Я потом вымыл лом, вытер его.
- - - Иди спать - - - Теперь иди спать. - - - Витька не кричал. Он корчился на кафеле. Он все предусмотрел. И попал в госпиталь. Его долго проверяли потом.
Но он все твердил одно и то же: - - - Вышел в клозет - - - Там скользко - - -
Как скользко было тогда в нас самих. В нашей жизни. Мы были молоды. Слишком молоды и голодны для трагедий. Мы слишком хотели жить.
Даже когда резали друг другу вены. Ломали руки. Расковыривали чирьи. Выбивали друг другу челюсти. А когда мы сходили с ума, нам не верили.
Терзая тела свои, мы хотели жить. Жить. Жить. Ночами особенно сильно.
А потом наступало какое-то оцепенение.
Мы остались живы. Не все. Но кто остался, в тех вошло несколько жизней...
И потом, когда был уже берег Ледовитого океана и мы получили КрАЗы...
На горячих капотах, подложив масляные, стальные от грязи и масла бушлаты, мы застывали.
Как фигуры на носах кораблей. Мы смотрели в океан. Загорали. Солнце было белым, и тела наши в татуировках были белыми.
Эта тундра в цвету, как ковер, брошенный в океан.
Мы видели корабли далекие и медленные. В июле.
Мы мастурбировали, как перед смертью. Не стесняясь друг друга. Оскалившись в небо, распластавшись на капотах, мы замирали. Как фигуры на носах кораблей.
Наши руки бешено высекали огонь. Мы замирали и кончали в океан. Мы кричали тонко, как птицы.
Корабли проплывали.
Это было немного печально. Совсем немного. Особенно потом, когда мы, кончив, выплеснув сперму на капоты, сидели и курили молча.
Сперма высыхала на горячей зеленой краске.
Мы были так близки тогда. У моря Лаптевых, на бушлатах, воняющих соляркой, на капотах горячих.
Как близки мы были.
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Сафа ходил задумчивый. Это был период его переписки с одной женщиной из Тамбова.
Сафа злился. Она считала его зэком.
Она писала, что не хочет переписываться с зэком. Что у нее сидит муж и брат мужа. Что она устала от того, что никого нет в доме, когда возвращаешься с работы. Вечером. "Грустно это... - писала женщина. - Идешь с автобуса, идешь. Долго. Старухи кивают. Шепчутся. В подъезде воняет..."
Сафа злился.
- - - Я виноват, что у нее в подъезде срут и пьют?! - - - Я виноват?! - - - Как будто это я там напился! - - - Да я в этом Тамбове и не был никогда! - - - Знаю только, что про них говорят "волк тамбовский" - - - И все - - -
Ему мужики советовали требовать фото. Обязательно требовать фото. Иначе не связывайся.
- - - Наверняка страшна, как моя жизнь, - - - говорил Саид.
- - - Если б так же страшна, Саид, как твоя жизнь в Сумгаите, - - - огрызался Сафа, - - - то я согласен жениться отсюда! - - -
Действительно, сумгаитский еврей Саид жил неплохо. Он пять лет играл в карты. У Саида было семьдесят пять девушек и три матери.
"Это для удачи", - говорил он. И грустно опускал правдивые глаза шулера на свои заплеванные валенки. Теперь у него было семь пальцев и возможность играть в дурака на пятерку, на пачку сигарет "Ленинград", на буханку белого хлеба и на мечты. И видеть толстые зады работниц столовой.
- - - Этим, - - - он кивал на огромнозадых баб из офицерской столовой, - - - только с медведями белыми играть - - - А я нежный - - - Я под эти трактора не лягу - - -
А потом ему отрубили три пальца на правой руке.
