Зной усиливается, и все живое — люди, ослы, козы, цыплята — прячется в тень. Для животных построены специальные, кое-как сколоченные навесы от солнца, люди погружаются в темные внутренности палаток и домов без окон. Мы — посторонние и поэтому бездомные, располагаемся на завалинке одного из глиняных домов в тени широкого навеса крыши. Полулежа, полусидя с трудом вдыхаем густой, знойный воздух. Только бы выдержать эти самые тяжелые часы. Говорим о том, о сем, пьем чай и ждем прохлады.
Здесь же в тени сидит еще нестарая женщина и певучим голосом монотонно повторяет один стих Корана. Бесспорно, эта дама из семьи марабутов, о чем свидетельствуют ее образование и нарочитая набожность. Время от времени она прерывает молитву и совершенно другим, естественным голосом включается в разговор. Вот уже долгое время за нами наблюдает забавный пятилетний малыш, грязный и босой, в спадающих штанишках, с голым животом, с умными, живыми, черными как уголь глазами. Ему явно интересно, но в нем нет назойливости, присущей детям. В его поведении чувствуется какая-то сдержанность, снисходительное превосходство к окружающему миру. И я тоже слежу за ним, заинтригованная «нетипичностью» этого ребенка. Вероятно, дама заметила наши взаимные переглядывания и снова прервала молитву на половине стиха. Она сообщила нам, что дом, под крышей которого мы в данный момент сидим, принадлежал марабуту-чудотворцу, наделенному благодатью — барака. К нему приходили за благословением из пустыни и даже из Сенегала. Недавно марабут умер, а наследником его сверхъестественных качеств стал его сын, именно этот мальчик. Он также обладает силой совершать чудеса, исцелять больных и благословлять верных. Поскольку мы уже знаем, с кем имеем дело, мы должны преподнести ему хотя бы какой-нибудь подарок.
![Мавритания i_018.jpg](https://litlife.club/books/190150/read/images/i_018.jpg)
Его святейшество удовлетворилось двадцатью пятью франками и торжественно удалилось, зажав их в маленьком грязном кулачке.
Такая же встреча произошла у нас в Шингетти. Прикомандированный к нам комендантом округа солдат европеизированной внешности водил нас из одной частной библиотеки в другую. Говорил на хорошем французском языке и был одет в форму французской армии в Африке. По его разговору, как это часто бывало в общении с маврами, у меня создалось впечатление, что я имею дело с человеком, получившим образование в Европе. Из улочки прямо на нас вышел опиравшийся на палку слепой старик в лохмотьях, сопровождал его маленький мальчик. Старик был либо душевнобольной, либо просто впал в детство от старости. Он не переставая смеялся, что-то бормотал себе под нос, из беззубого рта текла слюна. Наш спутник подбежал к старику и смиренно склонил перед ним голову, прося благословить. Старик продолжал смеяться, неразборчиво что-то бормотать, но мальчик-поводырь потянул его к солдату и громко крикнул в ухо его просьбу. Видно, старик привык к таким встречам, он простер перед собой руки и коснулся головы нашего солдата. И тут солдат обеими руками начал гладить щеки старика, «снимая» с них его святую силу. Старик двинулся дальше, а сопровождавшие нас Бальде и Сиди Моктар подошли к солдату и тоже, погладив его по щекам, получили часть благословения.
Барака — святая благодать, позволяющая делать чудеса, — когда-то принадлежала исключительно потомкам пророка. Однако, с тех пор как возник суфизм, в соответствии с положениями этой доктрины святую благодать может получить каждый, кто поправился богу. В Мавритании считается, что барака передается по наследству и ее нельзя лишиться, если она унаследована от предков. Независимо от этих суфийских положений почти все марабуты-чудотворцы утверждают, что ведут свой род от пророка, тем самым укрепляя собственный авторитет. Они пользуются большим уважением населения, набожные мусульмане совершают к ним паломничество из отдаленных районов. Сила барака неодинакова, и не все святые мужи могут исцелять и убивать на расстоянии, перемещаться при помощи чуда с места на место и предсказывать будущее. Но те из них, кто может воздействовать на человеческое воображение и барака которого обладает особой силой, не только пользуются признанием, но и имеют большое состояние. За обычное благословение, а тем более за исцеление или предсказание такой марабут получает подарки. Кроме того, марабуты-чудотворцы занимаются торговлей амулетами.
