Когда будет писаться история Александра III, неизбежно придется коснуться и этого человека. Каков он был, с достоинствами и слабостями, присущими каждому, все же он головою выше всех, что окружали Государя, и понятна та дружба, что соединяла их в течение всей жизни… При всей дружбе с графом Воронцовым Государь ясно понимал, насколько граф Воронцов нелогичен и неразумен. Иной раз он говорил такие несообразности, что нужно было удивляться хладнокровию и выдержке Государя, конечно никогда не относившегося к нему серьезно!»
В своих воспоминаниях генерал от инфантерии Н. А. Епанчин (1857–1941) пишет: «Государь остановился на мысли иметь несколько помощников, достойных полного доверия, и он выбрал трех: графа… Воронцова-Дашкова, генерал-адъютанта Оттона Борисовича Рихтера и генерал-адъютанта… Черевина — и просил их помогать ему разбираться в докладах и отчетах… Избранные Государем лица отличались безусловной честностью и преданностью Государю и России. Министр Двора граф Воронцов-Дашков был благородный человек, способностей средних… Отличительной чертой этих трех лиц была полная порядочность».
Эти хвалебные отзывы отнюдь не означали, что у графа И. И. Воронцова-Дашкова не было, как у всякого царского фаворита, врагов или недоброжелателей. Взять хотя бы генеральшу Богданович: «Читали историю Петра Великого. Не мешало бы Государю прочесть… Он умел выбирать людей — не наши теперешние министры:…Воронцов дурак и пьяница… производит ужасно неприятное впечатление — очень бесцеремонно обращается с царем, ездит козырем, без всякого почтения, имеет вид настоящего временщика… Наш добрый и честный царь так дурно окружен… Воронцов, судя по народному говору, и нечестный, и глупый, и заносчивый, и ленивый, и недоступный». В воспоминаниях Епанчина запечатлена яркая картина принятых графом экстренных мер по обеспечению безопасности Александра III и его семьи после их переезда в Гатчину. По его словам, Гатчина в то время поросла «травой забвения», полиция ее была представлена «доисторическим типом» будочников-городовых, стоявших у своих будок с алебардами.
«Вследствие этого был выработан новый порядок охраны в Гатчине», в соответствии с которым все калитки частных домов в заборах, отделявших их от Приоратского парка, было приказано немедленно закрыть: «…было решено отменить право входа в парк через дачные калитки, чтобы в него не проникли злоумышленники… Со стороны полей охрана парка была возложена на конные дозоры… Когда Воронцов-Дашков докладывал Государю о мерах охраны, принятых в Гатчине, и когда речь зашла о калитках, то Государь сказал, что он не желает стеснять жителей и дачников Гатчины, и шутя прибавил: „Неужели же им удобнее будет лазить через забор?“»
Была введена регистрация всех входивших и выходивших из дворца в особой книге. Шагая в ногу со временем, всех дворцовых служащих обязали иметь при себе фотографические карточки, на обратной стороне которых имелись сведения об их фамилии и должности. Дворцовая полиция усилила работу по проверке благонадежности всех служащих, постоянно и временно работающих во дворце. По периметру дворца и парка были установлены полицейские посты, их территорию также охраняли постоянные казачьи патрули.
В продолжение усилий графа И. И. Воронцова-Дашкова новому шефу царской охраны П. А. Черевину удалось создать надежную систему охраны основной царской резиденции в Гатчине. Вот как она представлена в книге Э. И. Рыженко «Александр III в Гатчине» (СПб., 2001): «Караул во дворце несли лейб-гвардии Кирасирский полк и полуэскадрон. В первые полтора месяца пребывания государя в Гатчине ежедневно в дворцовом карауле было около 170 человек. В помощь кирасирам в Гатчину был переведен Терский эскадрон Собственного Его Величества Конвоя и из Варшавы вызван Кубанский дивизион. Эти отряды сменяли кирасир через день на постах внешней охраны и выставляли усиленные посты внутреннего караула. Кроме того, была сформирована особая охранная команда от гвардейских полков — Сводно-гвардейская рота. Также во время ежегодного пребывания Александра III с семьей в Гатчинском дворце из Санкт-Петербурга переводилась специальная дворцовая полицейская команда и отряды полиции».
