25 июня 1942 года по докладу лейтенанта Котова им сбит самолёт противника Хе-111, а на самом деле по докладу старшего лейтенанта Баклан и лейтенанта Корчаченко, участвовавших в бою, Котовым самолёт не был сбит, самолёт также был засчитан как сбитый.
3 июля 1942 года командованием полка поставлена задача перед лётным составом, прикрывать город Валуйки и Северный район дер. Александровки, во время патрулирования в этом районе была встречена группа бомбардировщиков в количестве 10 — 12 Хе-111 и Ме-110, завязали с ними бой, во время первых атак с высоты свалились ещё семь самолётов Me-109.
После проведённого воздушного боя с истребителями противника, наши самолёты вернулись на свой аэродром. По прибытии на свой аэродром командир 1 АЭ ст. лейтенант Захватаев доложил, что Котовым, Захватаевым и Хользуновым сбито три самолёта Хе-111, а по докладу лётного состава 2 АЭ, которые также вместе с ними вели бой доложили, что лётчики самолётов противника не сбили, командир полка майор Клещёв приказал записать, что сбито три самолёта противника.
1 июля 1942 года во время воздушного боя, самолётами соседних авиаполков был сбит лейтенант Гарам, который сразу был помещён в лазарет, а лейтенант Котов доложил командованию полка о том, что он видел, что лейтенант Гарам сбил самолёт Me-109, а при расследовании уполномоченным ОО НКВД установлено: что лейтенант Гарам даже и не вёл воздушного боя.
Более того, по заявлению комиссара 2 АЭ Сидорова комиссар полка Стельмашук ругал комиссара 1 АЭ политрука Пелепчука о том, что ими плохо инструктируется лётный состав в отношении доклада о сбитых самолётах противника.
Надо добиться такого положения, говорит Стельмашук, "если 1 АЭ сообщает о сбитых самолётах, то 2 АЭ должна подтвердить".
Таким образом, командование полка присвоило себе шесть сбитых самолётов противника.
Весьма сомнительным о количестве сбитых самолётов является следующее:
27.VI.42 года с 10-ю самолётами противника Ю-88 вели бой наших восемь Як-1 в составе Пруцкого, Клещёва, Бабкова, Избинского, Корначёнок, Хользунова, Баклана и Савельева.
По окончании боя все наши самолёты вернулись без единой пробоины, и засчитали сбитых шесть самолётов Ю-88, Бабковым, Клещевым, Прудковым, Избинским, Савельевым и Хользуновым, хотя подтверждения наземных войск о сбитых самолётах нет, кроме как подтверждения друг друга в различных комбинациях.
Антиморальные проявления.
Несмотря на то, что лётным составом нарушается дисциплина, со стороны комиссара и командира полка меры не принимаются, как например: "20.VI.42 года на аэродроме Нехаевка, часть лётного состава Избинский, Захватаев, Корначёнок, Ходаков и другие пьянствовали, в котором принимали участие комиссар полка Стельмашук и комиссар 1АЭ Пелепчук, меры к ним не принимались.
25.06.42 года комиссар полка Стельмашук специально послал интенданта 697 БАО в гор. Валуйки, для закупки водки и лётный состав перепился: ст. лейтенант Захватаев, Избинский, ст. политрук Пелепчук и другие, меры также не приняты.
27.VI.42 кандидат ВКП (б) ст-й лейтенант Захватаев напился пьяным, в результате чего не явился во время на полёты и целый день не летал, в тот же день ст. лей-т Избинский тоже напился пьяным. Избинского начальник штаба от первого вылета отстранил, т.к. последний заявил, что "голова как дуб, летать не могу".
Мер командованием не принято.
5.VI.42 года при перебазировании с аэродрома Виктрополь на аэродром Капенкина, вместо указания о переброске личного состава и имущества, майор Клещёв дал указание начальнику штаба получить водку от 694 БАО и доставить на аэродром Капенкина, это происходило в присутствии инспектора ВВС КА подполковника Пруцкого, который также интересовался больше водкой.
6.VI.42 года по прибытию на аэродром Люберцы, лётный состав до 2 часов ночи пьянствовал в общежитии, при активном участии пом. командира полка капитана Бабкова.
