Поздней осенью 1916 года «черный кабинет» московского почтамта перлюстрировал письмо из Петербурга в адрес одного «прогрессивного» деятеля москвича. В письме без подписи сообщалось, что удалось окончательно уговорить Старика, который долго не соглашался, опасаясь большого кровопролития, но, в конце концов, под влиянием убедительных доводов сдался и обещал полное содействие. Говорилось также о подобных переговорах с великим князем Николаем Николаевичем и другими командующими фронтами и армиями. Под кличкой Старик скрывался всем известный начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал Алексеев, который даст Иудин поцелуй Николаю II перед тем, как тот отправится из Ставки к своим больным детям в Царское Село, не предполагая, что его ожидает на станции Дно… Ни один из генералов, включая великого князя, не доложил о заговоре, а Департамент полиции по каким-то причинам не смог довести до царя полученные роковые сведения…[86] Вышестоящего начальства было тоже много: градоначальник, Департамент полиции, Министерство внутренних дел и штаб Отдельного жандармского корпуса. Начальнику Московского охранного отделения и Центрального РОО приходилось работать ночами, а на сон урывать по нескольку часов. Зато, входя в канцелярию (здание, которое она занимала, раньше принадлежало его семье), Мартынов вспоминал свою детскую комнату на трех братьев, спальню родителей и гостиную; бывшую столовую теперь занимал один из его помощников. Стол делопроизводителя канцелярии Загоровского стоял на том же месте, где когда-то стояла кровать будущего начальника. Сохранился паркет, осталась изразцовая печка… В 1812 году дом в Гнездниковском был реквизирован под поварскую часть маршала Бертье. Что и говорить: приятные воспоминания навевал дом охранного отделения!
Общие настроения трудящихся и нетрудящихся масс Москвы и ее окрестностей «освещал» агент «Блондинка», австриец по национальности, сотрудник сытинской газеты «Русское слово», жгучий брюнет и ходячая энциклопедия по всем гуманитарным и политическим проблемам. «Блондинка» был большим государственником и чуть ли не на каждой встрече подавал Мартынову докладные записки о том, «как лучше обустроить» охранку и Россию. Документы были настолько зрелыми и интересными, что начальник отделения отправлял их в Департамент полиции в оригинале.
Агент С. Регекампф добывал информацию по общественным организациям, в том числе по так называемому Военно-промышленному комитету. Добытая им информация была настолько точной и детальной, что директор Департамента А. Т. Васильев как-то даже спросил Мартынова:
— Вы что же, все от самого Рябушинского узнали? Он у вас сотрудником состоит, что ли?
Малиновский был, конечно, самым важным секретным сотрудником охранки. Высокого роста, в приличной для рабочего человека одежде, рыжеватый шатен с небольшими усами, с красивым лицом, слегка испорченным рябинами, он, по словам Мартынова, выглядел как типичный польский интеллигент и был очень похож на польского пианиста, а потом и президента Польши Игнатия Падеревского. Он носил заурядную кличку «Портной» и получал вознаграждение в сумме 125 рублей в месяц! Департамент полиции был скуповат!
Он являлся руководящим деятелем московских большевиков и большевистской фракции в Думе и был завербован в 1911 (по Заварзину, в 1910-м) году при аресте: охранка сделала ему предложение о сотрудничестве, а он, после некоторых колебаний и размышлений, дал свое согласие. Каковы же были его мотивы? Согласно Мартынову, Малиновский был крайне тщеславным человеком, настоящим «гоноровым поляком», и всеми правдами и неправдами лез наверх. Но делать партийную карьеру ему мешало уголовное прошлое: в ранней молодости он попался на краже со взломом, и при вербовке охранка конечно же использовала это обстоятельство. Ему намекнули, что о его «пятне» в биографии забудут, при условии… и т. д. Будучи простым рабочим, без всякого образования, Малиновский был способным и толковым человеком. Обладая чудовищным самомнением, «Портной» смекнул, что карьеру он сделает с помощью охранки, и не ошибся.
