьи, объединенные общей профессией. Разумеется, это произошло еще до моего появления на свет. Мой отец и отец Розмари крепко подружились и условились защищать семьи друг друга. К несчастью, мать Розмари умерла родами в 1650, но наши семьи только ближе сошлись. Мой отец женился на охотнице, и мать моей матери тоже охотилась.
Из-за смерти матери Розмари мы с ней были очень близки, и она часто навещала поместье моих родителей. Наши родители дружили до того дня, когда семья Розмари погибла при нападении вендиго и выжила только она одна. Отец мой никогда не простил себя за то, что не смог спасти друга и его семью.
Когда нам было по десять, отец отвел нас обоих в лес. Помню, мы сильно перепугались тогда, не зная, что он собирается делать. Мы не знали ничего про охоту, мы думали, что наши родители простые фермеры. Но, разумеется, все оказалось не так. Отец отвел нас в самую гущу леса, и я никогда не забуду открывшегося передо мной зрелища: к дереву был привязан дрожащий на холодном ночном воздухе обнаженный человек в железных кандалах. Розмари вскрикнула, но сразу замолчала; я же знал, что отец никогда бы не показал нам эту странную картину, если бы не хотел преподать какой-то урок. Он вручил нам по кремневому ружью. Оружие в наших маленьких руках было тяжелым и неуклюжим.
— И что нам с ними делать? — спросил я.
— Подождите и увидите, — сурово отозвался отец.
Когда над лесом поднялась полная луна, человек зарычал, потом выгнулся дугой, воя от боли, и тело его начало покрываться серебристой шерстью. Вскоре перед нами стоял уже не мужчина, а довольно редкое животное — волк. Зрелище было таким пугающим, что Розмари съежилась от страха, а я хотел отвернуться, но отец настоял, чтобы мы не спускали со зверя глаз. Все еще привязанный к дереву, волк рычал, метался и пытался броситься на нас, как будто не было в нем ничего человеческого.
— Посмотрите на это животное, — сказал отец. — Он был человеком. Хорошим человеком. Но его постигло несчастье: его укусила тварь, такая же, как то создание, которое вы видите сейчас. В его натуре заложено бегать по лесу и пожирать людей. Человек внутри него ощутил бы отвращение от таких деяний. Но это зверь, таковы его инстинкты. Как вы думаете, как бы себя чувствовал этот человек, если бы завтра опомнился и вспомнил все мерзкие вещи, которые творила ночью его звериная сущность?
— Ужасно, — тоненьким голосом ответила Розмари.
— Верно, Розмари. Он бы возненавидел себя. Он бы устыдился и, возможно, даже обратил бы свою ярость на себя же. Но он бы не остановился, потому что этот зверь внутри него. Хорошо лишь то, что на самом деле он не вспомнит ничего, когда превратится в человека. Однако он будет убивать. Так как вы думаете, о чем бы он попросил нас?
— Он бы непременно попросил нас убить его, чтобы спасти людей, на которых он будет охотиться, — сказал я. — Если он действительно хороший человек.
— Ты абсолютно прав, Натаниэль. Умный мальчик. Он бы попросил нас убить его. Вопрос остался лишь один: кто поможет ему сегодня ночью?
Мы с Розмари переглянулись. Ни один из нас, ни разу не держал в руках оружия, не говоря уж о том, чтобы убивать человека. Но именно так, без сомнения, было правильно поступить. Рычащий зверь причинит вред. Вред, которому человек внутри ужаснулся бы. Мы с Розмари договорились стрелять одновременно, чтобы вся вина не легла на кого-то одного. Так мы и сделали. Отец сказал, что убить это существо можно только серебряной пулей. И хотя я был очень опечален, мы поступили единственно верно.
Я вспомнил эту историю, потому что под волчьей шкурой был человек. А убивать людей всегда ужасно. Но дело того стоило. И когда я сегодня отправлюсь с моими сыновьями в бой, я расскажу им эту историю, потому что с тяжелым сердцем осознаю, что он будет стоить человеческих жизней. Мы должны убить ведьм, ибо в противном случае они убьют нас. Хоть они без сомнения люди, но они — зло, и мы должны уничтожить их.
Я несказанно счастлив, что прожил именно такую жизнь. Еще в детстве я встретился с самой любящей и чудесной супругой, и дети мои — радость моей жизни. Тяжелая и временами одинокая жизнь охотника была бы невыносимой, если бы не они.
Дорогие мои домочадцы, если вы это читаете, я либо тяжело пострадал, либо умер. Пожалуйста, помните, что я люблю вас всех. Мы обязательно встретимся на небесах.
Ваш отец,