— Вон, гляди! — сказал он, показывая пальцем.
Я дал газу и, когда мы приблизились, нажал на тормоз. Теперь я разглядел в одной руке у молодого парня маленький кошелек на молнии, а в другой — крошечный пистолет, рукоятью которого он норовил оглушить коротышку, вцепившегося в пояс его штанов. На тротуаре было полным-полно прохожих, но они, как это обычно бывает, сторонились дерущихся.
Мы с Паулем выскочили из машины одновременно. Он был ближе к тротуару, а мне пришлось обежать капот машины. Высокий наконец-то вырвался из рук коротышки и резко оттолкнул его. Тот по инерции сделал пару шагов, со всего маху сев на землю. При этом высокий, заметив наше приближение, навел на нас пистолет.
— Брось! Брось оружие! — заорал я.
Вдруг этот сукин сын выстрелил. Два раза. Краем глаза я увидел, что Пауль падает, но мне надлежало сосредоточить все внимание на парне с пистолетом. Видимо, осознав происшедшее, тот повернулся и побежал по тротуару в направлении перекрестка.
Я ступил на тротуар, опустился на левое колено, а в правое уперся локтем. Пригодились-таки многолетние упражнения. Найдя в толпе его зеленую жокейскую куртку, я перевел мушку на ноги. Но народу на тротуаре было битком, в прицеле мельтешили лица и тела, а у высокого хватило ума бежать зигзагами.
— Проклятье! — прошептал я, когда он скрылся за углом. — Проклятье!
Я поднялся на ноги. Пожилой южанин у входа в лавку тоже вставал. Пауль навзничь лежал на тротуаре и барахтался, пытаясь сесть. Он напоминал перевернутую на спину черепаху. Я пошел к Паулю, засовывая пистолет в кобуру. и склонился над ним как раз в тот момент, когда ему удалось сесть. У Пауля был такой вид, словно он не понимал, где находится.
— Пауль, — позвал я.
— Господи, — проговорил он. — Господи…
Левая штанина у него быстро набухала и темнела от крови. Пуля попала в бедро.
— Ляг, — сказал я и надавил на его плечо. Но Пауль ничего не соображал. Он не слышал или не понимал меня. Он просто сидел с разинутым ртом и медленно хлопал глазами.
Я снова выпрямился, повернулся к патрульной машине, и тут пожилой уцепился за мой рукав. Когда я вырвался и взглянул на него, он стал канючить:
— А деньги! Деньги-то как же!
Желание тут же выпустить в него всю обойму прямо-таки обожгло меня.
— Подавись ты своими деньгами! — завопил я и бросился к машине, чтобы позвонить в участок.
Глава 8
Том в плавках косил лужок, когда к нему подошел Джо с двумя открытыми банками пива.
— Эй, Том, — позвал он.
Том оторвался от косилки. Его лицо и тело блестели от пота.
— Что?
— Передохни.
Том указал на пиво.
— Это мне?
— Я даже открыл банку, — Джо улыбнулся, передавая ее Тому. — Пойдем искупаемся. Дети как раз убежали.
Том глотнул пива, и они направились к бассейну. В жаркий июльский день голубая вода так и манила к себе.
— Фильтр работает? — спросил Том.
— Тс-с, — Джо приложил палец к губам. — А то он услышит тебя.
Допив пиво, они залезли в прохладную воду.
— Послушай, Джо, а как насчет жен? — неожиданно спросил Том.
— Что? — Джо не понял вопроса.
— Что мы скажем женам?
— Ты имеешь в виду наше «дело»?
— Естественно.
Джо пожал плечами.
— Ничего.
— Ничего? Я не в курсе твоих взаимоотношений с Грейс, но если я скажу Мэри, что мы едем в Тринидад, она захочет знать, кто эту поездку финансирует.
— Она и узнает. Перед самым отъездом. Тогда мы им скажем, откуда денежки.
Том все еще колебался. Иногда, особенно по ночам, его так и подмывало рассказать обо всем Мэри, выяснить, что она думает по этому поводу.
— А сейчас ничего?
— Во-первых, они будут волноваться, — заметил Джо. — Во-вторых, начнут отговаривать нас, в этом можно не сомневаться.
Том кивнул. Только это соображение и заставляло его молчать.
