Ночью, уже под утро, на КПК всех, кто находился в Зоне, пришло странное сообщение. Без подписи, без обращения - просто сжатый, ёмкий текст. И то, что там было написано, одних повергло в шок, других расположило к размышлениям, а третьих заставило резко изменить свои планы и цели.
"Срочно в мертвый город. Улица Войнича, 13. Там то, что ты ищешь. И это только твоё..."
И кому из тысячи семисот тридцати человек, пребывающих в настоящее время в Зоне, могло прийти в голову написать такое?! Такую чушь... но такую сладко-манящую, магнитную чушь! И уж никто точно не догадывался, что скинул по сети это сообщение совсем не безымянный абонент, а "Монолит".
Глава девятая
Зона. ЧАЭС. 26 апреля 2016 года
- Ни хрена себе фамилия! - у Холода аж челюсть отпала.
- Офиге-е-ть!
- Атас-с!
- Да ладно-о!
- Не дури, братишка!
- В смысле?! - Никита на миг потерял дар речи. - Давай, Корсар, без шуток!
Сталкер сочувственно продолжал принимать недоуменные вопросы, взгляды, граничащие с испугом и недоверием. Пока народ впитывал и фильтровал услышанное, он слез со стола и прошоркал по направлению к лаборантскому кабинету-аквариуму. Одной ладонью он прикрывал кадык, другой держался за живот. Видно было, что сталкеру поплохело и мучительно больно дается каждый шаг. Он полуобернулся ко всем и хрипло шепнул:
- Извините, я сейчас! Минуту.
- Эй, дядя! Сказал "а", говори "б"! - окликнул его Ден, разводя руки.
- Минуту, иначе я щас кончусь! - сказал Корсар, заходя за дверь лаборантской.
Никто не видел, в чем он там ковырялся и чем бренчал, но через минуту сталкер снова показался, неся в руке завернутый в фольгу предмет.
- Не может быть! Этого не может быть! - шептал ученый, открыв рот и потирая виски и лоб. - Я не мог так просчитаться! Мы не могли ошибиться! Нет. Неужели мы в шестнадцатом году?!
- Да припухни ты там, очкарик! - цыкнул на Мешкова Ден. - Уже два дня тошнит от тебя. Ты, мля, затеял всё это, из-за тебя...
- Отставить, Холод! - прервал злую тираду напарника Топорков, затем посмотрел на Ковальского. - В таком нокдауне я еще ни разу не был! Что я еще не знаю, Подпол? Говори ты!
- Стойте, ребята! Только не собачьтесь здесь! Не место и не время! - прохрипел Корсар, добравшись до стола. - Щас расскажу и сообща разберемся во всём! Потом будете ребусы свои решать да виноватых искать! Мне надо подшаманить себя, пока кирдык не настал с этой радиацией грёбаной!
- Радиацией? Тут что, радиация до сих пор? - зло воскликнул Родион.
- Не понял?! - Балон сплюнул на пол и упер руки в боки.
Видок у толпы был тот еще! В воздухе запахло отрицательной энергией и злом, суровый климат бункера готов был взорваться. Кто-то матерился, другие сетовали на проклятую жизнь и поход, были и такие, кто начал хвататься за ножи, сжимать кулаки и угрожать ученому и Подполу.
- Я сказал, отставить зубоскальство своё! Холод, на место-о! Балон! Всем оставаться на своих местах! Разберемся, - Никита дергался сам и чувствовал, что народ напружинен не меньше его, - Корсар?
- Минуту, командир!
- Ты запарил со своими мину...
- Холод! Заткнись, я сказал! На тебя страна смотрит, народ, девчонка пялится, а ты хуже истерички! Стой там, нетерпеливый ты мой!
Топорков начал кипятиться сам.
Все уставились на сталкера, с нетерпением ожидая окончание его манипуляций и не обращая внимания на ворчащего Мешкова.
Корсар тем временем достал из фольги коричневую грушу, прилёг на столешницу и водрузил диковинный предмет себе на грудь. Сам вытянулся, закрыл глаза и замер.
- Ядрён батон!
- Атас!
- Ни фига се - сказал я се!
Народ разом охнул и шевельнулся, когда эта вещь на сталкере мигнула и налилась оранжевым цветом, причем приятный теплый матовый свет шел изнутри ее и, казалось, прочеркнул все нутро бункера.