На одном базаре я нашла мастерскую, в которой ремесленник изготовлял красивые, плоские, нарядно украшенные кожаные кошельки на шнурке, чтобы их можно было вешать на шею. Внутри находился амулет. Я хотела купить у него одно такое гри-гри, но он решительно мне отказал. Он работал только для местного марабута-чудотворца, который благословлял уже готовый образок (несколько напоминавший католический) и, освятив его милосердной силой, продавал приверженцам. Спрос был большой, и ремесленник едва успевал справляться с заказами; он не хотел нарушать сроки, чтобы пе потерять расположения святого.
В Мавритании все мужчины носят гри-гри на длинных шнурках. Есть гри-гри, которые защищают от всего на свете, другие только от определенных болезней, дурного глаза, от пуль и т. д. Иногда носят гри-гри, благословленные несколькими марабутами, — никогда не знаешь, какое из них окажется наиболее действенным.
Мавританские марабуты — явление, характерное для африканского ислама. Их деятельность сочетается с деятельностью религиозных братств, а те, в свою очередь, связаны с мусульманским мистицизмом.
Ислам в первоначальной форме был рационалистической религией, а Коран помимо философских положений и основных догматов веры содержал огромное число законодательных положений, регулирующих жизнь личности и общества до мельчайших деталей. По своей структуре он приспособлен к складу мышления и восприятию мира кочевниками и пастухами Аравийского полуострова. Завоевание мира ордами фанатиков-бедуинов и их господство над многими, нередко стоявшими значительно выше них в культурном отношении людьми повлияли на внутренний мир арабов. Наглядный пример тому религия.
Уже в VIII веке под влиянием христианства, с которым арабы познакомились в Малой Азии, Сирии, Египте и Магрибе, как и под влиянием индийских религий, проникших сюда через Персию, в исламе начали развиваться мистические направления. Позднее этому содействовало и турецкое влияние. Итак, внутри ислама образовались два религиозных направления. К одному принадлежали теологи и юристы, для которых религия — это строгое соблюдение правил Корана и сунны[18], к другому — мистики, суфии. По концепции последних, соблюдение правил Корана хотя и рекомендуется, но является не целью, а лишь путем к цели, к конечному слиянию с богом. Истинным источником религии суфии считают интуитивное познание бога. Они отвергают научное объяснение религиозных истин — единственную истину религии и бога можно раскрыть только в собственном сердце. Погруженные в себя, в свою внутреннюю жизнь, суфии безучастны ко всему, что их окружает, они отличаются строгой жизнью и отрешенностью.
Однако самостоятельно прийти к богу нелегко. Этому могут помочь духовные проводники, на которых бог ниспослал озарение и истинное познание. На всей территории, исповедовавшей ислам, образовались братства мистиков-суфиев под руководством благочестивых людей, молитвами и таинствами доводившие приверженцев пророка до экстаза. Состояние экстаза — простейший путь слияния с богом. Способы приведения человека в состояние экстаза различны, но, в сущности, все они заключаются в бесконечном повторении одних и тех же молитвенных формул, например какого-нибудь стиха из Корана или одних и тех же жестов. Есть братства, где состояние экстаза достигается с помощью особого танца — кружения на одном месте в течение длительного времени, в других — отвешиванием поклонов и т. д. В каждом братстве и даже в отдельных группах одного и того же братства могут быть свои приемы достижения экстаза.
18
Сунна (араб., букв, «обычай») — предания о Мухаммеде и толковании им тех или иных норм поведения.