- - - Приходят, значит, эти трое - - - Ко второй матери - - - Я у нее спал каждое воскресенье - - - А она, дура, дверь открыла, и они заходят - - - И прямо ко мне на постель садятся в пальто - - - А я теплый - - - И так молча говорят - - - Молча - - - Я сразу понимаю такие вещи - - - Ну, думаю, сделают еще одно обрезание - - - без наркоза - - - Укоротят на пару пальцев моего Моисея - - - А они молчат и сидят - - - Глухонемые, думаю - - - С такими мне не приходилось иметь дело - - - Знаю только что очень такие опасны - - - И жестокие - - - Один достает колоду и начинает раздавать - - - Во что играем, спрашиваю - - - А сам подмигиваю мамочке - - - А они раздают и молчат - - - А потом второй достает записку и протягивает - - - Там написано, что если выиграю, то отрубят палец - - - А если проиграю, спрашиваю - - - Тот, кто раздавал, кивает, чтоб я перевернул записку и прочитал на другой стороне - - - Переворачиваю - - - А там написано: - - - "Ты хорошо играешь, Саид. Ты очень хорошо играешь. Посмотрим, как ты хорошо умеешь проигрывать" - - - Ну, думаю, все - - - А сам и не знаю, во что играем - - - Они взяли себе по шесть карт - - - Я свои не трогаю - - - Лежат - - - Они улыбаются - - - И один достает еще записку - - - Там: - - - "Ты очень хорошо играешь... Ты выиграл" - - - Тот, который вроде без дела был, вышел и о чем-то начал тихо говорить с мамочкой - - - Во что играть будем, снова спрашиваю - - - Эти двое молчат и только усмехаются - - - Слышу, мамочка моя отправилась куда-то, дверь хлопнула, и третий вернулся - - - Сел и смешал колоду и снова раздает - - - Я хотел встать, а он на меня посмотрел так спокойно-спокойно, что я и забыл, зачем хотел встать - - - Но понял, что дело мое плохо - - - Снова раздали - - - Сижу, карт не трогаю - - - Они серьезно смотрят, взяли свои - - - И разглядывают - - - И один из пальто достает записку: - - - "Мы проиграли. Ты снова выиграл" - - - И они так усмехнулись - - - И тот, что раздавал, снова собрал все карты и снова разбрасывает - - - А я отупел и только его руки вижу - - - Смотрю на руки - - - Видел я уже эти руки - - - Но не успел я вспомнить где - - - Может, в Москве - - - Может, в Баку - - - Там с напарником часто играли - - - Сигарету у них попросил, один достал пачку "Данхила", протянул одну и зажигалку достал - - - Как менты, думаю, те всегда обслуживают, чтоб не дергался - - - Может, думаю, менты - - - И пока так сидел, оказалось, я снова выиграл - - - И они четвертый раз записку показали - - - Только там еще было написано - - - Так - - - крупными буквами - - - Написано было, что раз я не смог проиграть три раза, то должен лишиться трех своих пальцев - - - Стоп, говорю, парни, стоп - - - А они улыбаются - - - Один из внутреннего кармана пальто диктофон достал и включил музыку - - - Проклятый "Пинк Флойд"! - - - Я его навсегда запомнил - - - Второй спокойно встал, и третий встал, и тихо так мои руки развели, а третий на ноги сел - - - Вы видели рыбу?! - - - Которая бьется?! - - - А потом уже не бьется - - - Они молчали и держали, и от этого спокойного молчания, будто они дело какое-то простое привычное делают - - - Ну, там, пол натирают - - - Или яму копают - - - Вот от этого я чуть не ебанулся на голову - - - Они подушку потом положить хотели, а я говорю нет, нет, нет, нет - - - Без подушки! - - - Не могу так - - - Они кивнули и убрали - - - Тот, кто левую руку держал, достает из своего ебаного пальто бездонного кусачки - - - Обыкновенные кусачки - - - И - - - Я отключился - - - А когда открыл глаза, то рука забинтована - - - Лежу один - - - Боль адская - - - Обоссался даже - - - Слышу, ключ поворачивается - - - Думаю, они - - - Может, еще решили пару пальцев оттяпать - - - И не могу я уже отключиться - - - Это мамочка пришла - - - И веселая такая - - - С бутылкой вина и фруктами - - - А где ребята, спрашивает, что так быстро ушли, и ты что лежишь-то? - - -
Мы ржем, как кони.
Саид попал на два года в Арктику. В стройбат. - - -
Теперь вот с клешней - - - Ха-ха-ха - - - Видали еврея с лопатой?! - - - Вот, посмотрите - - - Ох, бля, уж лучше отсидеть, - - - вздыхал он. По утрам особенно тяжко. - - - В зоне хоть проверки только три раза в день... А здесь в дурака не дают перекинуться - - -
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
"Семьдесят пять девушек... - думал я. - Семьдесят пять..." Я пытался представить себе это количество. Получалось, как наша рота. Чуть меньше.