Читатель знает, конечно, как пригодились эти заметки и вес фронтовые впечатления Эммануилу Казакевичу, впоследствии известному писателю.
Читая уже в мирное время его знаменитую повесть "Звезда", я узнал людей, которые явились прототипами ее героев. В образе Сербиченко отчетливо угадывался тогдашний командир дивизии З. П. Выдриган, в образе Галиева начальник штаба Атаев. А в обаятельном образе лейтенанта Травкина, как мне рассказали, автор вывел своего друга, командира разведроты той же 76-й дивизии Ткаченко. Разница только в одном: в книге герой-разведчик погибает, а Николай Кириллович Ткаченко прошел всю войну и дожил до Победы. Черты многих знакомых мне командиров и политработников-фронтовиков угадываются также в персонажах романов Э. Казакевича "Весна на Одере" и "Дом на площади". Большим знатоком души солдата был этот талантливый писатель...
На берегу мы зашли в блиндаж, расположенный почти у самого уреза воды. Несмотря на непрерывно моросящий дождь, отсюда ясно были видны руины левобережной части Варшавы. Города, в сущности, уже не существовало сплошные развалины. Сквозь пелену осенней измороси они казались нагромождением скал. И над всем этим страшным, мертвым хаосом царила кладбищенская тишина. Фронт молчал. А редкие автоматные очереди мы давно привыкли не замечать.
- Да, мало что осталось от Варшавы, - вздохнул Долгополов. - А ведь, говорят, это был один из красивейших городов Европы.
Варшавское восстание... Мы узнали о нем, когда наши войска были еще далеко от польской столицы и не могли оказать необходимую помощь восставшим. С самого начала было ясно, что восстание преждевременно.
Тысячи и тысячи варшавян взялись тогда за оружие. Они сражались с исключительным мужеством, сражались до конца. Откуда им было знать, что восстание - лишь авантюра польской реакции, затеянная вопреки жизненным интересам народа. Руководители восстания думали не о Польше, не об освобождении ее из-под ига захватчиков, а о сохранении владычества польских капиталистов и помещиков. Захват власти в Варшаве им нужен был для укрепления пошатнувшегося престижа лондонского правительства.
Но в Варшаве сражался народ, и советское командование пыталось помочь восставшим. Предпринимались попытки форсировать Вислу и захватить плацдарм на ее левом берегу. Не удалось. Каждый из нас был готов сражаться вместе с повстанцами на улицах многострадального города. Но чтобы подготовить мощный удар через Вислу, требовалось не только время, требовалась большая концентрация войск и боевой техники: ведь на том берегу враг имел внушительные силы.
И все же поиски возможностей для помощи повстанцам продолжались. Начиная с 13 сентября, с момента установления связи с некоторыми повстанческими районами города, наша фронтовая авиация произвела около пяти тысяч самолето-вылетов - бомбила фашистские войска, вела разведку в интересах повстанцев, сбрасывала им оружие, боеприпасы, продовольствие, медикаменты. По скоплениям фашистских войск ежедневно вела интенсивный огонь артиллерия 1-й армии Войска Польского, с воздуха повстанцев прикрывала 24-я зенитно-артиллерийская дивизия РГК.
Однако организаторы восстания в лице реакционного генерала графа Бур-Коморовского и его приспешников открыто пренебрегли помощью советского командования и Войска Польского. Убедившись в том, что затеянная ими провокация не может достигнуть цели, что захватить власть в Варшаве и передать ее лондонскому эмигрантскому правительству не удастся, они пошли на капитуляцию перед врагом.