В уже цитировавшемся нами историческом очерке «Собственный Его Императорского Величества Конвой» С. И. Петина по этому поводу говорится следующее: «Внутренний караул занял 9 постов: в китайской галерее, приемной комнате, у столовой (парный), опочивальни Их Величеств, опочивальни Августейших детей, винтовой лестницы, Собственного подъезда и на Медвежьей площадке. Наружный караул выставил 10 постоянных постов, равномерно расположенных вокруг зверинца. На ночь караул усиливается 3-мя конными и, внутри парка, 3-мя пешими постами. Во Дворец наряжались 3 унтер-офицера и 33 казака… в разъезде вокруг Дворца 1 офицер, 6 унтер-офицеров и 48 казаков… В Петергофе ежедневно во Дворец назначалось 3 унтер-офицера и 6 казаков… в Александрии у наружных дверей коттеджа 1 урядники 2 казака (пешие), постоянные конные посты в Английском парке, по шоссе, по Александровскому парку и по взморью. Всего, на 3 смены — 3 урядника, 6 пеших в Александрию и 6 урядников и 45 казаков на конные посты…
В 1894 году во время выезда Александра III в Беловеже, а затем в Собственное имение Спалу для охраны туда были командированы 3 взвода казаков… В Ливадии во Дворцах все входы и выходы охраняли 8 казачьих постов… Государь с Императрицей совершали ежедневные прогулки в экипаже, чаще всего поднимались к имению Эриклик, дорога к которому шла лесом и охранялась 3-мя конными постами Конвоя. На ночь дополнительно оцеплялся Малый Дворец, где жил Император, но последний наряд был отменен, „вследствие невозможности тихо производить смены на усыпанных мелкими голышами дорожках“».
Во втором номере журнала «Исторический вестник» за 1909 год опубликованы воспоминания Н. К. Полевого «Император Александр III в Беловеже», в которых содержится зарисовка его пребывания в этом охотничьем угодье в 1894 году, незадолго до кончины: «На другой день, по приезде Государя в Беловеж, рано утром была назначена охота, и они происходили затем каждый день. Государь Александр III редко ездил на эти охоты. Охотники говорили мне, что Государь не любит охоты с облавой. Его любимая охота на оленей во время их спаривания, которая очень удачна бывает в лесах Спалы. В Беловеже в эти дни самые ретивые охотники были великие князья… Для охраны императора в Беловеже не было никаких войск; вызван был только из Варшавы стоящий там кубанский конвой. Две роты пехоты стояли в деревне, но употреблялись исключительно для облав на охоте; от них никогда и нигде не был выставлен караул, ни один часовой. Охрана ограничивалась дворцовой полицией. У входа в парк стояли нижние чины этой полиции и наблюдали за входящими в парк… Только на ночь, около 10 часов вечера, вокруг дворца по парку выставлялись часовые от конвоя. На рассвете караул этот убирался. Я несколько раз говорил с гродненским губернатором Д. Н. Батюшковым об этой слабой охране; он объяснил мне, что это делается по личному распоряжению Государя, который не выносит зрелища окружающих его караулов; они приводят его в нервное состояние. Государь желает жить свободно в Беловеже…»
Всю свою сознательную жизнь царь прожил в обстановке усиленной охраны, расставленной в царских резиденциях и пригородных парках и сопровождавшей его во всех выездах в столице и вне ее. Но, в отличие от отца, он не испытал пережитого им ужаса от череды бесконечных покушений на его жизнь. Практически единственным пережитым им террористическим актом было покушение 1 марта 1887 года, бездарно провалившееся на стадии подготовки.
На первых порах Александр III принимал меры безопасности, не объявляя заранее о цели своих выездов, и, как отмечали в одном из документов охраны, «…приходится охранять одновременно несколько путей, так как по опыту известно, что Его Величество изволит следовать не по заранее намеченному пути…». Он также незамедлительно реагировал на все сигналы о террористических актах, о чем наглядно свидетельствует направленная им в Петербург из «Александрии» 4 июля 1886 года телеграмма следующего содержания: «Желал бы иметь подробное донесение о несчастном взрыве бомбы на Песках были ли раненые кроме убитых 15 человек? Откуда была доставлена бомба и какой конструкции новой или старой что можно сделать для семейства убитых и кто они? Александр»[173].
173
В телеграмме речь шла о случайном взрыве гранаты в Петербурге, который в первый момент считали результатом неудачного покушения революционеров.