Кэнк недовольно фыркнул, но на Леонидию его недовольство не произвело никакого впечатления. Она была сейчас там, в прошлом, и видела только его, своего истинного возлюбленного.
-Леонидия, а как получилось, что вы согласились выйти замуж за короля? - осторожно продолжила допрос Эста.
-Так она же и постаралась... Зора. Я ведь говорила, она поклялась страшной клятвой, что Олтерн станет ее мужем. Кузина пошла к королю и поговорила с ним... сказала, что желает ему только счастья и вернет кольцо, если он поможет ей выйти за герцога. И Маргент уговорил друга. А потом они поменялись одеждой... а Зора подлила мне какое-то зелье... я была как в тумане. И хотя смутно понимала, что стою перед жрецом не с Олтом, все равно сказала - "да". И сразу потеряла сознание.
-Демон, какие дураки, - расстроенно выдохнул Арвельд, начиная понимать, с чьей сумасшедшей выдумки все началось, и за чье неуемное желание получить вожделенного жениха любой ценой заплатил он сам и вся его семья такую страшную цену.
Не говоря уже о многих сотнях остальных мятежников.
-А потом? - мягко спросила Эста, - как король оказался в реке?
-Я пришла в себя в карете... - нехотя продолжила рассказ Ниди, - она куда-то мчалась, а король целовал меня и называл своей женой. И на моем пальце действительно был надет королевский перстень. Но действие зелья уже прошло, и я начала понимать, что они натворили. Во мне словно проснулся взбесившийся зверь. Я кричала на него, била, царапала, рыдала, пыталась выпрыгнуть из кареты, но он на все отвечал, что любит меня. Наконец я устала и заявила, что прыгну с башни или в колодец, или повешусь при первой же возможности, все равно не укараулит, жить без любимого я не стану. И тогда он сказал, что Олтерн женился на моей кузине в тот же час.
Леонидия смолкла, отстегнула с пояса серебряную флягу, украшенную бирюзой и сделала из нее несколько торопливых глотков. В хижине запахло вином.
Путники молча ждали, пока она возьмет себя в руки, а Леонидия, сообразив, что теперь придется открывать все секреты до конца, глотнула еще вина и продолжила рассказ хрипловатым, безразличным голосом.
-Когда я услышала эту новость, сумела так извернуться, что достала его кинжал... он не мог и представить, что я умею обращаться с оружием. Приставила себе к груди и сказала, что проклинаю его и его ненавистную любовь. Он, конечно, бросился отнимать, но я успела надавить... рана была небольшая, но кровь текла сильно. Король велел кучеру остановиться и вынес меня из кареты. Оказалось, что неподалеку протекала река, Маргент нес меня на руках, карета ехала сзади, а я, не переставая, призывала все беды на его голову. И тогда он сдался. Сказал, что отпускает, я могу идти, куда хочу. Но чтобыы не попалась разбойникам, должна взять охрану до того места, где останусь жить. Потом помог мне перевязать рану, отдал кошелек и несколько драгоценностей, я не хотела их брать, но сил спорить не было, ослабела от потери крови. Охранники посадили меня на коня, привязали к подушкам и повезли... тогда я еще не понимала, куда.
-Ну, думаю, это я и сама могу теперь сказать, - хмуро вздохнула тихоня, - не мог король позволить, чтобы его непокорная жена оказалась на свободе и ее кто-нибудь узнал. А для остальных разыграл спектакль с похищением или гибелью королевы, и объяснять ничего никому не стал, решил некоторое время выждать. Наверняка самоуверенно считал, что через некоторое время она одумается и смирится. Не учел он только одного, что узнав об этом происшествии, Олтерн раскается и будет искренне переживать. И перестанет обращать хоть какое-то внимание на молодую и страстно влюбленную жену. Разумеется, Зоралда такого стерпеть не могла и наверняка не раз попыталась напоить его своими зельями. Или приворожить чарами. Думаю, все поняли, что она имеет ведьминские способности и усиленно их развивает?
-А ты очень умна, тихоня, - с преувеличенной ласковостью заявил глубокий женский голос, и в одном из дальних углов хижины проявилась сидящая на топчане крупная женская фигура.
И в тот же миг, не дожидаясь следующих слов нежданной гостьи, Эста выхватила из потайного кармана метательный кинжал и с силой швырнула ей прямо в сердце.