Одним из последних очагов восстания был рабочий район Варшавы Жолибож. Хотя и на этом участке гитлеровцы обладали огромным перевесом в силах, повстанцы продолжали драться, надеясь в критический момент переправиться со своими семьями на восточный берег Вислы. Командование 1-го Белорусского фронта и командование 1-й армии Войска Польского приняли все меры, чтобы надежно прикрыть эту эвакуацию. Но руководители Армии Крайовой больше всего боялись, что восставшие могут соединиться с регулярной Польской армией, и сорвали эвакуацию. На восточный берег в ночь на 1 октября переправились лишь 27 повстанцев, в том числе 7 офицеров. Переправа осуществлялась в полосе нашей армии. Мне удалось поговорить с некоторыми польскими патриотами, в частности с капитаном Эдвардом Гросликом начальником штаба частей Армии Людовой в Жолибоже. Он с гневом говорил о предательстве генерала Бур-Коморовского и его приближенных.
- Если бы не предатели, мы выиграли бы сражение. Народ дрался поистине геройски.
Принимавший участие в разговоре генерал-майор И. Н. Королев спросил капитана Эдварда Грослика, что побудило его, человека уже немолодого (ему в ту пору было 52 года), опытного специалиста-строителя, присоединиться к восставшим и даже возглавить их штаб. Капитан с гордостью ответил:
- Я поляк. Как же я мог стоять в стороне от борьбы против нашего общего врага - фашистов!
Так рассуждало большинство варшавян, взявшихся за оружие, и мы прониклись еще большим уважением к этим самоотверженным людям.
За преступные действия реакционеров поплатились жизнью около 200 тысяч варшавян. Тогда эта мрачная цифра еще не фигурировала в докладах и беседах она стала известна позже. Однако и без того все понимали, что потери, понесенные варшавянами в дни восстания, огромны.
Наши польские друзья - коммунисты, представители Польского комитета национального освобождения, офицеры 1-й армии Войска Польского - помогли полякам понять причины неудачи Варшавского восстания, раскрыли перед народом подлинное лицо польских буржуазных, реакционных партий и их эмигрантского правительства в Лондоне. Политическое банкротство этих сил становилось в глазах народа все более очевидным. Польские трудящиеся сплачивались вокруг Польской рабочей партии, Крайовой Рады Народовой, Комитета национального освобождения.
С польскими товарищами, в том числе с некоторыми руководящими государственными деятелями, мы поддерживали постоянный контакт. Рука об руку с ними вели разъяснительную работу в освобожденных селах и городах, решали вопросы восстановления разрушенного войной народного хозяйства страны.
Правобережная часть польской столицы жила еще под артиллерийским обстрелом, не хватало продовольствия, воды, топлива, электроэнергии, бездействовал транспорт, не действовали промышленные предприятия. По существу, все надо было возрождать заново. Но трудности не страшили польских товарищей. Работали они неутомимо, их начинания поддерживало все трудовое население города.
Польша была нашей союзницей в войне против немецкого фашизма. Мы, советские воины, считали своим интернациональным долгом помочь ее народу в возрождении свободного и независимого польского государства. Дружественные, сердечные отношения между населением Польши и советскими воинами крепли день ото дня. Тем самым закладывался надежный фундамент новых совместных побед над врагом.
Достигнув Вислы в районе Праги и несколько севернее, войска 47-й армии продолжали упорные наступательные бои, несмотря на то что части и соединения были сильно ослаблены предшествовавшими сражениями и до предела утомлены. Приказ гласил: выйти на Вислу в районе Модлин, Варшава. Местность там равнинная. Гитлеровцы создали на этом участке мощные укрепления.
- У фашистов тут каждый бугорок пристрелян, каждый кустик под огнем, с досадой говорил мне заместитель командира по политчасти 277-го стрелкового полка подполковник Н. С. Покровский, когда я во время боев приехал в 175-ю стрелковую дивизию. - А у нас и людей, и огневых средств осталось мало. Да и наступать приходится по песку - противнику видно все точно на ладони. Против нашего полка обороняется штрафной пехотный батальон гитлеровцев и почти целый полк дивизии "Герман Геринг". Отъявленные головорезы. Их приходится выковыривать из каждой щели.