«— Даже ваш вице-президент допускает возможность того, что, разразись ядерная война где-то далеко, атомные бомбы могут упасть и на вашу собственную землю.
— Могут, — с готовностью согласился он. — И пусть… Кого они уничтожат? Негров? Давно пора. От гибели их мы только выиграем. Чиканос? Почистить от них нашу страну тоже следует. Ваших эмигрантов? Туда им и дорога…»
Откровение каннибала? Нет — одна из форм американского расизма, составной частью которого, и далеко не маловажной, является антисемитизм. Примеров этому тысячи. Шполянский провел два года в США — и он их приводит. Об отношении к евреям в США, о положении там бывших советских граждан речь еще пойдет, но одну цитату из рукописи Шполянского я приведу сейчас.
«Мы не забываем и о евреях, — цитирует он слова Роя Френкхаузера, политического координатора ультраправой расистской организации „Минитмены“. — Если бы евреи только знали, что будет (вы мне поверьте, это будет так же, как будет рассвет завтра), они бы поняли, что по сравнению с тем, что может случиться в Америке, гитлеровская Германия покажется пикником воскресной школы. Мы построим лучшие газовые камеры, и их будет больше. И на этот раз не будет беженцев…»
Недавно в США вышла книга бывших советских граждан П. Вайля и А. Гениса. Они признают, что большинство, подавляющее большинство выехавших из нашей страны евреев боятся сказать правду: уехали они из СССР не от нищеты, не потому, что подвергались дискриминации за свое национальное лицо или образ мыслей. «Огромное большинство из нас, — пишут авторы, — уезжало не „от“, а „за“. Мы ехали за деньгами. Мы хотели зарабатывать много денег и тратить их так, как нам хочется. Такая возможность (но далеко не реальность) — основа основ свободного общества…» Книгу свою авторы озаглавили не без откровенной самоиздевки — «На золотом тельце сидели…».
Вот это — стремление «завести свое дело», нажиться, разбогатеть в мире золотого тельца — и двигало многими, если не большинством. Многие иммигранты, — писала израильская газета «Джерузалим пост», — «верили, будто здесь (в Израиле, в капиталистическом мире вообще. — Б. К.) улицы вымощены золотом». Группа бывших советских граждан, выехавших в Израиль, а оттуда, не выдержав условий жизни на «земле обетованной», бежавших в Австрию, еще в 1977 году писала генеральному секретарю ООН: причины нашего выезда «можно выразить одной фразой: мы были движимы в большинстве своем обывательской психологией».
И Шполянский в этом плане не такое уж большое исключение. Разве только двигали им не откровенная жажда наживы, а зоологический индивидуализм, эгоизм, эдакое оскорбленное самолюбие якобы непризнанного, и, конечно же, по его мнению, только в силу условий советского строя, таланта. Вот характерное признание:
«Игнорируя факты, которые могут стать известными любому, отметая как явно устарелые для наших дней понятия о классах и их отношениях, считая законы капитализма дающими массу выгод при умении „продать себя“ или, что еще лучше, найти себя в сфере частного предпринимательства, мы стремились…»
Фразу Шполянский не закончил, но многоточие здесь не ахти как многозначительно: куда стремились — ясно и зачем — тоже не требует пояснений. Не случайно именно в этом месте на полях страницы пометка: «Родина там, где хорошо…»
Это уже откровенно. Пусть цинично, но действительно откровенно. И не могу не привести по этому поводу слова одного из старейших советских писателей. «Не на моем языке родилась поговорка: „Ubi bene, ibi patria“ (где хорошо, там и отечество) — мудрость симментальской коровы, которой безразлично, кто присосется к ее вымени, было бы теплым стойло да сладким пойло».
И здесь, чтобы действительно поставить точки над «и», мне хотелось бы отложить рукопись Шполянского и обратиться к его биографии.