Раздался противный визг, фигура вскочила, закрутилась, задергалась и вдруг растаяла зловонным облачком. Ошеломленные этим внезапным нападением и его странным исходом зрители, сидевшие до этого момента молча и неподвижно, схватились за платки и воротники, стремясь уберечь свои легкие от вони. Только Эста, застыв гордой статуей, смотрела в противоположный угол, казавшийся на первый взгляд совершенно пустым.
-Неужели видишь? - насмешливо спросила эта пустота уже знакомым Эсте голосом, и Леонидия с Мастом резко вздрогнули, - какая способная девочка! Нужно будет подумать, куда тебя приспособить.
Сестра Тишины только презрительно усмехнулась в ответ. Она лгала, эта хитрая, расчетливая и безжалостная герцогиня, еще не догадывавшаяся, что в поместье герцога подписан документ о ее смерти, и теперь она будет считаться самозванкой, если попытается вернуть свое имя или имущество. Впрочем, сама Эста тоже лукавила, когда расслышав, как сужается вокруг хижины круг из полусотни крадущихся шагов, не перестала выяснять правду про давно прошедшие события и объяснять брату и мужу свои догадки. Точно зная, что бесполезно даже пытаться сопротивляться такой куче самых преданных охранников Зоралды. И малейшая попытка достать оружие, ничем иным, кроме как немедленной гибелью строптивцев, закончиться не может.
Потому-то девушка и перевела весь гнев ведьмы на себя, швырнув кинжал в сидевшую под мороком кикимору, чтобы попытаться заинтересовать Зоралду, прежде чем она отдаст последний приказ. И как следствие - как можно дольше протянуть время, так как, едва оценив безвыходность положения, успела, пользуясь спрятанными по плащом руками и близостью пирамидки, лежавшей рядом в мешке, незаметно достать и отправить тревожный пенальчик. Самый важный и самый дорогой из всех, которые она носила с собой. В него не нужно было вкладывать письмо, он сам по себе был письмом, говорящим о том, что тихоня больше не видит ни одного из десятков обычно доступных ей способов повернуть обстоятельства себе на пользу.
-Ну это долго думать не нужно, - кротко ответила Эста, помолчав всего лишь пару секунд, чтобы не злить и без того взбешенную крушением своих планов ведьму, - я очень многое умею. И готовить и шить, и вязать шелковые кружева.
-А еще метать дротики, - в тон ей едко поддакнула Зоралда, - так зачем ты, раз такая умелая и чуткая, убила мою кикимору?
-С детства их ненавижу, - печально вздохнула тихоня, - и с тех пор сразу узнаю по их причмокиванию.
-То есть ты хочешь сказать, что пыталась убить не меня, - с недоверчивым смешком протянула бывшая герцогиня, - хитра.
-Тебя я могла бы убить и сейчас, - усмехнулась в ответ тихоня, отмечая про себя необычайную молчаливость всех присутствующих и какой-то странный запах, исходящий от морока, - потому что точно знаю, где ты стоишь. За спиной у Кэнка. А вот та, кого все видят - это очередной отвод глаз.
Она специально назвала морок отводом глаз, зная, что это разные по силе и степени умения чары, и точно попала в цель.
-Это морок, девочка, но поскольку в тебе нет ни капли ведьминского дара, такая ошибка простительна. А вот того, что ты испортила уже не одну мою ловушку, я тебе простить не могу. Но просто убивать не буду... никого из вас. Вы выдали врагам мое убежище и теперь будете выкупом... или ключами к моей новой жизни. Кэнк, свяжи всем четверым руки и выводи по одному на улицу, ящики уже ждут. Да прикрой им головы, хоть вон мешками.
Это было самое подлое, что она могла для них изобрести и приготовить, ящики, в каких перевозили на лошадях самых опасных злодеев. Сплетенные из стальных прутиков, и намертво пристегнутые к особым седлам, ящики закрывались сверху крышками и запирались простым штырем, провздетым сверху в несколько петель. Его невозможно было вытащить изнутри и потому обычно преступникам развязывали руки, заперев в этом демоньском приспособлении, чтобы они могли держаться и во время скачки не разбивать себе носы об неудобную клетку. Но Кэнк или не знал о таком способе, или слишком боялся своей настоящей госпожи, только, заперев недавних собеседников, и не подумал развязать им руки.