— И на кой тебе вообще понадобилась эта пешая экскурсия, дорогуша? Насмешливо сказал я себе. — Ты вполне мог отдать ему тот же самый приказ и остаться в своем амобилере… И вообще ты мог отдать ему этот грешный приказ прямо в его спальне, и спокойно ехать домой… Впрочем, у тебя всегда была беда с головкой!
Я еще не закончил говорить, когда почувствовал, что моя правая нога подозрительно глубоко погрузилась в топкую почву. Меня прошиб холодный пот. Я поспешно вытащил ногу и уставился на сапог. Судя по его состоянию, я только что увяз почти по колено. Меня охватила самая настоящая паника: до сих пор мне не приходило в голову, что я вполне могу разделить страшную судьбу своей жертвы. Я совсем не знал этих мест, я никогда не бродил по тайным тропинкам между трясинами, я вообще еще никогда в жизни не гулял по болотам, у меня не было даже какой-нибудь элементарной палки, чтобы нащупывать путь, так что у гугландских болот имелись хорошие шансы получить мое тело в вечное владение.
Потом я повел себя так глупо, что самому не верится: я позволил себе рехнуться от страха и опрометью понесся куда-то вперед, приминая хрупкие стебли травы. Я бежал так быстро, что почти не касался ногами земли возможно, именно поэтому мне довольно долго удавалось не увязнуть. Кажется, я что-то кричал, по моим щекам текли слезы, а мое тело то и дело сводила судорога: оно уже предчувствовало, как будет корчиться в холодной глотке болота… Потом я споткнулся, упал вниз лицом и ощутил, как под моим животом медленно открывается голодный рот трясины: мне показалось, что я стремительно погружаюсь в топкое липкое месиво грязи, а потом мне стало абсолютно все равно, потому что я наконец-то потерял сознание: все-таки иногда небеса бывают милосердны!
Когда я пришел в себя, я лежал на спине и дрожал от холода. Было темно. Мокрая одежда облепила мое тело — описать не могу, как это было неприятно! Я инстинктивно свернулся клубочком. Теплее не стало, зато я почему-то почувствовал себя спокойнее. Потом я понял, что на меня кто-то смотрит из темноты. Несколько лет жизни в Ехо сделали мое зрение почти таким же острым, как у коренных угуландцев: я вполне могу разглядеть в темноте все, что мне почему-то надо разглядеть. Так что я осторожно огляделся. Сначала я не увидел никого, а потом понял, что в нескольких метрах от меня сидит довольно большая птица. Думаю, я не заметил ее сразу только потому, что ожидал увидеть нечто более человекообразное. Глаза птицы сияли теплым золотистым светом, как окна маленького лесного домика. Я вдруг понял, что эта ночная птица — мой самый лучший друг под этим небом. «Она прилетела, чтобы не дать мне умереть», — почему-то подумал я.
— Спасибо, что ты пришла, птица. — Тихо, чтобы не вспугнуть ее звуком своего голоса, сказал я. — Без тебя мне было бы страшно, а с тобой как-то спокойнее…
— Разумеется, со мной спокойнее. — Невозмутимо подтвердила птица. Я рассмеялся от неожиданности: ну конечно же, это был буривух! А ведь круглые сияющие глаза птицы сразу показались мне похожими на совиные…
— Откуда ты взялся, милый? — Восхищенно спросил я. — Я-то думал, что буривухи не живут в Гугланде…
— Буривухи действительно не живут в Гугланде. — Подтвердила птица. Только я не «милый», а «милая», если уж на то пошло…
— Так ты девочка? — Глупо переспросил я. И снова рассмеялся: — Значит, ты — не буривух, а буривушка!
Почему-то присутствие этой птицы сделало меня абсолютно счастливым и спокойным, несмотря на мокрую одежду, отсутствие амобилера, позднюю ночь и многие мили непроходимых болот, в самое сердце которых как-то занесло меня, дурака.
— Первый раз в жизни вижу тебя таким беспомощным. — Спокойно сказала птица. — Знаешь, а мне даже нравится! Что-то в этом есть…
— А разве ты видишь меня не первый раз в жизни? — Удивленно спросил я. — Что, ты прилетела за мной из Большого Архива? А откуда вы узнали…
Но птица не дала мне договорить.
— Я вижу тебя далеко не первый раз в жизни. — Важно сказала она. — Но я прилетела не из Большого Архива. И кроме того, я не совсем птица.
— А кто? — Ошеломленно спросил я.
