Был у нас случай — произошло четыре катастрофы, погибло трое курсантов и начальник политотдела школы. Тогда начальник школы Иванов — а он был прирождённый артист — собрал всех и произнёс такую речь: "Товарищи курсанты! Вы учитесь на лётчиков. Говорят, что авиация опасна для жизни. Но если бы она была опасна, то товарищ Сталин Иосиф Виссарионович никогда бы не разрешил своему сыну учиться в нашей школе".
Но это было ЧП — разбился начальник политотдела. Наверное, самому Сталину стало известно, что его сын у нас на привилегированном положении… В общем, начальник школы назначил после этого Васю старшиной второй эскадрильи. Переселил его в казарму…»
По воспоминаниям ветеранов, когда для Василия Сталина «все "льготы" отменили, поставили в общий строй и дали койку в казарме», то лишь «парашют продолжали выдавать» ему одному-единственному. А он всё время ругался, так как он якобы мешал ему в кабине.
А.А. Щербаков в своей книге приводит такой эпизод: «Начальник Качинской школы комбриг Иванов написал И. Сталину письмо, в котором сообщал о лётных успехах сына, но жаловался, что Вася отказывается изучать теоретические дисциплины. И. Сталин ответил Иванову письмом, текст которого я слышал от самого Иванова. Он примерно такой:
"Уважаемый товарищ Иванов! Благодарю Вас за заботу о моём сыне. Надеюсь, что он выйдет от Вас хорошим лётчиком. Что же касается теории, то прочтите ему следующие строки: дорогой Вася! Если ты любишь меня, то полюби теорию". Далее следовали аргументы в пользу теории».
Учился Василий на самолётах типа И-15, из-за того, что не учился в аэроклубе и не имел первоначальной лётной подготовки. Однако летом 2003 г. Фёдор Фёдорович Прокопенко в одном из интервью как-то обронил про Василия Сталина: «После того, как он освоил И-15, заявил: "Пока не освою И-16, никуда из училища не уйду!" Вот тогда-то он попал в нашу эскадрилью. Я с ним летал четыре или пять раз на УТИ-4. И-16 он, надо сказать, осваивал классически, отлично. В марте 1940 года лейтенант Сталин успешно освоил И-16 и окончил Качинское училище». Правда, несколько лет раньше Ф.Ф. Прокопенко о том же самом периоде рассказывал по-другому: «Учили мы его летать на простой машине И-15. Он ведь был без аэроклуба. Надо отдать должное Василию, он освоил И-15, догнал курсантов, имевших навыки, полученные в аэроклубе, и даже превзошёл некоторых по лётному мастерству. Достаточно сказать, что за первые два с половиной месяца учёбы он совершил более 60 полётов».
И всё же в выпускной аттестации В.И. Сталина будет указано: «Достоин присвоения звания "лейтенант" и назначения лётчиком в истребительную часть на И-15», а подпишут её именно командир 2-й эскадрильи майор Коробко и комиссар 2-й эскадрильи старший политрук Мясников 23 марта 1940 г.
Там же они на всякий случай подчеркнут: «Резковат в обращении, иногда в разговорах с вышестоящими командирами. <…> Больше интересуется практическими занятиями по всем предметам, недооценивает теоретическую часть их. <…> Летать любит, но недостаточно тщательно готовится к полётам, необходим контроль за подготовкой к полётам…»
ЛЕЙТЕНАНТ ИЛИ ПРИНЦ?
Из авиашколы молодой лейтенант выпускается не куда-нибудь, а в 16-й истребительный авиаполк 57-й истребительной авиабригады. То есть в придворный гарнизон, дислоцирующийся в подмосковных Люберцах.
В полку продолжается то же, что было и в лётной школе. Буквально в апреле 1940 г. наверх уходит донесение от начальника Особого отдела 57-й авиабригады сержанта госбезопасности Титова: «Учитывая авторитет отца Сталина В.И. — тов. Сталина, — политкомандование 57-й авиабригады в лице комиссара авиабригады — полкового комиссара Воеводина и нач. политотдела авиабригады — батальонного комиссара Соловьёва ставят лейтенанта Сталина в такие условия, которые могут привести к антагонизму между ним и другими военнослужащими авиаполка.