Забегая вперед, скажу, что его брат, художник, для которого отъезд в Израиль и вся просионистская деятельность Вадима были, как он говорил, ударом, показал мне послевоенные одесские газеты, на страницах которых их отец гневно обличал сговор сионистов с нацистами, а потом, как ему рассказывал Вадим, отца за эти статьи поносили в израильской прессе. И еще он сказал, что из тех двух или трех писем, которые он за все время получил от брата с Запада, ему запомнились слова: толстые, сытые свиные рыла — так писал Шполянский о сионистских бонзах…
Но это уже потом. А так — биография как биография. Война. Эвакуация. Окончив семилетку, пошел работать, учился заочно и экзамены за 8 — 10-й классы сдал за один год, хотя до этого особыми успехами, как он сам признавал, в школе не отличался. Пытался поступить в художественное училище в Москве — не поступил. А дальше — города, профессии… Тула, Одесса, Кзыл-Орда, Ташкент, снова Одесса… Краностроительный завод, театр, производственный комбинат, завод холодильного оборудования, конструкторское бюро электропромышленности. Впрочем, при всей перемене мест — работа, как правило, с пластмассами, декоративными материалами. Наконец, Ленинград, отделение Художественного фонда РСФСР.
В стремлении найти свое место в жизни, самоутвердиться человеку свойственны поиски, и здесь перемена мест и профессий далеко не всегда — вина: не у всех жизненный путь однозначен и прям, не всем удается избежать ошибок. И надо отдать должное Шполянскому — он стал неплохим специалистом в области пластмасс, приобрел навыки в разных видах прикладного искусства. Имел собственную мастерскую для работы, весьма неплохо зарабатывал, но не гнался за легкими деньгами и излишним комфортом.
В. ШПОЛЯНСКИЙ:
«…К идее выезда на Запад я отнесся по привычной мне схеме, и не последнюю роль в этом подходе сыграл тот творческий потенциал, который требует постоянного обновления впечатлений и их выхода для того, чтобы мог начаться новый цикл накопления, что можно назвать „тоской по осуществлению“. Я начал ставить над собой некий „нравственный эксперимент“, который в качестве обязательного элемента требовал довести идею перемен до конца…
Каждый из нас (выезжающих в Израиль. — Б. К-), разумеется, рассчитывал только на самого себя. Рабочий — на силу рук и мастерство, специалист — на силу ума и образование. Все соразмерялось с индивидуальными способностями и вытекающими из них личными возможностями…»
Ну что же — ни «великий Израиль», ни «строительство родины всех евреев», ни религиозные мотивы — ничто из этого стандартного набора сионистских лозунгов никого, или почти никого, и никуда не влекло. Что правда, то правда. Каждый думал только о том, как подороже продать себя и побольше получить за это. И Шполянский в том числе. И все же в приведенной выше цитате есть передержка. Речь идет о рабочих.
Даже израильская статистика вынуждена признать, что среди иммигрантов из СССР рабочих — ничтожное меньшинство, значительно меньше того, на что надеялся Израиль, испытывавший в то время острую нужду в рабочих руках, в солдатах. Рабочая профессия, в силу которой человек постоянно находится в трудовом коллективе, приобщен к коллективному труду и живет его результатами, — уже сама по себе в нашей стране сильнейшее противоядие против любых националистических, в том числе и сионистских, настроений.
Как писал в феврале 1978 года израильский журнал «Сион», определенную часть «еврейских возрожденцев» составили «герои черного рынка и прочие преступники».
Что же, чьи души ловили, те и получили. Шполянского «ловить» не надо было: он сам стремился и сам попал в соответствующую ему социальную среду. Что же он в ней обрел?
Ответ на этот вопрос может быть только однозначным: ничего, кроме крушения всех надежд и иллюзий. Собственно, к этому краткому выводу и может быть сведена вся рукопись Шполянского — все ее 1500 страниц с многочисленными к ним приложениями. А потерял все, что включает в себя такое короткое, но духовно емкое слово — Родина. И об этом он тоже написал и — убежден — искренне.
…Ребенок познает окружающий его мир вещей и представлений не только с помощью взрослых, но и на собственном и далеко не всегда безболезненном опыте. «Хорошо» — «плохо», «можно» — «нельзя», «горько» — «сладко» — кто из нас в младенчестве постигал суть этих понятий, не уколовшись иголкой, не попробовав горчицы, не хватившись ручонкой за горячую сковородку? Проходили синяки, заживали ранки на пальчиках, высыхали слезы… Человечек, прежде чем стать человеком, постигал мир и его такие простые и вместе с тем сложные истины — что такое хорошо и что такое плохо. отличать черное от белого, ложь от правды, общество,' где человек человеку — волк, от общества, где человек человеку — друг, товарищ и брат!