Проныра и беспринципный карьерист директор Департамента полиции С. П. Белецкий в 1912 году решил сделать на Малиновском карьеру и потребовал от Московской охранки, во-первых, провести его в Государственную думу, а во-вторых, передать его себе на связь. И в том и другом случае Белецкий шел на нарушение закона и установленного порядка: лицам с уголовным прошлым путь в Думу был закрыт, и если уж Малиновский переедет в Петербург, то связь с ним должна была бы поддерживать петербургская охранка. С ним было трудно ладить в Москве, но если он станет членом Госдумы, то справиться с ним надменному Белецкому будет не по силам. Так оно и получилось. «Власть исполнительная да подчинится власти законодательной!» — сразу озвучил «Портной», как только влез на трибуну.
Чтобы провести «Портного» в Думу, нужна была справка о благонадежности, а получить агент мог только справку о прежней судимости. Пришлось прибегнуть к помощи губернатора Москвы В. Ф. Джунковского, который должен был дать указание своим подчиненным выдать Малиновскому нужную справку. Таким образом, секрет охранки переставал быть таковым, и это грозило непредсказуемыми последствиями. К тому же «либеральствующий демократ» Джунковский не был тем человеком, которому можно было доверять такие тайны. Джунковский ненавидел охранные отделения, и когда стал заместителем министра внутренних дел, заведующим полицией и командующим Отдельным корпусом жандармов, то много «наломал дров», усугубив и без того печальное состояние, в котором находилось обеспечение безопасности империи.
…А Малиновский стал уходить из-под контроля охранки и своими непредсказуемыми действиями настораживать правительство. Руководивших им Виссарионова и Белецкого в 1913 году уволили, и на арене появился бравый либерал Джунковский, которому чужды были всякие «конспирации», внутренние агенты и другие тонкости охранного дела. Он посвятил в суть отношений охранки с «Иксом» (такую претенциозную кличку «Портной» получил от Белецкого) председателя Думы Родзянко и пообещал убрать оттуда «провокатора» Малиновского. Джунковский якобы знал, что нужно было делать, но как это сделать, он не имел представления, и обратились снова к Мартынову, у которого отняли агента, а потом загубили на корню. Мартынов должен был предложить «мистеру Иксу» взамен добровольного ухода из Думы отступного, для чего Джунковский расщедрился аж на две тысячи рублей единовременного вознаграждения. Мартынов полагал, что для этой цели требовалось как минимум раз в десять больше денег, но «полицейская деятельность должна быть экономной», и Джунковский, «скрепя сердце», распорядился выдать Мартынову целых пять тысяч рублей. За эту сумму Малиновский должен был согласиться уйти в частную жизнь. Встреча Мартынова с Малиновским произошла на печально известном Ходынском поле. Они вступили между собой в зрительный контакт и, пройдя с полверсты, сошлись и сели на траву. Место было выбрано удачно, чего нельзя было сказать о предмете разговора. «Портной» («Икс») был раздражен до крайности и самим предложением, и суммой компенсации за прерванную политическую карьеру. Лучший способ аргументации — нападение, и начальник охранки обрушил на него шквал критики за неразумное поведение в Госдуме. «Икс» притих и пытался оправдаться необходимостью выполнения партийных директив. Согласно рассказу Мартынова, Малиновский никак не мыслил себя вне политики и вне Думы и, казалось, занял в этом вопросе жесткую линию. Однако в пылу спора он неожиданно спросил Мартынова:
— Что же, правительство думает вознаградить меня за такой уход и утерю мной думского жалованья?
— Единовременной выдачей вам пяти тысяч рублей.
— Вы смеетесь надо мной! — воскликнул возмущенный агент.
Мартынов сказал, что говорит вполне серьезно, хотя лично он выдал бы ему 25 тысяч рублей.
— А если я воспротивлюсь? — спросил Малиновский. Начальник охранки ссориться с правительством ему не посоветовал. И тогда высокие договаривающиеся стороны приступили к обсуждению варианта, при котором были бы и овцы целы, и волки сыты. Мартынов предложил Малиновскому внести на рассмотрение ультрарадикальную резолюцию по какому-нибудь вопросу, которую фракция не примет. Тогда у агента появится возможность подать в отставку и по «партийным соображениям» и необходимости соблюдения «чистоты партийных рядов» сложить с себя депутатские полномочия. Самое большое сомнение Икс испытывал при этом варианте относительно позиции Ленина. Мартынов предсказывал, что Ленин во всем поддержит Малиновского и одобрит его действия.
86
А. П. Мартынов убежден, что именно либерально-буржуазные силы виноваты в том, что произошла Февральская революция 1917 года. Ни РСДРП, ни эсеры не были в состоянии повлиять на события.