— Я знаю: Мэри не одобрит нашей затеи. Во всяком случае, если пронюхает о ней до ее завершения.
— Если мы скажем женам, все так и закончится разговорами.
— Ты прав, — Том согласно кивнул. — Сначала провернем это дело, потом переговорим с ними.
— Только перед самым отъездом.
— Точно. Но ты, надеюсь, понимаешь, что сразу уехать не удастся?
— Да, конечно, — ухмыльнулся Джо. — Иначе нас тут же сцапают.
— Деньги придется спрятать и не притрагиваться к ним, пока все не успокоится.
— Согласен.
— У нас есть большое преимущество, — хмыкнул Том. — Нам известно, на чем попадаются грабители.
— Правильно, — легко согласился Джо. — И мы можем избежать их ошибок.
Том глубоко вздохнул.
— Два года.
— Два? — ахнул Джо.
— В таких делах спешить некуда.
Спустя несколько недель после моего визита к Вигано мне пришлось вплотную заняться изучением акций и государственных ценных бумаг, брокеражем и Уолл-стритом. Другого выхода не было, если, конечно, мы хотели взять там десять миллионов.
Уолл-стрит тянется всего на пять кварталов, но маклерские конторы находятся и на соседних улицах: на Пайн-стрит и Эксчейндж Плейс, на Вильям-стрит и Нассау-стрит, на Мейдел-Лейн.
Я слышал, что район Уолл-стрита называют «американским Лондоном». В Лондоне мне бывать не приходилось, но могу сказать, что это самые узкие и кривые улицы Нью-Йорка, с крошечными тротуарами и огромными банковскими зданиями, жмущимися друг к другу. Писатели зовут эти улицы «каньонами», потому что высотные дома только в полдень позволяют солнечным лучам коснуться мостовой.
Впервые я понял, что нарушать закон так же сложно, как и охранять его. Мне всегда казалось, что полиция находится в худшем положении, чем преступники, но, возможно, я и ошибался. Во всяком случае, очутившись на их месте, я начал им симпатизировать.
Предстояло учесть множество деталей. Выбрать время, найти способ отвлечь охрану, добыть облигации, причем не просто облигации, а те, что требовались. А потом предстояло скрыться от погони и спрятать добычу до того момента, как она попадет к Вигано. А ведь сначала мы решили не брать ничего из того, что надо хранить при себе.
И проникнуть в маклерскую контору оказалось далеко не простым делом. Они охранялись, как банки. Нет, лучше банков!
Прежде всего, в полицейском управлении имеется специальное подразделение, которое занимается исключительно биржевыми правонарушениями. Сотрудники этого подразделения чувствуют себя в финансовых проблемах так же естественно, как редакторы «Уолл-стрит джорнэл», и находятся в постоянном контакте со всеми маклерскими конторами, интересуясь, кого они нанимают на работу, какие принимают меры предосторожности.
В каждой крупной маклерской конторе есть своя служба безопасности, вооруженные охранники, картотеки преступников, телемониторы в ключевых точках, а во главе службы обычно стоит бывший детектив или агент ФБР. И, судя по их рвению, можно подумать, что охраняют они не маклерскую контору, а по меньшей мере сверхсекретную атомную лабораторию. Вся их работа состоит в том, чтобы ни одна из миллионов бумажек, проплывающих по Уоллстриту, не утекла на сторону.
Разумеется, кое-что пропадало. Но большинство биржевых ограблений совершалось служащими Уолл-стрита. На акциях, облигациях, так же, как и на долларовых банкнотах, есть серийные номера. А сотрудник маклерской конторы мог подделать отчетные документы, чтобы кража произошла незамеченной, а потом с выгодой продать добычу. Оставался, правда, еще один вариант, пригодный лишь для облигаций на предъявителя. Такой человек, как Вигано, располагающий и специалистами, и обширными связями, мог поменять номера украденных облигаций и вновь пустить их в оборот.
Маклерские конторы приняли все меры, чтобы никто не проник в их сейфы. Как-то раз одна из них переехала в другое здание, и опустевшее помещение заняли под ресторан. Но прежде строителям пришлось выломать сейф, и вот тут они как следует попотели. Попробуйте-ка развалить метровую бетонную стену, к тому же армированную стальными прутьями. Ко всему прочему, стена оказалась двойной, а в промежутке находился отравляющий газ. Так что работали они в противогазах.