Лейтенант Сталин командованием авиабригады поселён в квартире-общежитии лётного состава 16-го АП в отдельной комнате нового 8-го дома гарнизона, который ещё не радиофицирован. По распоряжению нач. политотдела бригады Соловьёва с занятием комнаты л-том Сталиным был сделан специальный ввод радиоточки в комнату л-та Сталина, даже несмотря на то, что в квартире было 4 комнаты и остальные 3 комнаты остались нерадиофицированными.
Комиссар авиабригады — полковой комиссар Воеводин на один из последних концертов в ДКА привёл с собой л-та Сталина, причём раздел его не в общей раздевалке, а в кабинете начальника ДКА, где всегда раздевается и сам, посадил вместе с собой на 1-й ряд, отведённый для руководящего состава авиабригады.
После концерта среди военнослужащих было много разговоров, сводившихся к тому, что вот достаточно л-ту Сталину иметь отца, занимающего высокое положение в стране, так сразу же к нему совершенно другое отношение, даже со стороны комиссара авиабригады».
Н.М. Ефимов, пенсионер из Гомеля, в 40-м году служил в звании лейтенанта техником в 16-м истребительном авиаполку в Люберцах. Вот что он рассказал в интервью: «В 1940 году всё наше командование было взбудоражено прибытием в полк молодого лейтенанта (а ему было тогда 19 лет) Василия Сталина. С таким отцом и с таким характером, который он проявил ещё в Качинском военном училище, он должен был стать для начальства сильной головной болью. Истребитель… предназначенный специально для сына вождя, прибыл, а механика при нём не было. Стали подбирать надёжного человека и остановились на мне, хотя я и занимал тогда должность старшего техника звена управления и не должен был обслуживать один отдельно взятый самолёт. Об оказанном "высоком доверии" мне сообщили в приказном порядке, не спросив моего мнения. Так моя судьба на 8 лет оказалась связанной с Василием Сталиным, хотя личный контакт продолжался только в течение 4 лет. <…>
Меня вызвало командование полка. Объяснили, что моя кандидатура самая подходящая — учился на отлично, технику освоил хорошо. Проверили биографию — оказалось, всё в порядке. К работе со Сталиным никак не готовили, особист лишь сказал, чтоб никому ни слова о том, что я обслуживаю самолёт такого человека. Особый отдел меня вообще-то ещё раньше завербовал… А вот в должности понизили — со старшего техника звена до механика, но жалованье осталось прежнее. С тех пор я постоянно был со Сталиным: куда он — туда и я».
Николай Михайлович свои отношения с лейтенантом Сталиным назвал сугубо деловыми. «Правда, он, будучи младше меня на 8 лет, звал меня Колей и на "ты", а я его — по званию и на "вы". Никакого панибратства или фамильярности он не допускал. Пару раз приглашал в гости, предлагал выпить. Сам он это дело любил, мог выпить много, при этом абсолютно не пьянея. Но если кто-то отказывался — относился с пониманием».
По заявке командования 57-й авиабригады для Василия Сталина заводу № 1 ВВС Красной Армии был специально заказан истребитель И-153. Когда самолёт И-153 за № 8209 поступил в авиабригаду, её командир — полковник Сбытое приказал командиру эскадрильи 16-го ИАП Герою Советского Союза Пьянкову машину В. Сталину не передавать до тех пор, пока на ней не будет произведён общий налёт не менее 10 часов с опробованием её на пилотаже и стрельбе. А 28 июня 1940 г. на Люберецком аэродроме во время тренировочных полётов произошло ЧП. Командир эскадрильи старший лейтенант А.П. Пьянков, пилотируя самолёт Василия Сталина, произвёл посадку с невыпущенным шасси, на фюзеляж. Не выходила правая нога шасси.
Из донесения особого отдела НКВД МВО: «Причиной невыпуска правой ноги шасси явилось заклинение задней кромки подвижного щитка между лопухом и амортизационной стойкой шасси из-за изгиба задней кромки подвижного щитка в силу недостаточной её жесткости, что является производственным дефектом серии самолётов И-153. В связи с выявленным производственным дефектом на самолётах И-153 командованием 57-й АБ задержаны полёты самолётов И-153, имеющих штампованные подвижные щитки. Полёты на данном типе самолётов будут возобновлены после усиления подвижных щитков».