— Отдайте мне глаз! — потребовал он. Джиллиан вздохнул, затем повернулся к Ауре.
— Отдай ему глаз. Он считает, что заслужил его.
Аура полезла в карман платья, в который она положила глаз во время их побега из зала, но кончики её пальцев не нащупали ничего кроме мельчайших осколков: он раздавился под весом Даниеля, когда они волокли его. Она подняла глаза и увидела устремленный на неё револьвер.
— Ну же? — нетерпеливо торопил Руперт. — Где он?
Аура бросила Джиллиану умоляющий взгляд, но он, казалось, не понял о чем она просит. Тогда Аура твердо сказала:
— Ты получишь глаз, Руперт, но перед этим ты отдашь мне револьвер.
Ловец жира презрительно ухмыльнулся:
— Я уже сыт по горло этими играми, девочка. — С этими словами он перевел оружие на Джиллиана и спустил курок.
Грохот выстрела эхом прошелся по подземным коридорам. Джиллиан вскрикнул и отпрыгнул в сторону, но пуля все же попала в него: алое пятно расплывалось под его правой грудью.
Руперт торжествующе взвел курок, но Аура уже бросилась на него. Она со всей силы оттолкнула его руку: прозвучал второй выстрел, который никого не задел.
Аура была слабым противником, и уже через какую-то долю секунды Руперт швырнул её на землю, и, направив ствол револьвера в ее лицо, взвел курок.
Дрожащие руки схватили его у колен и рванули назад: раненный гермафродит вцепился в ноги Руперта. Револьвер выпал из его рук, стукнулся об пол и отскочил в сторону. Двое мужчин катались по полу в вихре криков, ударов и стонов.
Аура почувствовала, как тошнота покатывает к горлу. Скорчившись, она откатилась в сторону, и на мгновение у неё потемнело в глазах; но вслед её охватила паника: она как-то должна помочь Джиллиану.
Ловец жира всей массой навалился на истекающего кровью, неподвижно лежащего Джиллиана. Руперт уперся ему в грудь и душил его, изрыгая проклятия и исступленно смеясь.
— Руперт, — твердо произнесла Аура у него за спиной. Он оторвался от безжизненного гермафродита и резко обернулся.
— Может, ты за этим пришел? — спросила она. Вместо искусственного глаза Руперт увидел нечто совсем другое: ствол своего пистолета, а потом яркую вспышку.
Аура, сжимая револьвер дрожащими руками, медленно опустила его. Её дыхание было частым, голова готова была вот-вот разорваться на части. Скорбь и страх поглотили её, но ей нельзя было сломаться. Не сейчас!
Она оторвала стонущего ловца жира от тела Джиллиана. Гермафродит не двигался. Всхлипывая, она положила руку ему на грудь, но ладонь слишком сильно дрожала, чтобы ощутить хоть что-то. Глаза и губы его были закрыты. Аура заметила синие пятна на его шее, там, где в нее впились клешни Руперта.
— Джиллиан! — закричала она.
Потом она вспомнила. «Пойдем со мной, — сказал он, — или они схватят нас!»
Аура обессилено поднялась. Она потеряла троих, трое мужчин погибли, чтобы она могла жить дальше.
Ею овладело необычное, совершенно незнакомое чувство. Повернувшись, она прошла мимо лежащих на земле тел, ни разу не оглянувшись назад, и побежала к последнему перекрестку — наверх, подлинной крутой лестнице, наверх.
Она ни о чем не думала, даже о собственном спасении, только ощущала, что бежит, неважно куда, не чувствуя ни печали, ни зла, ни страха.
Какая-то незнакомка, спотыкаясь, поднималась сейчас по ступеням и её судьба была Ауре совершенно безразлична.
Она очутилась в каком-то зале, который был доверху забит театральным реквизитом. Подвал театра в Хофбурге. Она нашла еще одну лестницу — выход.
Потом дневной свет.
Кристофер зашел намного дальше, чем они ожидали, но, в конце концов, его все-таки нашли.
Он все еще не знал, где находилась Сильветта. Его поиски были бессмысленны, он понял это с самого начала, но отказывался в это поверить. Он один предпринял попытку спасти её, больше никто, только он один.
