Это вполне понятное для любого непредубежденного и объективного человека решение породило целый поток злопыхательских и лживых комментариев в российских и зарубежных революционных и либеральных кругах, а затем и среди советских историков. Приведем навскидку всего лишь один наиболее характерный из них — князя Кропоткина: «Дикая паника охватила придворные круги в Петербурге. Александр III, который, несмотря на свой колоссальный рост, не был храбрым человеком, отказался поселиться в Зимнем дворце и удалился в Гатчину, во дворец своего прадеда Павла I. Я знаю это старинное здание, планированное как вобановская[170] крепость, окруженное рвами и защищенное сторожевыми башнями, откуда потайные лестницы ведут в царский кабинет. Я видел люк в кабинете, через который можно бросить неожиданно врага в воду — на острые камни внизу, а затем тайные лестницы, спускающиеся в подземные тюрьмы и в подземный проход. ведущий к озеру».
От этой зловещей инвективы кровь застывает в жилах, а разыгравшееся воображение невольно рисует мрачные картины средневекового замка современного Дракулы или Синей Бороды, подкарауливающего в своем логове очередную жертву. Мы решили увидеть все это собственными глазами, и в один прекрасный день отправились в Гатчину, где несказанно удивили работников музея своими дотошными и странными расспросами. Подлинная картина, открывшаяся нам после экскурсии с «пристрастием», была не менее красочна и привлекательна, чем та, которая была нарисована буйным воображением основоположника русского анархизма, но она, несомненно, больше соответствовала истине.
Оставим на совести «князя в анархии» голословное утверждение о том, что Александр III «не был храбрым человеком», и не поленимся проверить «вобановский» замок лично. Начнем с первого этажа Гатчинского дворца, с правой его части (от входа со стороны плаца), где находились помещения Павла I: Туалетная, Овальный кабинет и Башенная комната. Туалетная комната оказалась единственным помещением дворца, связанным винтовой лестницей с подвалом, где была дверь подземного хода, и с бельэтажем, где находились помещения императрицы Марии Федоровны. Никакого люка в Овальном кабинете Павла I, «…через который можно бросить неожиданного врага в воду — на острые камни внизу», никогда не существовало. После его трагической гибели в этих помещениях никто не жил, в них хранились собранные Марией Федоровной личные вещи убиенного супруга, относящиеся к последним дням его пребывания в Гатчине и Михайловском замке в Петербурге.
Александр I в Гатчине никогда не был, Николай I иногда жил там, Александр II здесь не жил, но изредка бывал на охоте. Тем не менее на первом этаже главного трехэтажного корпуса дворца (Арсенальное каре) находились апартаменты из 12 комнат Николая I и императрицы Александры Федоровны и апартаменты из 10 комнат Александра II и императрицы Марии Александровны.
Для Александра III по этой традиции также были оборудованы официальные помещения в Арсенальном каре, но на бельэтаже, состоящие из Кабинета, четырех приемных комнат и Адъютантской, причем Кабинет (40 квадратных метров) находился в башне Арсенального каре, а остальные помещения — в двухэтажной галерее, обращенной к внутреннему саду. Для личных — семейных — помещений, где размещались все многочисленные домочадцы Александра III, использовались 20 комнат антресольного — третьего — этажа главного корпуса (Арсенального каре). Из бельэтажа туда вели две чугунные винтовые лестницы и низкий коридор от основной Мраморной лестницы.
В Приемные и Кабинет можно было попасть только через Китайскую галерею, украшенную бесконечным строем фарфоровых драгоценностей. Пройдя через маленькую (40 квадратных метров) Адъютантскую, через две большие (64 квадратных метра) и две меньшие (36 квадратных метров) Приемные, посетитель оказывался в Башенном кабинете. Приемные и Кабинет были заполнены и завешаны разновременными и разностильными художественными произведениями в духе эклектических вкусов хозяина и включали в себя французскую бронзу и мебель XVIII века, датский и русский фарфор, изделия тульских мастеров и полотна кисти русских художников второй половины XIX века.
Комнаты царской семьи располагались анфиладой: домашний рабочий кабинет и маленькая рабочая комната царя, общая для всех членов семьи столовая, гостиная, супружеская спальня, детские комнаты и так называемые уборные комнаты, а также отдельные помещения для старших детей.