7.VI.42 года на аэродроме Люберцы ещё до ужина в большинстве своём лётный состав полка напился пьяным, пользуясь тем, что вино свободно продавалось в ларьке Военторга специально для 434 ИАП.
Придя в столовую АСН — Люберцы, лётный состав в весьма грубой и нецензурной форме стал требовать вина.
В частности ст. лейтенант Захватаев в лётной столовой в присутствии всех столующихся вынул из кобуры пистолет и стал им угрожать начальнику штаба полка капитану Лахтенкову за то, что он ему не давал водки.
В это же время в пьяном состоянии явились лётчики Парфёнов, Ходаков, Баклан и Корчаченко к заведующему Нач. составовской столовой АСН — Люберцы и в самой категорической, грубой форме с применением нецензурных слов стали требовать выдать им водки заявляя "эй, ты заведующий, давай нам вина, мы сталинский полк, приехали сюда на отдых".
Находящийся в это время нач. ОО НКВД 84 РАБ хотел их привести к порядку и установить фамилии, то эти лица также чрезвычайно грубо обругали последнего с применением угроз, своих фамилий не назвали и продолжали требовать водки.
7 июля 1943 года ст. лейтенант Захватаев в пьяном состоянии в 23 часа на территории авиагарнизона Люберцы с применением оружия и силы хотел изнасиловать сотрудницу управления 84 РАБ Слабову. Командование полка к Захватаеву мер не приняло.
8 силу отсутствия дисциплины в полку, как результат отсутствия требовательности со стороны командования среди личного состава имеют место 5 случаев венерических заболеваний ст. лейтенанта И., лейтенанта А., сержанта К., сержанта П. и старшего сержанта Г…
Командир полка Герой Советского Союза — майор Клещёв среди лётного состава полка пользуется авторитетом как "свой парень", но отнюдь не как командир полка, в силу того, что Клещёв постоянно пьянствует с лётным составом, а работу тех. состава полка совершенно не знают.
Майора Клещёва можно встретить чаще в выпившем виде, чем в трезвом, отсюда как результат отсутствие дисциплины в полку.
По большинству случаев антиморальных проявлений со стороны лётного состава полка проинформировано командование 434 ИАП Герой Советского Союза — майор Клещёв и комиссар полка — батальонный комиссар Стельмашук, но в большинстве случаев командование полка радикальных мер не принимает, и считает наши информации за сплетни. Правда, комиссар полка Стельмашук стремится принять меры, но он со стороны командира полка тов. Клещёва и ст. инспектора ВВС КА — подполковника Пруцкого поставлен в такие условия, что сам каких-либо мер принять не может.
В частности, по вопросам явных безобразий, проявленных лётным составом 7.VII.42 года Нач. ОО НКВД 84 РАБ 8.VII.42 года информировал комиссара полка тов. Стельмашук с целью уточнения фамилии четырёх лётчиков, учинивших в пьяном виде скандал в столовой, тов. Стельмашук вызвал к себе подозреваемых.
Узнав об этом подполковник Пруцков пригласил нач-ка ОО НКВД 84 РАБ зайти к себе, где ещё присутствовали комиссар полка Стельмашук, командир полка — майор Клещёв, ст. инспектор ВВС КА — майор Семёнов, который занимается тренировкой лётного состава 3 АЭ 434 ИАП и ряд других командиров полка.
По информации Начальника ОО НКВД 84 РАБ тов. Пруцков заявил, с этим делом я разберусь сам, Вы товарищ Стельмашук сами никаких мер самовольно не принимайте и обо всё докладывайте мне. Командир полка майор Клещёв явно в возмущённой форме заявил "Вы занимаетесь только сплетнями, только пишите, ну и пишите, а толку с этого мало" и при этом сразу ушёл.
Вмешавшийся в разговор ст. инспектор ВВС КА — майор Семёнов с применением нецензурных слов по адресу Начальника ОО НКВД 84 РАБ, стоя в защите лётного состава, в процессе разговора заявил "ну и нечего к нам ходить с вашими информациями, мы обойдёмся без Вас и идите отсюда вон".
Когда начальник ОО НКВД 84 РАБ заявил, что он информирует командира и комиссара полка, тов. Семёнов ответил, "командиру некогда заниматься этими вопросами, он прилетел с фронта, устал и ему надо идти спать".