Корсар чуть вздрогнул, сморщился, желваки на его скулах заходили, кулаки побелели. Он натянулся в струну, но не уронил грушу. Видно было, что ему больно, что он терпит, может быть, адские мучения.
Даже Мешков ошалело пялился на это представление, забыв про всё на свете. Аж вспотел и онемел от неподвижности. Как, впрочем, и все остальные!
Топорков с Деном переглянулись и снова уставились на источник всеобщего изумления.
Тем временем груша стала ярче, мелко завибрировала и начала медленно вертеться вокруг воображаемой оси, мигая и испуская лучики желтого света, тонкие, как лазер. Множество их пробежалось по бункеру, предметам и людям, словно сканер. Три секунды.
Сталкер снова дёрнулся и расслабился, а волшебный предмет на его груди издал звук, похожий на шёпот. Да-да, груша шепнула что-то и снова стала менять тона.
Через минуту она перестала вибрировать и крутиться, цвет медленно остыл, погас, и вещица вновь стала похожа на крупный зрелый фрукт с полей Херсона.
Молчание и неподвижность сталкера, как и всех присутствующих, длились минуты три. Вдруг Корсар шевельнул рукой, открыл глаза и... улыбнулся. Да, именно так! По его смуглому, недавно больному и уставшему лицу пробежала улыбка, отчего оно сразу стало бодрее, здоровее и светлее.
Люди шелохнулись и придвинулись ближе, чтобы разглядеть мимику сталкера и невиданную штуковину.
Корсар перевел на них взгляд, снова улыбнулся и глянул на грудь. Медленно, словно чего-то боясь, он обернул фольгой грушу и снял её, положив рядом.
- С возвращением на Землю, сталкер! - вдруг произнес Никита, отчего все вздрогнули.
- Приветствую вас, марсиане! - серьезно ответил Корсар, но тут же не выдержал и захохотал. - Ну и рожи у вас всех!
- Мля-я! - выдохнул Холод, расслабляя плечи и кулаки.
- Уф-ф, - сделал то же самое Орк.
- Что... что это было? - залепетал Мешков, поправляя очки.
Народ заулыбался, загримасничал на все лады, посыпались вопросы. Корсар пожал протянутую руку Топоркова, встрепенулся, словно снимая оцепенение и сбрасывая рой мурашек, и облизнул сухие губы:
- Пить хотца!
- Ща, землячок! - Тротил смахнул со стола колбу и протянул сталкеру, который жадно выпил пару глотков, уже точно последних.
- Ничё, братцы, прорвёмся! Найдем воду, будем жить! Так, теперь вашего старшего, затем всех остальных! - сказал он и засуетился, выполняя те же самые движения над Рогожиным, что делал над собой.
- Может, поведаешь уже нам, что это за хрень и где мы всё-таки?!
- Тс-с, - Корсар приложил палец к губам, нахмурил лоб, - не надо так про него, он слышит всё, впитывает и анализирует!
- Чего-о?
- Помогите мне, - обратился к военврачу Корсар, поправляя на обгорелой одежде полковника складки и разрезы, - боюсь, что степень ожогов критическая и "янтарь" не справится с ними! Ну хоть остальное подшаманит!
Полозков склонился над телом раненого, сталкер изредка шептал ему, что и как делать.
Уложив грушу на груди Рогожина, освобожденной от одежды и лямок, на одни бинты, Корсар жестом показал всем отойти.
И далее, ближайшие минут пять, творились те же чудеса, что ранее произошли с самим сталкером. Пока длилось колдовское лечение полковника, Корсар кратко рассказал всем про бесценную диковинку.
- Этот артефакт - самый дорогой во всей Зоне! Ему нет цены, как и нет счёта его магическим свойствам и способностям, с учётом тех, что еще не изучены. Называется "янтарь". Появляется только во время включения самой крупной и самой ужасной аномалии "Вспышка". Хорошо, что только одноразовой! По моим расчётам, за всё время существования Зоны таких "штуковин", как вы говорите, родилось четыре-шесть единиц, не больше. В прошлую, Третью Вспышку мне довелось найти вот эту самую, что вы сейчас видите. Те, что находили до меня в Первую и Вторую аномалии, разошлись без вести и канули где-то на Большой земле. Не удивлюсь, если сегодня там, - Корсар показал рукой на ворота бункера, куда по инерции взглянули все, - появился еще один "янтарь"! Может, парочка.