Эти небольшие комнаты с нависшими потолками, освещенные маленькими квадратными окнами и тесно заставленные предметами мебели, картинами, скульптурами, фотографиями и матрешками, также отражали личный вкус главы семьи, который при своем громадном росте и тучном телосложении любил все маленькое и миниатюрное, начиная с обожаемой жены Марии Федоровны и кончая официальными и жилыми помещениями. Особо подчеркиваем, что при Александре III в 1880— 1890-х годах никаких строительных или перестроечных работ во дворце не велось.
А теперь зададимся вопросом: о каком же кабинете ведется речь в воспоминаниях князя Кропоткина? Если учесть, что он находился в эмиграции с 1876 по 1917 год, а Александр III переселился в Гатчину в 1881 году, то единственный царский кабинет, в котором князь Кропоткин мог побывать до своего бегства за границу, был не кабинет Александра III — ибо в то время он и сам не знал своего будущего и тем более не мог предполагать, где будет находиться его кабинет во дворце в Гатчине, — а кабинет Павла I. Поверим князю на слово и будем считать, что ему действительно удалось побывать в кабинете Павла I, но где он там увидел люк, «…через который можно бросить неожиданного врага в воду — на острые камни внизу»? Не ясно также, где он увидел «тайные лестницы, спускающиеся в подземные тюрьмы». В Туалетной комнате, как мы отмечали выше, действительно была единственная во всем дворце, но отнюдь не «тайная», а вполне открытая винтовая лестница, ведущая в подвалы, которые, как нас заверили, ни при одном владельце дворца никогда не использовались в качестве тюремных помещений. Стремясь реабилитировать князя хотя бы в наших собственных глазах, спешим сообщить, что в его бочке неправды (дегтя) была все-таки ложка правды (меда): «подземный проход, ведущий к озеру», в Гатчинском дворце действительно есть! Поскольку этот подземный ход, фигурально говоря, вывел нас не только к озеру, но и к недавним событиям нашей отечественной истории начала прошлого века, мы позволим себе более подробно остановиться на нем.
Он появился в гатчинском Дворцовом парке еще при Григории Орлове и вел из подвального этажа дворца к гроту «Эхо» на берегу Серебряного озера. По-видимому, ой был устроен Антонио Ринальди по приказу первого хозяина дворца, поднаторевшего в дворцовых переворотах и интригах и на своей собственной шкуре познавшего переменчивость придворной фортуны. Это фундаментальное и прекрасно сохранившееся до наших дней сооружение представляет собой наклонную подземную галерею 120 метров длиной и 3,6 метра шириной, с полом, выложенным известняковыми плитами, и стенами из пудожского камня. Подземный ход выходит в грот «Эхо» на берегу живописного Серебряного озера. Название грота не случайно: в подземной галерее отличное громкое эхо, в чем может лично убедиться каждый посетитель дворца.
Экскурсоводы уверяли нас, что в качестве «пути спасения» подземный ход никогда не использовался.
Мы позволим себе с ними не согласиться, равно как мы не можем согласиться с их однобокой трактовкой известных октябрьских событий 1917 года в Гатчине, когда бежавший на автомобиле американского посольства из Зимнего дворца А. Ф. Керенский организовал наступление на Петроград 3-го конного корпуса генерала Краснова. Генерал захватил тогда практически без боя Гатчину и Царское Село и подошел к Пулковским высотам, где был остановлен большевистскими войсками, главной ударной силой которых был отряд кронштадтских моряков во главе с Павлом Дыбенко.
Керенский и немногочисленные сопровождавшие его лица находились в Гатчинском дворце, когда туда для переговоров с казаками Краснова прибыл Дыбенко. Узнав о том, что речь идет о его безусловной выдаче большевикам, Керенский со своими людьми решил бежать из дворца. Вот что он сам пишет по этому поводу в своих воспоминаниях «Гатчина», изданных в Москве в 1922 году: «Уйти из дворца невозможно… здание имело только один выход, уже занятый смешанным караулом из казаков и матросов. Пока мы рассуждали… как выскочить из этой ловушки, явился один из высших служащих дворца с предложением помощи. По своим служебным обязанностям он знает тайный никому не известный подземный ход, который выходит в парк за стенами этого дворца-крепости».
170
Себастьен Ле Претр де Вобан (1633–1707) — маркиз, военный инженер, маршал Франции (1703), почетный член Французской академии наук (1699).