Лабиринт из коридоров без дверей. Залы, холлы, пустые помещения. Затем его гибель: склад забитый сундуками, в которых хранились избранные книги библиотеки кайзера.
Солдаты нашли его, когда он в судорогах корчился на полу. Он не мог дышать, глаза почти заплыли, лицо было налито кровью, но они все же набросились на него. Он не защищался, когда они вытащили его из комнаты в коридор.
Затем с полдюжины охранников накинулись на него, прижав к полу, и тяжелые удары посыпались в лицо. На время он потерял сознание.
Первое, что он увидел, когда пришел в себя, был человек в полицейской форме, который внимательно рассматривал его. Двое других заломили Кристоферу руки за спину.
Стоящий напротив человек развернул бумагу и, мельком заглянув в неё, показал остальным. Кристофер глянул в неё сквозь пелену слез. Это был рисунок. Его собственное лицо, очень точно переданное. Объявление о розыске, изготовленное, видимо, по приказу Лисандра.
— Грязный негодяй, убийца невинных девушек, — выдохнул голос за его спиной, затем они пинками и ударами погнали его вверх по лестнице, через сводчатую дверь наружу, во внутренний двор крепости. Наконец-то, свежий воздух.
Повозка с зарешеченными окнами, запряженная парой лошадей, уже стояла наготове. Кристофера бросили внутрь, замок за ним защелкнулся. Повозка резко тронулась.
Он двумя руками ухватился за решетку и, подтянувшись вверх, отупело уставился наружу сквозь металлическую сетку в далекий свободный мир.
Книга вторая
Семь лет спустя
1904
Глава 1
В предрассветных сумерках город выходил из темного полусна, становился шире, башни устремлялись ввысь; он потягивался, а тем временем, все больше зданий и улиц показывались в сумеречном свете. В мрачной массе загорались одинокие огоньки — окна, в которых отражалось первое мерцание начинающегося дня. Солнечный свет разливался по городским районам как пожар, золотые искры его пламени перескакивали от окна к окну, от дома к дому. Над Дунаем поднимались туманы и растворялись в вышине. Веревки из дыма поднимались в небо, сначала поодиночке, затем все больше и больше, пока весь город не оказался опутан ими. Люди отделялись от дверей и ворот, объединялись в переулках и улицах в кишащие колонны, как ряды чисел на параде математических уравнений.
Пейзаж венских крыш ширился с наступлением дня, как окаменевшее изображение восточного базара, кишащего и превосходного в своем разнообразии. Острые фронтоны и изогнутые купола, покрытые сажей дымоходы и исполненные изящества грациозные каминные трубы, смелые очертания зубчатых венцов и плоские, постыдные крыши бараков — все они, казалось, толпились в утренней дымке, встающей над красной черепицей и серым шифером. Под ними пробуждались виллы и дворцы, а хижины, лачуги и заселенные беднотой дома приветствовали загорающееся утро грохотом дверей. Пришел день, а вместе с ним пришли и воспоминания.
Воспоминания Ауры.
Проводник только что постучал в дверь её спального купе — «Вена через двадцать минут!» — но она уже больше часа была на ногах. Пока поезд проезжал предместья, она сидела у окна и смотрела наружу. Перед ней на крохотном столике под окном лежало что-то похожее на сигару. При каждом толчке поезда оно ездило то взад, то вперед. Аура останавливала его кончиками пальцев, как только оно угрожало скатиться на пол.
Её взгляд задумчиво скользил по крышам и фасадам, фронтонам, лоджиям и открытым балконам. Чем ближе приближался поезд к центральным районам, тем роскошнее казался ей город. Ауре пришло в голову, что когда она впервые посетила Вену семь лет назад, то не удостоила ее даже взглядом. Тогда красота и волшебство старинного города совершенно не тронули её.
«Сигара» снова покатилась, и в который раз Аура остановила её. Погруженная в собственные мысли, она смотрела на сигарообразный предмет. Он был неуклюже скручен и без этикетки. Еще раз она отодвинула его назад и он снова вернулся к ней из-за вибрирующих движений поезда. Немного похоже на её прошлое, которое она так часто хотела оттолкнуть от себя, но каждый раз безуспешно.