— Что, ты хочешь сказать, что в этом прекрасном Мире так много женщин, готовых прилететь с края земли, чтобы вытащить тебя из болота? — Насмешливо спросила птица. — Между прочим, добраться сюда с Арвароха очень трудно даже во сне…
— С Арвароха? — Тупо повторил я. А потом я чуть снова не грохнулся в обморок, потому что понял, кто сидит рядом со мной.
— Меламори. — Тихо сказал я. — Ты превратилась в буривуха и прилетела ко мне, а это значит, что я окончательно сошел с ума… Никогда не думал, что мне так повезет с галлюцинациями!
— Я — не галлюцинация. — Птица наклонила голову набок, внимательно разглядывая меня. Потом добавила: — Ты не думай, я не всегда такая… Просто я подружилась с буривухами Арвароха — помнишь, почти год назад я говорила тебе, что собираюсь их навестить? Ну вот, я так и сделала: пошла в поселение старых буривухов и нахально сказала: «а вот и я!» Почему-то я им очень понравилась, и они велели мне оставаться с ними. Знаешь, они почти совсем не похожи на буривухов, которые живут у нас, в Большом Архиве, так что я и представить себе не могла, чем может закончиться мой визит вежливости… Я больше не возвращалась в замок Алотхо, потому что они сказали… Ладно, это неважно! И старые буривухи научили меня таким странным вещам — сама до сих пор не могу к этому привыкнуть!
— Например, превращаться в птицу? — Восхищенно спросил я.
— Да. — Просто ответила она. — Вообще-то, я еще не умею по-настоящему превращаться в птицу. Только во сне… Мне снится, что я буривух, представляешь? И не просто снится: этого буривуха, в которого я превращаюсь во сне, могут видеть и другие люди — вот что самое удивительное! Вот и ты сейчас меня видишь, а ведь настоящая Меламори в это время спит на мягкой подстилке из перьев… Ты знаешь, мне пришлось поселиться в гнезде! Правда, оно очень большое и уютное, и расположено совсем низко над землей, но все равно это обыкновенное птичье гнездо… Знала бы моя бедная мамочка!
Я неудержимо расхохотался, представив себе, с каким лицом вельможная леди Атисса Блимм будет выслушивать новость о том, что ее единственная наследница ночует в птичьем гнезде! А устав смеяться, я с надеждой спросил:
— А ты сейчас можешь превратиться в леди Меламори?
— Не знаю. — Нерешительно ответила она. — Вообще-то, вряд ли… Для того, чтобы снова стать человеком, мне надо проснуться… А если я проснусь, то окажусь там, где заснула, правда? И тогда ты останешься один, и болота снова возьмут власть над тобой. Тут тебе даже меч Короля Менина не поможет: он сам не слишком-то ладил с болотами, а в юности чуть было не погиб в болотах Ландаланда — я читала, что он влип там, в точности как ты здесь. И ему на помощь пришел не какой-нибудь великий колдун, а обыкновенный человек, его слуга. Болота могут легко одолеть одинокого путника, но почему-то пасуют перед хорошей компанией… Ты хоть помнишь, что они тебя почти убили?
— Кто — они? — С ужасом спросил я.
— Болота. — Терпеливо пояснила птица. — Болота Гугланда живые. Впрочем, все болота вполне живые, да и не только болота… Одним словом, они решили поохотиться на тебя, и у них это отлично получилось. Тебе ведь даже не пришло в голову, что ты можешь шарахнуть по ближайшей кочке своим Смертным Шаром и приказать, чтобы это безобразие немедленно прекратилось, правда?
— Правда. Сокрушенно кивнул я. — А что, у меня могло получиться?
— Разумеется, ты же Вершитель. — Ответила она. — Но духи болот заставили тебя забыть о собственном могуществе… Хорошо, что я успела вовремя: ты уже был готов добровольно захлебнуться в ближайшей луже…
— Что ж, так мне и надо! — Усмехнулся я. — Если уж я решил, что имею право кого-то приговаривать к смерти, мне следовало ожидать, что тут же появятся желающие зачитать и мой смертный приговор…
— Да, ты был очень неосторожен. — Серьезно согласилась птица-Меламори. — Я очень испугалась, когда увидела во сне твои отчаянные скитания по болотам, и поняла, что происходит… Я так хотела тебе помочь, что мне наконец-то удалось улететь за пределы Арвароха, а ведь мои учителя, буривухи, говорили, что это — самое трудное. Арварох — жадный материк, он цепко держит своих обитателей, даже во сне им редко удается попадать в другие места, а уж в таком сне, как у меня… Знаешь, я ужасна рада, что спасла тебе жизнь. Вообще-то, я самого начала мечтала именно о чем-то в таком роде!